возможное упразднение Госкино как самостоятельного органа управления в киноотрасли - Никита Михалков - Интервью - 2000-04-25

25 апреля 2000 года

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы Никитой МИХАЛКОВЫМ, председателем правления Союза кинематографистов, кинорежиссёром.

О.БЫЧКОВА: Сегодня большая группа кинематографистов обратилась с письмом к президенту России Владимиру Путину. Смысл обращения: не включать руководящий орган российской кинематографии в состав министерства культуры. То есть речь идет об упразднении Госкино как федеральной структуры. Один из инициаторов письма к Путину, кинорежиссер Никита Михалков, сегодня в эфире Эха Москвы.

В.РАММ: Никита Сергеевич не только рядовой режиссер, но и председатель правления Союза кинематографистов, то есть он у нас в эфире от лица кинообщественности.

О.БЫЧКОВА: Никита Сергеевич, в чем такая опасность этой ситуации, что пришлось обращаться прямо к президенту России?

Н.МИХАЛКОВ: А потому что это гибель кино, если освободить эту историю от наносных и придуманных объяснений.

В.РАММ: Но ведь были такие времена, когда кинематографисты просто мечтали, чтобы не было такого государственного надзирателя над ними, как Госкино.

Н.МИХАЛКОВ: Если Вы сейчас говорите про пятый съезд, то это не ко мне, я на том съезде свою позицию по этому поводу уже высказал. Дело не в этом. Дело в том, что пора уже смотреть правде в глаза и хватит вести себя как женщина легкого поведения, выдающая себя за девственницу. Это все неправда. Это все равно, что верить, что НАТО интересуется судьбой албанцев в Косово, что Европейское Содружество действительно волнуется по поводу чеченского народа. Это все не так. Идет передел собственности, передел мира.

О.БЫЧКОВА: А чьи интересы в случае с кинематографистами?

Н.МИХАЛКОВ: Я не хочу называть фамилии, потому что я их просто не знаю, не в этом дело. Дело в том Вот посмотрите: был Сосковец. Он перестал быть Сосковцом в качестве вице-премьера и стал кем-то, но он в полном порядке. Вы видели, чтобы он, или, Шумейко, или Бурбулис, кто-нибудь из тех, кто был на вершине власти, уйдя оттуда, оказался торгующим в ларьке бананами? Нет, они все переехали на своих Мерседесах в фонды в Фонд развития, Фонд упадка, Фонд особого мнения, Фонд погоды, Фонд парфюмерии Там происходит какая-то жизнь, потому что это место было так или иначе подготовлено. На сегодняшний день возникает ситуация, при которой есть возможность получить доступ ко всей коллекции кинематографа, к отчислениям от чистой видеокассеты и самое главное - к переделу собственности кино. Но к чему это приведет? Это же уже было много раз в нашем кинематографе: нас объединяли, и отбрасывали кино на 10 лет. На моем примере: по картине Сибирский цирюльник мне приходилось общаться с людьми, начиная от министра обороны и кончая дрессировщиком воробьев. Это по одной картине! Теперь представьте себе: будет начальник главка. Начальник главка министру обороны писать не будет, он не имеет права. Он будет писать начальнику главка другого, тот будет писать начальнику управления, после этого замминистра, и в результате огромная индустрия, единственная в своем роде, которая собирает и людей, и технику, и деньги, и авиацию, и флот, смотря о чем картина это все сегодня влить в структуру, в которой есть театры, библиотеки, цирки, музеи Зачем же брать на себя такую гигантскую ответственность за отрасль, которая только-только начинает подниматься? Тут и зарыта собака.

О.БЫЧКОВА: Но, может быть, правительство хочет таким образом показать, что оно берет кинематографистов под свое крыло, будет их опекать?

Н.МИХАЛКОВ: Я думаю, что можно найти и несколько другие способы опеки. Ведь сегодня начинает подниматься прокат фильмов. Почему-то никто не хотел сливать нас 4-5 лет назад

В.РАММ: Когда не было проката

О.БЫЧКОВА: Когда в кино продавали мебель

Н.МИХАЛКОВ: или автомобили. А сегодня вдруг возникло: год-два-три, и эта индустрия станет серьезной индустрией, которая кормит огромное количество людей, в том числе и казну государства!

О.БЫЧКОВА: А она станет и будет кормить?

В.РАММ: Да, было это. Местные бюджеты пользовались этим.

Н.МИХАЛКОВ: Кино жило на 5% от того, что приносило само кино. Все жило на это: пленка изготавливалась, фильмы снимались, школы, фестивали - все происходило за этот счет. Кино было третьим по прибыльности после водки и табака в СССР. Рухнуло все, пятый съезд развалил и одно, и другое. Но не может все на дне лежать. В Новосибирске, Омске, Томске, Воронеже, Челябинске начинает подниматься индустрия дистрибуции, индустрия нового строительства. Уже хочется в нормальном кресле сидеть, с хорошим звуком, смотреть блок-бастер на широком экране и т.д. И возникает ситуация, при которой понятно, что через 2-3 года это будет мощная индустрия. Почему бы ее сейчас не прибрать, пока она невидима? И вот этого делать нельзя. Дело не в том, что жалко кому-то отдать. Дело в том, что то, что будет приходить оттуда, из проката, не пойдет на производство национального кинематографа - вот мы чего боимся. Слившись сразу в эту огромную машину министерства культуры, мы окажемся пасынками этой культуры, потому что в данном случае мы - особое отделение. Не потому, что мы такие особенные люди, а потому, что наша сфера влияния и сфера общения настолько веером разбросаны по всем структурам страны, что собрать их в маленькое управление значит погубить кинематограф.

В.РАММ: Сейчас в бюджете есть статья: 02,% от расходной части бюджета идет в Госкино на финансирование кинопрограмм и строительство киносети, а вся культура получает 2% от расходной части бюджета. И этих 2% не хватает между музеями и театрами. И как теперь кино отдавать, почему?

Н.МИХАЛКОВ: Задаю простой вопрос. Это письмо подписали Кулиджанов, Ростоцкий, Хуциев, Шахназаров, Грамматиков, Абдрашитов, Тихонов, Стриженов и т.д. Это люди, которые отдали жизнь кинематографу. Если они просят об этом, они, что, просят, чтобы было хуже? Они же просят не для себя! Они прошли уже этот путь. Они предупреждают президента, что может быть совершена трагическая ошибка. Только на подъеме сейчас кинематограф, еле-еле живой, начинает как-то оздоравливаться - и его напрочь погубить, слив с министерством культуры

О.БЫЧКОВА: Кстати, когда будет решаться этот вопрос? Какие у вас есть возможности для маневра?

Н.МИХАЛКОВ: Я не знаю. Я знаю одно: если президент - человек здравомыслящий и серьезно относящийся к будущему, не только страны, но и к своему, с точки зрения отношений с кинематографом, он не может принимать такие решения, не посоветовавшись хотя бы с теми, ради кого они принимаются. Глупо, если принимается решение против тех, кто делает это кино!

О.БЫЧКОВА: А когда обсуждались эти прожекты по поводу упразднения Госкино, с вами советовались?

Н.МИХАЛКОВ: Никто. Узнав о том, что происходит, пленум Союза кинематографистов принял письмо, которое мы отправили Путину. Но беда заключается в том, что эти письма оседают в аппарате, он их может не видеть. Мы думали, что делать. Давайте выйдем на Красную Площадь

В.РАММ: Как шахтеры.

Н.МИХАЛКОВ: Но не страшно, когда выходят деятели культуры, когда выйдут старушки, которым не платят зарплату из музеев, библиотекарши. Ну, чего с ними возиться, чего страшного? Они постоят-постоят и разойдутся. Мы же не шахтеры, которые могут стоять и бить касками в течение нескольких месяцев, не военные, которые, если их разозлить, могут показать свои мускулы. Но если нас сегодня лишить возможности снимать кино, это будет гигантский исторический прокол. Потому что в этом случае нам придется ждать еще 2-3-4 года, когда, опять опустившись до полного дна, вдруг придут к выводу: а что это мы поторопились, давайте-ка обратно

В.РАММ: А уже все разобрано будет.

Н.МИХАЛКОВ: Уже все разобрано будет. Мы уже это проходили. Но только тогда, когда нас сливали и потом разливали, не было той хищнической возможности - пока слили, быстро заняться своими делами: приватизировать то, что еще не приватизировано, забрать коллекцию, забрать отчисления от чистой кассеты и в результате остаться хозяевами ничего не вернуть обратно - не нам, а народу, который ждет кинематографа.

О.БЫЧКОВА: Я вернусь к своему предыдущему вопросу. Все-таки эти планы где-то обсуждаются, министр культуры, видимо, принимает в этом участие, а вы только обращаетесь с отрытыми письмами к президенту?

Н.МИХАЛКОВ: Мне трудно поверить, что министр культуры Швыдкой, человек интеллигентный и образованный, открыто и ясно представляет себе, что он может быть обвинен в том, что это хищническое желание переделить мир кино. Я не хочу в это верить. Или это просто непонимание структуры существования кинематографа, во что я хочу больше верить, чем во что-либо иное, или это что-то другое, во что я не хочу верить. Я надеюсь, что Швыдкой, человек образованный и прислушивающийся, поймет, что, сделав это, ровно столько, сколько нас есть кинематографистов, - ровно столько он увидит в оппозиции любым своим действиям, если он действительно этого хочет.

О.БЫЧКОВА: В Ваших руках находится это письмо

Н.МИХАЛКОВ: Это телеграмма - она звучит так: Губокоуважаемый Владимир Владимирович! Мы российские кинематографисты, возлагающие огромные надежды на Ваше личное участие в защите отечественной культуры, хотим предостеречь Вас от непоправимой ошибки. Ликвидация кинематографа как самостоятельной отрасли путем слияния с министерством культуры есть окончательное уничтожение отечественного киноискусства. Сегодня, когда национальная киноиндустрия с помощью государства начинает возрождаться, ей пытаются нанести смертельный удар. За этим стоят корыстные цели далеких от отечественного кинематографа людей, которые прикрываются Вашим именем и государственными интересами. Приняв их предложение, Вы возьмете на себя ответственность за гибель российского кино. Прислушайтесь к нам, к тем, для кого кинематограф есть смысл и суть жизни. И дальше десятки подписей.

О.БЫЧКОВА: Наш пейджер переполнен посланиями от радиослушателей. Многие говорят о том, что они поддерживают вас. Но есть и такое послание: Никита Сергеевич, а что хорошего снял наш кинематограф за последние 10 лет? Не пора ли снимать фильмы, которые мы смотрели 15-20 лет назад? Видимо, Андрей, который прислал это сообщение, имеет в виду такие фильмы, которые были раньше.

В.РАММ: Снимались при Госкино.

Н.МИХАЛКОВ: Во-первых, эти фильмы снимались при Госкино, а во-вторых, я надеюсь, что это не ко мне. Я сам пытаюсь бороться за то, чтобы кинематограф был тем видом искусства, который нужен зрителям, который помогает зрителям выживать, кинематограф, который не разрушает психику человека, а помогает жить ему в тяжелых условиях. Но сегодня мы боремся даже не за настоящее кино, а за будущее. Именно за то, о котором вы, как и я, мечтаете.

О.БЫЧКОВА: Я знаю, что существует конфликтная ситуация между большим Союзом кинематографистов и Московским союзом. Этот конфликт не усложняет ту ситуацию, которую мы обсуждаем сейчас?

Н.МИХАЛКОВ: Нет конфликта между Московским союзом кинематографистов и большим Союзом кинематографистов. Есть конфликт между Союзом кинематографистов России и общей идеей и 15-16 людьми, которые руководят Московским союзом. Для них Московский союз это эфемерная возможность ощущать себя начальниками, и больше ничего. Ничего рядовой кинематографист, живущий в Москве, не получает от того, что он член московского Союза. Есть эти 15 человек, и они имеют возможность снимать кино, именно потому, что они, так или иначе, принадлежат к элите московского кинематографа. Вот есть режиссер Ланской Вы видели его фильмы?

О.БЫЧКОВА: Может быть, я не видела и других фильмов тоже.

Н.МИХАЛКОВ: А мы спросили 100 человек в Москве, и не один человек в Москве не сказал, что он не знает такого режиссера. Я ничего не имею против него. Дай бог ему здоровья, он талантливый человек. Но когда он снимает кино и ведет сегодня борьбу за сохранение Московского союза в противовес объединительному российскому Союзу, я задаю вопрос: что вам дает Московский союз? Почему вы не хотите быть отделением большого Союза? Почему вы не хотите объединиться настолько, чтобы, как в сегодняшней ситуации, выступать за спасение кинематографа, а не за защиту амбиций отдельных конкретных людей, которые волею судеб стали начальниками в маленьком московском Союзе?

О.БЫЧКОВА: А почему Вы изъяли Ваш фильм Сибирский цирюльник из претендентов на премию Ника?

Н.МИХАЛКОВ: Потому что я не считаю эту премию той, которую я бы хотел получить.

О.БЫЧКОВА: А не обидно? Потому что в результате осталось не так много фильмов в программе Ники.

Н.МИХАЛКОВ: Их не так много осталось, я вам более того скажу: вся Ника

В.РАММ: Это Российская академия киноискусств.

Н.МИХАЛКОВ: Так она называется. Но обратите внимание: одни и те же лица, одни и те же фильмы, одни и те же штуки все одно и то же. Огромное желание быть похожими на Оскар, только это не Оскар, а Ника. И когда получает Оскар картина, которую посмотрели миллионы зрителей, которая имеет гигантский резонанс в своей стране или в другой, то, во всяком случае, в этом есть какая-то логика

В.РАММ: Но Ника маленькая, ей 13 лет всего

Н.МИХАЛКОВ: Я сейчас не об этом говорю.

В.РАММ: Вырастет

Н.МИХАЛКОВ: И что?

В.РАММ: И кинематограф наш вырастет.

Н.МИХАЛКОВ: Вы меня простите ради Бога. Когда Оскар есть знак признания народа, я могу сказать: это премия американской киноакадемии. А когда картина получает признание только членов академии, а народе ее никто не видел и не знает, когда три фильма, которые получили Нику, с момента выпуска собрали около 40 тыс. долларов, а сама презентация Ники с триумфальным шествием этих фильмов стоила в 4 раза больше, у меня возникает вопрос: а логично ли все это? А потом Скажу гнусность, но не могу удержаться: почему не спрашивают у Павле Буре, почему он не играет в Золотой шайбе? Почему его никто за это не осуждает?

О.БЫЧКОВА: То есть когда Вы говорите, что у российских фильмов, которые участвовали в Нике, оказалась очень маленькая аудитория, все равно мы возвращаемся к тому, о чем вы сегодня писали премьеру и и.о. президента России Путину?

Н.МИХАЛКОВ: Конечно.

О.БЫЧКОВА: То есть это система российской киноиндустрии, проката и т.д.?

Н.МИХАЛКОВ: Иоселиани, Тарковский, Кира Муратова и все остальные замечательные великие художники от кино из нашей страны могли существовать и были естественны тогда, когда существовала индустрия: Бондарчук, Озеров, Гайдай, Данелия, Рязанов и т.д., - когда существовало мощное тело индустрии кинематографа. А когда кино страны состоит только из Тарковских, только из Киры Муратовой, из Иоселиани, Параджанова и т.д. Вы можете себе представит кино, которое только такое? Нельзя, невозможно. Тем более, в такой гигантской стране. Элитарный, высокохудожественный кинематограф, который рассчитан на специальный вкус, это развитие киноязыка, безусловно, возможно тогда, когда оно существует, отталкиваясь от мощного национального тела кинематографа. Возьмите хотя бы то же самое голливудское кино. Когда мы говорим про картины элитарные, Про уродов и людей или Хрусталев, машину!, тем не менее, блок-бастеры Спилберга те же самые режиссеры смотрят с большим интересом, и зритель их смотрит. Я хочу понять: почему бы нам не заняться тем кинематографом, который интересен и нужен зрителю, и таким образом не помочь рождаться тем же новым Германам, Сакуровым и т.д?

В.РАММ: Но в Бельгии после плана Маршалла был запрет на собственную кинодеятельность, был показ только американского кино. Они сейчас возрождаются и понимают, что они не смогут конкурировать с большой киноиндустрией. Они снимают Розетту и получают главный приз на Каннском кинофестивале. То есть, может быть, нам нужно бросить эти амбиции и возрождаться с маленького?

Н.МИХАЛКОВ: Дело же не в этом. Можно подумать, что мы только родились. Кинематографу советскому больше, чем 80 лет. Поэтому, мне думается, мы должны обязательно сначала подумать о том, кто может кормить кино. А кино может кормить только зритель. Он должен хотеть приходить в кинотеатр. А для этого должен быть кинотеатр.