40 дней со дня трагической смерти Артема Боровика - Генрих Боровик - Интервью - 2000-04-15

15 апреля 2000 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Генрих Боровик.

Эфир ведут Ксения Ларина и Ринат Валиулин.

(,,,)

Г. БОРОВИК - Это был просто несчастный случай.

К. ЛАРИНА - Как я понимаю, чем дальше, тем больше вопросов и сомнений возникает?

Г. БОРОВИК - Да. Вы знаете, еще ко всему этому добавляется ощущение полного разгильдяйства вокруг. Скажем, оказывается, что радар, который находится посреди летного поля и который должен был фиксировать время взлета, полосу, по которой двигался самолет, не работал.

К. ЛАРИНА - То есть именно этот взлет не зафиксирован?

Г. БОРОВИК - Вот это меня очень интересует: именно этот взлет, или, скажем, он не работал 3 месяца или 3 года. Не знаю. Но пока что руки наших следователей не доходят до того, чтобы выяснить, когда же этот радар вышел из строя. Вроде ходят слухи, что он вышел из строя раньше, но от этого все равно не легче. Потом, если Вы помните, для того чтобы в Люберцах собрать этот самолет и выяснить, где же все-таки этот дефект, где лопнула рулевая тяга или что-то в этом роде, было написано и в газетах, и кто-то из официальной позиции заявлял, что просеяли весь снег, каждый винтик, каждую пружинку, чтобы ничего не осталось там, на поле. Но недели две или 15 дней назад нам разрешили (мне, жене, вдове Артема Веронике, моей дочери Марине и группе друзей) придти на это место и положить цветы. Я не специалист, но я увидел такое количество несобранных и не отвезенных деталей, что, как мне кажется, можно собрать еще один самолет. А моя жена посмотрела, просто окинула взглядом и увидела: на снегу пейджер лежит. А пейджер в нынешнее время не просто пейджер

К. ЛАРИНА - Это источник информации.

Г. БОРОВИК - Это не только источник информации, это еще возможный передатчик команды. Это все не из области фантазии. Я имею в виду команду какому-нибудь механизму, который сработает после нее соответствующим образом.

К. ЛАРИНА - Я еще помню, в газете "Версия" была напечатана "кардиограмма" работы "черного ящика". Насколько я понимаю, он был не совсем исправен?

Г. БОРОВИК - Он совсем не исправен. "Черный ящик" должен записывать 12 параметров. Этот записывал только 7 параметров. То есть 5 параметров, в том числе этот левый крен, который был, сколько градусов, почему и т.д., - все это не записано. Я спрашиваю специалистов: "Скажите пожалуйста, а этот "черный ящик" вышел из строя перед этим полетом или задолго до этого полета?" Пока что не хватает времени для того, чтобы это выяснить. Это еще не выяснено. Это все вызывает очень большие огорчения. Я встречался со следователем. Это очень милый, компетентный и, по-моему, честный человек. И ему хочется, конечно, добиться истины.

К. ЛАРИНА - Но он ведет не только это дело?

Г. БОРОВИК - В том-то и дело. У него еще десятки текущих дел: какие-то взятки на Курской железной дороге... Курская железная дорога и взятки на ней - это важное дело, но здесь все-таки идет речь о жизни девяти человек и о катастрофе, которая получила резонанс во всем мире.

К. ЛАРИНА - Генрих Аверьянович, как раз к нашему разговору до эфира. Наши слушатели, которые читают газеты, спрашивают: "Прошла информация, что Артем управлял самолетом. Правда ли это?" (Дмитрий).

Г. БОРОВИК - Это целенаправленная дезинформация, целенаправленная подлость, потому что всем известно, и это зафиксировано, что Артем из девяти человек, которые там погибли и тела которых были разбросаны по полю, был единственный, кто был пристегнут к своему креслу в пассажирском салоне, к пассажирскому креслу. Салон сплющило, и его вынимали из этого салона только через три часа, когда подогнали подъемный кран, когда удалось все это расщепить. Это все снято на камеру. Он был в пассажирском салоне. За три секунды, которые падал самолет, он не мог перебежать с кресла пилота на свое пассажирское кресло и пристегнуться. Глупость и подлость.

К. ЛАРИНА - Это опубликовано в "Аргументах и фактах", в последнем номере.

Г. БОРОВИК - Да, это опубликовано в газете, к которой я всегда относился с уважением. Но в данном случае я бы не подавал руки этой газете после этого. Единственное, на что я надеюсь, что это напечатано мимо Владислава Старкова, которого я очень уважаю. Но это говорит вот о чем. Это еще больше утверждает меня в мысли, что есть злой умысел. Значит, люди, которые замышляли это (если таковые есть), понимают, что следствие, не имея доказательств несчастного случая, (ни одна из версий пока не доказана, нет подтверждения несчастного случая), так или иначе движется в этом направлении злого умысла, и начнут искать виновных. Нервы не выдержали, и они дают такую информацию, которая рассчитана не на знающих людей. Люди, которые хоть немножко следили за этим делом, помнят, что в самом начале эту версию уже забрасывали. Значит, она была в умах тех людей, кто это делает. Ее забрасывали, и она тут же была опровергнута следствием. То, что я вам сейчас рассказал, - это именно так. Он сидел в пассажирском кресле.

К. ЛАРИНА - Кстати, тут это еще вынесено в заголовок.

Г. БОРОВИК - Это беспрецедентно. Это можно объяснить только двумя вещами. Либо за это заплачены огромные деньги, либо просто сенсация, на которой газета заработает себе немножко больше читателей. Хотя еще раз говорю, что я всегда относился, и надеюсь, буду относиться, к этой газете с уважением, если они напечатают опровержение. Если не напечатают, мы будем подавать в суд. Это рассчитано на людей Они получают эту газету, пошел слух: "А, так вы знаете что? Чего волноваться? Сам Артем всех убил: восьмерых убил и сам погиб".

К. ЛАРИНА - Я хочу сказать нашим слушателям, тем, кто любит читать газету "Аргументы и факты", что информация о том, что Артем управлял самолетом - это вранье.

Г. БОРОВИК - Я уж не говорю о том, что никакой лицензии Там написано, что у него была лицензия на управление легким самолетом, которую он получил в Америке. Не было этого. Написано, что он много раз летал на самолете, которым управлял. Не было этого.

К. ЛАРИНА - Он никогда не управлял самолетом?

Г. БОРОВИК - Никогда в жизни. Более того, он не любил летать на самолетах. Всегда, когда садился, он еще до того, как зажигалась надпись "пристегните ремни", пристегивался и крестился. Такая подлая ложь Но я не хочу из этого делать трагедии. Я просто думаю, что нет худа без добра. Сейчас, если следствие займется теми людьми, которые инициировали эту ложь Там ссылка на какой-то источник, который близок к компетентным органам и имеет отношение...

К. ЛАРИНА - Никаких фамилий, конечно, не называли?

Г. БОРОВИК - Что Вы! Более того, это единственный случай: редакционная статья, а подписей нет. Это же удивительно. Я не хочу этим поднимать популярность этой заметочки, и просто хочу сказать, что я бы не подавал руки людям, которые пропустили эту заметку. И если они не напечатают опровержения, причем его надо печатать не только на месте, где заметка, но и в шапке, на первой полосе, что "мы солгали" Я не требую этого, но подавать руки этой газете не буду.

К. ЛАРИНА - Скажите пожалуйста, Генрих Аверьянович, что касается родственников всех остальных погибших, вы как-то общаетесь между собой? Все-таки там рядом люди, которые действительно могут реально воздействовать на власть. Я имею в виду родственников Бажаева, родственников погибших стюардесс.

Г. БОРОВИК - Конечно, мы общаемся. Все это было очень интересно, если посмотреть, как распространялась дезинформация. Ведь сразу, с самого начала, уже на другой день, когда еще никто ничего не знал, никаких обстоятельств гибели, уже пошли сообщения о том, что это несчастный случай. "Конечно, несчастный случай", хотя никто ничего еще не знал, несчастный случай это или умышленное убийство. Затем, когда начали понимать, что несчастный случай доказать не получается, начали говорить о том, что если это и убийство, то это умышленное убийство против Бажаева, а не против Боровика. Мне тут пальму первенства нечего защищать, но насколько я знаю, Бажаев был неконфликтный человек. Он занимался своим бизнесом, и о нем достаточно высокого мнения...

К. ЛАРИНА - С Кремлем хорошие отношения?

Г. БОРОВИК - И с Кремлем хорошие отношения, и с "семьей". Именно это я и имею в виду. Когда говорят, что "именно против Бажаева, а не против Боровика", - это только для того, чтобы увести подозрения от тех, кто давно точит зубы на Артема Боровика и на его издание, которое, как вы знаете, достаточно смело, остро и всегда принципиально боролось именно с этими людьми.

К. ЛАРИНА - Вы встречались с кем-нибудь из представителей властных структур?

Г. БОРОВИК - Да, я встречался и с московским транспортным прокурором, в ведении которого это дело. Но не создана, во всяком случае, 5 дней тому назад, когда я встречался, не была создана оперативно-следственная группы, которая специально бы этим занималась. Уже прошло почти 1,5 месяца, а результатов практически нет. Есть только то, что мы понимаем, что нет доказательств несчастного случая, во всяком случае пока. Есть так называемая группа сопровождения, то есть следователь, который занимается еще многими делами, может позвонить представителю ФСБ в Шереметьево и сказать: "Василий Иванович, я Вас очень прошу сделать то-то и то-то, допросить таких-то и таких-то". Тот, если он в это время не занимается еще сотней дел, допросит, сегодня, а может быть, через полгода. Он может позвонить в милицию, а те должны выполнить его поручение. Это так называемая группа сопровождения, а не оперативно-следственная группа. Поэтому ощущение не разгильдяйства не хочется грубое слово говорить, в общем, беспорядка...

К. ЛАРИНА - Бардака, скажем так.

Г. БОРОВИК - Я думаю, Вы правильно сказали, я просто воздержался. Но ощущение беспорядка и полного бардака охватывает тебя, и даже опускаются руки. Но я не думаю, что мы опустим руки.

К. ЛАРИНА - А что сказал прокурор?

Г. БОРОВИК - С транспортным прокурором даже особого разговора не получилось, потому что он в течение получаса, которые мне отвел, минут 28 или 29 говорил по телефону. Он действительно занят огромным количеством дел, тут я его даже винить не могу. В

этот день было два убийства на транспорте. Что тут сделаешь? Кроме того, я был у Патрушева. Это директор ФСБ. Я ему сказал: "Николай Платонович, Вы знаете, мы живем в таком обществе, что когда случается нечто подобное, люди начинают думать прежде всего, что это сделали специальные службы". Они кивает, он понимает это. Я сказал ему, что у нас в газете "Версия" ведется собственное расследование. На этих журналистов люди из прокуратуры, из следствия смотрят как на врагов (не как на конкурентов). А мы не враги, мы хотим найти истину. То есть мы (эти журналисты) - ваши помощники, мы готовы делиться своими соображениями и своей информацией. Я говорю "мы", но я не работаю в газете "Версия" и не веду этого расследования. Я просто стараюсь как-то понять, что же происходит. И он сказал, что они войдут в контакт с нашими ребятами, что есть замдиректора, который специально этим занимается. Мне уже звонили оттуда, и во вторник я вроде буду встречаться с начальником управления, который этим занимается. Будем надеяться. Но пока что, уже 1,5 месяца истинной координации для расследования этого дела нет. Все мне кивают головой, все говорят, что "мы разберемся". Один очень сведущий человек сказал мне Я говорю, что к 16 числу межгосударственная авиационная комиссия должна была дать свое заключение. Он мне сказал: "Дай бог, если у нас будет серьезное заключение к концу года". Не знаю, не хочется верить в это.

-

К. ЛАРИНА - Я хочу обратиться к тем, кто нас слушает. Номер нашего пейджера 788-00-88 или 974-74-00, абонент "Эхо Москвы". Все, что вы хотите сказать Генриху Боровику или о чем-то его спросить, - пожалуйста, мы готовы выслушать любые ваши вопросы. Кроме того, существует адрес в Интернете, echo.msk.ru/artem. Это страничка, посвященная памяти Артема Боровика, там есть и воспоминания друзей. И если вы захотите прислать свои впечатления от встреч с Артемом, вы можете это сделать.

Р. ВАЛИУЛИН - Генрих Аверьянович, я хотел бы спросить, есть ли какие-нибудь результаты независимого расследования, которое инициировали в том числе Вероника и представители семей тех, кто погиб вместе с Артемом. Я имею в виду тех адвокатов, которые были наняты с тем, чтобы вести самостоятельную линию расследования.

Г. БОРОВИК - Оно, конечно, не может сравниться с расследованием, которое ведется профессионалами, но они собрали очень много дополнительных предположений и свидетельств. Если обещание, которое мне дал Патрушев и обещание, которое мне дал транспортный прокурор... Еще во вторник, видимо, я буду встречаться с Генеральным прокурором или с заместителем Генерального прокурора. Я думаю, нам надо просто объединить усилия, потому что иначе не получится. Еще есть второе. Мы живем в таком обществе, к сожалению, что всегда есть подозрение, что где-то замнут, затянут время. Мне говорят, что "мы не можем сейчас допрашивать людей насчет того, был шлагбаум открыт или нет, проезжала туда машина с питанием бесконтрольно или нет. Нет времени допрашивать, будем ждать, когда в Люберцах или в МАКе, где собирают самолеты, (собираются понять, что же было причиной), скажут, что нет показания несчастного случая и надо искать злой умысел, тогда мы начнем их допрашивать". Но к тому времени, когда мы получим это заключение по технике, уже все уйдет. Все люди, которых можно подозревать, уедут, заметут все следы. Это делается так быстро и так просто. И все, что было до этого - и убийство Листьева, и убийство Холодова, и многие другие, и не только журналисты, а до сих пор неопознанные трупы наших солдат в Ростове и Чечне, и вообще каждый день какие-то убийства, - почти все это уходит в песок. Мы сегодня говорим об Артеме. Это естественно, потому что это мой сын. Это понятно. Но я хочу сказать, что вся моя семья разделяет горе и тех, кто погиб на этом самолете, и просто горе огромного количества людей, которые гибнут у нас каждый день, в том числе и журналисты. Я хочу еще сказать, что если мы все не объединимся, пострадавшие, и не будем требовать от государства профессионального быстрого расследования всех этих дел, то мы так и будем жить в бандитском государстве. Это тяжело говорить. Я хочу сказать, что мы приняли решение создать фонд Артема Боровика, цель которого - помогать семьям журналистов, (мы не можем помогать всем семьям погибших), которые погибли в результате осуществления своей профессиональной деятельности. Будем помогать, будем добиваться расследований, будем добиваться поиска виновных, будем добиваться истины. Кроме того, будем помогать, стимулировать и помогать в материальном смысле лучшим студентам факультетов журналистики МГИМО, МГУ, других крупных вузов. Будем выдавать премии за лучшие журналистские расследования и вообще за любую выдающуюся журналистскую работу. Это премия Артема Боровика. Ее девиз будет "Мужество, мастерство, честь".

К. ЛАРИНА - Я боюсь предположить, но мое мнение такое, что жанр журналистского расследования с уходом Артема Боровика может уйти за ним. Мне кажется, что мало кто умел этим заниматься всерьез, по-настоящему, не отступая. Я таких людей больше не знаю, я Вам честно говорю.

Г. БОРОВИК - Вы знаете, сейчас я боюсь быть пристрастным, но для меня Артем - это высшая точка, в том числе и в профессионализме, но я думаю, вырастут молодые ребята. Растут очень хорошие ребята, дай бог здоровья. У меня есть надежда, что сам предмет расследования, может быть, чуть-чуть уменьшится к тому времени, когда они вырастут, что будет очень хорошо, если все-таки мы станем правовым государством.

К. ЛАРИНА - Наши слушатели спрашивают, правда ли, что Артем занимался расследованием московских взрывов в последнее время.

Г. БОРОВИК - Совершенно верно. У него были планы. Я сейчас не могу рассказывать об этом подробно, да и далеко не все знаю, потому что одна из черт профессионализма - это, конечно, держать очень жесткий контроль над теми материалами, которые Артем получал. А он получал очень много материалов. Конечно, часть материалов ушли с ним, потому что он многое нес в голове. Он не имел возможности и права фиксировать их на бумаге, потому что это всегда сопряжено с огромной опасностью. Но все-таки остались его друзья и продолжатели его дела. Я должен сказать, что очень много делает Вероника, его вдова. Она совсем молодой человек, но она удивительно энергична и очень рьяно взялась за работу. Да и все в холдинге "Совершенно секретно" (они все действительно любили Артема, сейчас эта потеря еще раз выявила это) полны решимости продолжать это. Там есть очень хорошие перья, головы, души и сердца.

К. ЛАРИНА - Как он относился к чеченской войне?

Г. БОРОВИК - Как он мог относиться к чеченской войне? Мы сейчас как-то редко применяем знаменитую цитату из Хемингуэя, вспоминаем о ней. Он был на всех войнах, даже считали, что он любитель войны.

К. ЛАРИНА - Правда, что у него даже есть боевые награды?

Г. БОРОВИК - Да, конечно. Вы имеете в виду у кого?

К. ЛАРИНА - У Артема.

Г. БОРОВИК - Нет, я сейчас о Хемингуэе говорю. У него есть боевая награда, он был в Афганистане. Это была одна из первых его командировок. Он видел смерть. Единственный случай, когда он использовал свою фамилию, потому что пошел к начальнику Генерального штаба Ахромееву и попросил, чтобы тот разрешил ему участвовать в боевых действиях. Это был 1986 год, перестройка еще только начиналась. Ахромеев спросил: "А отец знает?" (это мне Артем потом рассказывал), а Артем ему сказал: "Да, конечно". Но он мне ничего не говорил.

К. ЛАРИНА - Я никогда не знала, что у Хемингуэя есть боевые награды.

Р. ВАЛИУЛИН - За боевые заслуги.

Г. БОРОВИК - Да, он получил за боевые заслуги. Я хочу сказать, как он относился к войне. Он понял ее бессмысленность, видел смерть. Он участвовал там и в десанте и сидел в засаде со спецназом. Он летал на истребителе-бомбардировщике, (но не за штурвалом, естественно). Он увидел это все. У него там масса предсказаний, каких-то удивительных размышлений о смерти. Когда он приехал и начал писать свои очерки, (он писал по ночам, видимо, ночь ему больше создавала атмосферу того, что он видел там), для того чтобы начать писать, ставил афганские записи песен наших солдат, а к утру ставил реквием Моцарта. Это было тяжкое для него испытание. После этого, я думаю, он навсегда возненавидел войну. Я хочу все-таки дойти до цитаты из Хемингуэя, что "самые большие свиньи в мире - это те, кто начинают войны. Они достойны того, чтобы были расстрелянными первыми, и я готов, если меня люди на это подвигнут, быть первым, кто их расстреляет". Такова приблизительная цитата. Единственную войну, которую он оправдывал, - это войну против фашизма. Я хочу сказать, что те, кто начинают войны, это не обязательно все относится к центральной или федеральной власти, это относится и к террористам. Тем не менее, когда я вспоминаю начало войны в 94 году, из-за чего мы и хлебаем все это до сих пор, я еще раз понимаю, какую страшную ошибку мы тогда совершили. Я говорю "мы", имея в виду наше государство. В декабре 94 года, перед готовящимся штурмом Грозного я выступил по Останкино. Тогда председателем был Яковлев Александр Николаевич, он разрешил мне выступить. Правда, они тогда выпустили меня после программы "Время" и написали: "это была точка зрения Генриха Боровика", то есть дистанцировались, естественно. И даже после этого Яковлеву трижды звонил руководитель президентской администрации и выговаривал ему (Яковлеву, человеку, повидавшему очень много и отвечавшему за свои слова и поступки): "Как Вы могли перед решающим штурмом дать слова" Ну а меня потом потихонечку вытурили из Останкино, которое тогда стало ОРТ. Так что к войне в Чечне Артем относился абсолютно так же. А я пятигорчанин, я в этом смысле лицо кавказской национальности, я знаю, что такое народы Кавказа, и решать проблемы политические войной - это Знаете, есть знаменитая фраза Талейрана, что это не преступление, это хуже, это политическая ошибка. В данном случае - это даже не политическая ошибка. Это все-таки самое настоящее преступление.

К. ЛАРИНА - Генрих Аверьянович, я хочу Вам прочитать несколько телеграмм он наших слушателей. Здесь есть вопросы и просто хорошие слова. "Генриху Боровику. Большое спасибо за Вашего сына. Очень Вам соболезную, очень переживаю за Вас. Василий .- Я с Украины".

Г. БОРОВИК - Спасибо.

К. ЛАРИНА - Татьяна пишет: "Артем Боровик был слишком честным человеком для нашего времени". Я склонна с ней согласиться. "Уважаемый Генрих Аверьянович Боровик, лично Вашего сына не знала, но училась вместе с Юлианом Семеновым, который очень его любил и ценил, и всегда с большой теплотой о нем рассказывал. Мы все гордимся Вашим сыном и он всегда будет в наших сердцах. Галина Семеновна Арсеньева".

Г. БОРОВИК - Спасибо.

К. ЛАРИНА - Еще есть вопрос, где можно купить книги Артема Боровика. Кстати, я недавно купила книгу "Спрятанная война". Она вышла при жизни Артема и сейчас продается.

Г. БОРОВИК - Да, она вышла и очень быстро разошлась. Сейчас печатают второй тираж. Очень часто люди говорят, что он был одним из первых, если не первым, кто рассказал правду об афганской войне. Но мы иногда забываем о том, как прекрасно он об этом рассказал, каким языком, сколько там мыслей. Я могу повиниться: после того как я прочел его очерки, уже когда выходили его книжки, в 87-88 году, я эти книжки не перечитывал. И перечитал только теперь, после его смерти. Он был очень серьезным журналистом и очень серьезным писателем. Недаром Грэм Грин о нем написал в высшей степени ценные для нас слова. Он сказал, что это не журналистика, а настоящая литература. Габриэль Гарсия Маркес о нем очень тепло отзывался. Василь Быков высоко ценил его и многие наши. А что касается Юлиана Семенова, то в течение многих лет он был моим ближайшим и очень большим другом. Спасибо вам всем огромное за добрые слова. Я знал, что Артема любят, ценят, но для меня этот масштаб откликов на его гибель (а мы получили сотни, если не тысячи писем и телеграмм) просто поразил.

К. ЛАРИНА - Семья Аллилуевых посмертно благодарит Артема Боровика за честное и правдивое интервью со Светланой Аллилуевой в 98 году в Америке. "Низкий поклон Вам за Ваше мужество и достоинство, с которым Вы несете Ваше и наше общее горе. Сын был достоин своего отца так же, как и вы достойны своего сына", - пишет Татьяна.

Г. БОРОВИК - Спасибо.

К. ЛАРИНА - Генрих Аверьянович, Вы хотели вспомнить одну замечательную цитату из книжки Артема "Спрятанная война" про Афганистан, про мальчика, который

Г. БОРОВИК - Действительно, я перечитываю. У него очень много размышлений о смерти. Он впервые с ней столкнулся в таком массовом страшном виде в Афганистане. Он там описывает мальчика, который погиб практически от шального осколка. Ему было 20 лет. Он там пишет, что, конечно, теперь отец его всю жизнь будет задавать себе вопрос: "Почему именно он?" И эта смерть случилась 8 марта, а Артем - 9-го марта. И конечно, я всю жизнь буду задавать себе этот вопрос, хотя я тоже не могу забыть, что за 3 дня до его гибели у него было интервью с Димой Дибровым. Там кто-то позвонил (или по пейджеру задали вопрос): "Если Вы такой честный, то почему же Вы до сих пор живы?"

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Генрих Боровик.