ситуация вокруг холдинга 'Медиа-Мост', возможность дальнейшего развития независимых СМИ, угроза свободе слова в России - Михаил Федотов - Интервью - 2000-05-12
12 мая 2000 года
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" вице-президент фонда "Индем", один из авторов Закона о печати Михаил Федотов.
Эфир ведет Петр Журавлев.
П. ЖУРАВЛЕВ - Михаил Александрович, добрый день. Наш разговор сегодня пойдет о ситуации вокруг СМИ, в частности вокруг вчерашнего инцидента с холдингом "Медиа-МОСТ". Прежде всего, я хотел бы попросить Вас прокомментировать то, что вчера случилось, поскольку сколько людей, столько мнений. Хотелось бы услышать Ваше.
М. ФЕДОТОВ - Я думаю, что это одно из звеньев цепи событий, действий по ущемлению свободы массовой информации. Цепь эта началась не сегодня и далеко не вчера. В последнее время была предпринята целая серия таких действий. Вспомним период избирательной кампании, когда пожарники вдруг пришли в редакцию газеты "Коммерсант", а потом в газету "Известия", и стали закрывать газету под надуманными предлогами. Вспомним массу подобных случаев на периферии, в провинции. Огромное количество нарушений нашего законодательства, гарантирующего свободу массовой информации. То, что произошло вчера, очень напоминает мне историю с Бабицким.
П. ЖУРАВЛЕВ - В какой связи?
М. ФЕДОТОВ - Такая же безграмотность, такая же сбивчивость показаний. Я имею в виду именно информацию из официальных источников. Она не может быть противоречивой, сбивчивой информацией. Знаете, у юристов есть такое выражение: "давать сбивчивые показания". Если обвиняемый дает сбивчивые показания, значит, он крутит, что-то он врет. Здесь то же самое. Если официальные лица дают сбивчивые показания, значит, они что-то хотят скрыть. Если они хотят что-то скрыть, значит, действия, которые они совершили, незаконны. А когда у нас должностные лица совершают незаконные действия, они должны отвечать по закону. Мне очень симпатичны слова президента Путина о диктатуре закона, о господстве права. Это замечательные слова. Эти слова дорогого стоят. Но я хотел бы видеть и дела. Я вспоминаю Бориса Николаевича Ельцина, который никогда не поднимал руку на свободу массовой информации. Да, его многое не устраивало, многое раздражало. Я слышал многие его слова, которые не предназначались для широкой публики. Я помню то, что Наина Иосифовна мне говорила о своих обидах на прессу. Но, тем не менее, он никогда не допускал, чтобы к СМИ применялись подобные методы.
П. ЖУРАВЛЕВ - Михаил Александрович, я хотел бы раскрыть это словосочетание, "подобные методы". Вчера генерал Зданович вполне логично все объяснил. Возбуждено уголовное дело. Должна быть произведена выемка документов или обыск. Для укрепления следователей приданы силы с автоматами и в масках. Казалось бы, все логично.
М. ФЕДОТОВ - Понимаете, какая штука? Все логично тогда, когда это законно. А когда в рамках этого действия нарушается закон, то начинаешь сомневаться в законности всей этой процедуры. Я приведу только два примера. Мне сегодня рассказали, что в одном из офисов холдинга следователем не был подписан протокол обыска. То есть следователь напечатал протокол, он был подписан понятыми, а следователь отказался его подписывать, сел в машину и уехал. Простите, как это может быть?
П. ЖУРАВЛЕВ - Сам следователь отказался подписывать?
М. ФЕДОТОВ - Я юрист, доктор юридических наук. Я не понимаю таких действий. Значит, если следователь не подписал тот документ, который он обязан подписать в силу уголовно-процессуального кодекса Он не может его не подписать. Если ты провел обыск или выемку, изволь составить протокол, подписать соответствующим образом, копию протокола выдать лицам, в помещении которых проводилось все это мероприятие, это следственное действие. Это написано в законе черным по белому, этого нельзя нарушать. Во всяком случае, меня в университете учили так. Тем не менее, оказывается, можно. Но если это можно, то значит, это не следственное действие. Если следователь может бросить составленный уже протокол обыска, не подписывая его, и покинуть место проведения следственного действия, то это грубейшее нарушение его служебных обязанностей. Это грубейшее нарушение уголовно-процессуального законодательства. И это ставит под сомнение законность самого обыска, самого следственного действия. Как такое может быть? Я Вам скажу честно: я буду счастлив, если окажется, что это не так. Потому что я все-таки хочу верить, что законность существует.
П. ЖУРАВЛЕВ - И квалификация следователей.
М. ФЕДОТОВ - Да. Но если бы это был единственный случай Дальше идет официальная информация, что у всех присутствующих в здании холдинга "Медиа-МОСТ" были отобраны мобильные телефоны. Простите, а это на основании какого закона?
П. ЖУРАВЛЕВ - А вообще существует такой закон?
М. ФЕДОТОВ - Существует, и называется "Уголовно-процессуальный кодекс". Там сказано, что следователь вправе запретить лицам, находящимся в помещении, где проводится обыск или выемка, покидать это помещение. Понимаю. Там же написано, что он может им запретить сноситься с другими лицами, то есть запретить пользоваться телефонами. Понятно. Что значит запретить пользоваться телефоном? Он говорит: "Я прошу всех присутствующих выключить свои мобильные телефоны".
П. ЖУРАВЛЕВ - "И не подходить к стационарным".
М. ФЕДОТОВ - Да. Пожалуйста, это законно. А если он говорит: "я прошу всех сдать телефоны" или "я требую, чтобы все сдали телефоны", - он не может этого требовать, не имеет права. Для этого нет законных оснований. Телефон - это объект права собственности. Какое основание он имеет для того, чтобы изымать предметы у лиц, которые не имеют никакого отношения к данному делу? Что, им предъявлено обвинение? Что, речь идет о конфискации этих предметов? Что, они являются орудием преступления? Нет, конечно. И они этого не говорят. Они говорят: "Отдайте телефоны, сдайте их". Что это такое?
П. ЖУРАВЛЕВ - Перестарались.
М. ФЕДОТОВ - Да не перестарались, просто нужно Знаете, есть старая формула, проверенная веками: нельзя бороться с беззаконием, творя беззаконие. Нельзя, не будет порядка в стране, будет только новое беззаконие. Нельзя множить беззаконие. Нужно остановиться и действовать строго по закону. Насколько я знаю, руководство холдинга "Медиа-МОСТ" было уведомлено, знало, что есть некое уголовное дело, которое расследуется, и которое каким-то образом связано с "Медиа-МОСТом". И они, насколько мне известно, обратились в Генеральную прокуратуру с предложением представить все необходимые материалы по данному делу. То есть, холдинг предложил сотрудничество правоохранительным органам. Вместо того, чтобы ответить: "да, спасибо, мы принимаем"
П. ЖУРАВЛЕВ - "Пришлем следователей", да?
М. ФЕДОТОВ - "Пришлем следователей, которые произведут выемку этих документов" Выемка отличается от обыска тем, что приходит следователь, и говорит: "Я прошу выдать документы". И если документы или требуемые материалы выдаются, то вообще никакой проблемы нет. Это называется следственное действие. Выемка - это нормальная процедура, следственное действие, предусмотренное нашим уголовно-процессуальным законом. Но превращать это в фарс Кто же такое позволяет?
П. ЖУРАВЛЕВ - Михаил Александрович, иными словами, получается, что в данном случае Ваше негодование вызывает именно форма того, что произошло?
М. ФЕДОТОВ - Нет. Мое негодование вызывает не только форма, хотя форма тоже, конечно, бесспорно. Потому что в законе, в правоприменении нет формы. Там все - содержание. Потому что форма здесь тоже содержательна. Здесь следователь не подписал протокол. Это форма. Но без этой формы нет содержания. Все содержание меняется, и само следственное действие превращается в фарс и в беззаконие. Как такие вещи можно допускать? Я этого просто не понимаю. Но это одна сторона. Есть и вторая сторона. Если вам, правоохранительным органам, предлагают сотрудничество, а вы вместо этого устраиваете подобную акцию, то возникает вопрос: зачем? Что Вы получили за счет этого такое, чего не могли получить путем сотрудничества с тем же "Медиа-МОСТом"?
П. ЖУРАВЛЕВ - Если изначально исходить из того, что это сотрудничество - как бы ширма, и "половину документов не отдадим", а тут - "возьмем и все"?
М. ФЕДОТОВ - Пожалуйста. Если "не отдадим", пожалуйста, проводите обыск, выемку, эти следственные действия. Ради бога, нет вопроса. Но зачем же устраивать такой фарс? К величайшему сожалению, я вижу здесь элемент эпатажа: "мы можем все".
П. ЖУРАВЛЕВ - "Мы можем все себе позволить"?
М. ФЕДОТОВ - Да. Вот это самое страшное и самое опасное. Никто в РФ не может себе позволить все. Он может позволить себе только то, что ему позволено законом.
-
П. ЖУРАВЛЕВ - Михаил Александрович, Николай спрашивает нас по пейджеру, что конкретно было нарушено во время вчерашнего инцидента. Если можно, конкретные статьи.
М. ФЕДОТОВ - Это статьи 167, 168, 170, 176, 177 уголовно-процессуального кодекса. То есть все, что касается порядка проведения обыска и выемки, и порядка оформления этого следственного действия. Я приведу только один пример. Прошла такая информация, что были изъяты кассеты с выпусками передачи "Итоги" или с сериями фильма о Ментах. Я сразу смотрю уголовно-процессуальный кодекс, где говорится, что при производстве обыска после предъявления постановления следователь предлагает выдать орудия преступления, предметы и ценности, добытые преступным путем, а также другие предметы и документы, могущие иметь значение для дела. То есть, во время обыска не разрешается изымать все, что вообще понравилось. Если действительно обнаружено оружие, наркотики, это подлежит изъятию в любом случае, даже если их не искали специально. Но нельзя брать произвольно. Я сейчас возьму кассету с записью нашего эфира, и что? Для чего это нужно? Следователь обязан объяснить, в чем суть происходящего, в связи с какими причинами вообще проводится этот обыск и эта выемка. Это требование закона. В данном случае оно нарушено.
П. ЖУРАВЛЕВ - И объяснить, зачем он берет ту или иную вещь?
М. ФЕДОТОВ - Конечно. То есть, это должно быть оправдано. И я Вам скажу, что, на мой взгляд, те лица, которые проводили эти следственные действия, сделали все, чтобы результаты этих следственных действий стоили ровно одну копейку, а может быть, даже и меньше. Потому что, согласно нашей Конституции все доказательства, которые добыты незаконным путем, подлежат исключению из доказательственной базы. Они вообще не могут рассматриваться. На них нельзя строить обвинения, ни в чем, никого. Все это сделано настолько халатно, непрофессионально, что возникает ощущение, что это сделано специально для того, чтобы просто запугать СМИ и, как было сказано сейчас в сообщении, устроить цензуру черных масок. Чем опасна цензура черных масок? Тем, что она начинается со СМИ, а дальше она распространяется как вирусное заболевание, и эпидемия захватывает всю страну. В Париже есть замок Консьержери. Это тюрьма времен Великой французской революции. Во время периодов репрессий, террора через эту тюрьму прошли десятки тысяч людей. Там есть одна комната. Раньше там была камера, сейчас это просто обычная комната. Но в чем ее особенность? Там на стенах висят списки людей, которые прошли в течение одного месяца через эту комнату, прежде чем попасть на казнь, под нож гильотины. Списки потрясающие. Хочу воспроизвести по памяти, чтобы показать спектр тех, кто попал под нож гильотины. Маршал Франции, солдат, горничная, рабочий, зеленщик, дворник, кучер, адвокат, журналист, нотариус, продавец, крестьянин и т.д. То есть это колесо важно только запустить, дальше оно прокатится по всем слоям общества. И эти черные маски придут в квартиры. Люди должны это просто ясно себе представлять. Речь не о защите "Медиа-МОСТа". Не дай бог, речь совсем не об этом. Я никогда не выступаю в защиту какого-то конкретного СМИ. Для меня важно защищать свободу массовой информации, как наше демократическое завоевание, как тот институт, без которого наше общество лишится инстинкта самосохранения и главного средства самосохранения.
П. ЖУРАВЛЕВ - Но ведь, с другой стороны, святых на этой земле нет. А если допустить, что действительно где-то, в одном или другом СМИ, совершаются некие преступления, и для пресечения этих преступлений проводятся следственные действия, возбуждаются уголовные дела? Но так вообще любой приход следователя можно объяснить, как попрание свободы печати, попытку запугать, надавить, заставить изменить
М. ФЕДОТОВ - Нет, не любой. Потому что есть примеры абсолютно нормального сотрудничества правоохранительных органов со СМИ в расследовании преступлений. И есть масса примеров, когда СМИ помогали предотвратить, раскрыть преступления. И в этом смысле был очень показателен Указ президента Ельцина 96-го года об укреплении дисциплины в системе государственной службы. Там говорилось о необходимости, обязательности реагирования на все критические выступления СМИ. Напечатали статью про то, что кто-то берет взятки, значит, немедленно должна быть реакция, немедленно должно быть проведено служебное расследование, дан ответ на это выступление. И за всем этим должно было следить Контрольное управление президента РФ. Президент Путин знает об этом указе очень хорошо, поскольку он сам в свое время возглавлял Контрольное управление президента. И он прекрасно понимает, насколько важна эта процедура, насколько важно задействовать этот механизм. Если мы хотим очистить страну от коррупции, которая съедает государственную власть, если мы хотим очистить ее от бандитизма, то необходимо использовать тот потенциал, который имеют СМИ. Со СМИ надо сотрудничать и нужно говорить "спасибо" за те язвы, которые они раскрывают, а не пытаться зажать им рот, тем более такими средствами. Так что здесь, когда следователь приходит в редакцию, это не значит, что он пришел ущемлять свободу массовой информации. Если все делается законно, обоснованно, то никаких проблем не возникает. В данном случае меня возмущает тот факт, как это было сделано. Это было сделано наперекор прямому предложению "Медиа-МОСТа" наладить сотрудничество в расследовании конкретного уголовного дела. Замечательно. Скажите "спасибо" и воспользуйтесь этим предложением. Нет, вместо этого устраивают такую показательную процедуру.
П. ЖУРАВЛЕВ - Еще об одной теме, если позволите. Еще на одном событии из жизни СМИ заострено внимание. Это проведение конкурса вещания по первой и третьей кнопке.
М. ФЕДОТОВ - ТВЦ и ОРТ.
П. ЖУРАВЛЕВ - Я напомню нашим радиослушателям, что вчера Московский Арбитражный суд признал недействительным и второе предупреждение, вынесенное ТВЦ.
М. ФЕДОТОВ - Я думаю, что ОРТ имело возможность сделать то же самое, также обратиться в суд и довести дело до аналогичных решений. К сожалению, насколько я знаю, они этого не предприняли. Но ТВЦ это сделало, и абсолютно правильно. И решение суда мне кажется абсолютно обоснованным и законным. У меня нет ни малейших сомнений, тем более, что там с этими конкурсами есть одна очень серьезная проблема. Эти конкурсы назначены во исполнение постановления правительства о порядке проведения конкурсов на эфирное наземное телерадиовещание. В этом положении записано, что объявляется конкурс на свободные частоты. Частота будет свободной с того момента, как закончится лицензия. Но существует еще положение лицензирования (оно не отменено, и никаких изменений в него не вносилось), где говорится, что при продлении (пролонгации) лицензии на новый срок должно быть учтено мнение потребителей, то есть телезрителей. И так поступают каждый раз при каждой пролонгации. Именно при пролонгации. Конкурс не устраивается как бы заново (у вас была эта частота, срок кончился, выходите и будете участвовать на равных). Нет. Положение о лицензировании говорит о пролонгации лицензии. Эта частота не была свободна. Значит, они ее как бы искусственно сделали свободной, применив закон о лицензировании отдельных видов деятельности, но забыли при этом о том, что этот закон на телерадиовещание не распространяется. Для этого есть целая система доказательств. Приведу хотя бы одно. В законе о лицензировании отдельных видов деятельности сказано, что он не распространяется на те виды деятельности, лицензирование которых введено федеральными законами ранее. Лицензирование телерадиовещания введено законом о СМИ 91-го года. А закон о лицензировании был принят в 98-м. Так что вопросов о том, что раньше, что позже, здесь нет. Проблема заключается в другом. Представим себе, что некая телекомпания выигрывает конкурс. Если этот конкурс выиграет ТВЦ (и ОРТ на свою частоту), проблема не возникнет. Проблема возникнет, и гораздо более серьезная, если выиграет кто-то другой, если частоту отдадут другой телекомпании. Тогда возникнет проблема, потому что та телекомпания, у которой была раньше эта частота, обратится в суд. Совершенно очевидно, что это будет оспорено в суде. У суда нет другого выхода, как принять решение о том, что этот конкурс был назначен незаконно. И тогда та телекомпания, которая получила частоту, будет орать благим матом: "Где мои миллионы, которые я вложил в реализацию этой частоты, этой лицензии?" А министерство печати ответит так, как оно уже ответило двум радиостанциям, у которых они отобрали временное разрешение. Они сказали: "Это ваш коммерческий риск. Ваши миллионы, которые потеряны, - это ваш коммерческий риск". Так что я боюсь, что пострадают, во-первых, те телекомпании, которые, не дай бог, получат эти частоты. Они просто окажутся в абсолютно дурацком положении, потому что министерство им ни копейки не вернет. Я ни минуты в этом не сомневаюсь. Это во-первых. А во-вторых, главным пострадавшим будет телезритель. Потому что из-за всей этой чехарды нам все время будут вырубать телевидение по первому и по третьему каналу. Если нам это зачем-то нужно, то я только не понимаю, зачем.
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был вице-президент фонда "Индем", один из авторов Закона о печати Михаил Федотов.