освобождение В.Ковалева из следственного изолятора "Матросская тишина"; предстоящий судебный процесс против В.Ковалева, обвиняемого в соу - Валентин Ковалев, Анатолий Кучерена - Интервью - 2000-04-04

3 апреля 2000 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" бывший министр юстиции РФ Валентин Ковалев и его адвокат Анатолий Кучерена.

А. ПЛЮЩЕВ - Добрый день. Я напомню, что Валентин Ковалев в полночь был освобожден из следственного изолятора "Матросская тишина", где он содержался в течение 14 месяцев. Валентин Алексеевич, как Вы себя ощущаете в первые сутки на свободе?

В. КОВАЛЕВ - Я действительно был освобожден только сегодня ночью. Разумеется, всю эту ночь я не спал, и отнюдь не по той причине, что торжествовал победу. Я не спал по той причине, что пытался смыть тюремную грязь, которой за 14 месяцев заключения накопилось немало. Такое впечатление, что эту грязь можно смыть только вместе с кожей. Таковы мои самые первые, самые острые впечатления. Тюрьма, безусловно, без следа не проходит. Прежде всего, она не проходит бесследно для здоровья. От меня, с точки зрения веса, осталось примерно две трети. Но дело не только в этом. Во время этого испытания мне понадобилась хирургическая операция. Возникли другие многочисленные расстройства здоровья. К сожалению, в этом отношении ничего утешительного по поводу себя я сказать не могу. Что касается самого характера дела, мы, конечно, связаны такими категориями, как следственная тайна. Поэтому отнюдь не обо всем сегодня мы (я и Анатолий Григорьевич Кучерена) можем говорить, но, тем не менее, в общем и целом, ситуацию готовы охарактеризовать. Если будут какие-то вопросы, то ответим охотно.

А. ПЛЮЩЕВ - Вопросы, конечно, будут. Прежде всего, к Анатолию Кучерене. Сейчас это было не первое Ваше обращение к следствию с просьбой изменить меру пресечения Вашему подзащитному. Как на этот раз удалось добиться?

А. КУЧЕРЕНА - Да, действительно это было не первое обращение к следователю и в адрес Генеральной прокуратуры. На этот раз удалось добиться, поскольку состояние здоровья Валентина Алексеевича Ковалева очень сильно ухудшилось. И когда я 27 числа обратился на имя и.о. генерального прокурора господина Устинова, я изложил конкретные факты по поводу ухудшения состояния здоровья. Я приобщил соответствующие медицинские документы. И соответственно, когда принималось решение не продлевать дальнейшее содержание под стражей, я так понимаю, что этот факт учитывался, и он сыграл очень существенную роль, чтобы в дальнейшем не продлевать срок содержания под стражей. Кроме этого, как известно, предварительное следствие закончилось. Мы ознакомились со всеми материалами уголовного дела в полном объеме. Как таковых, законных оснований для того, чтобы дальше содержать Валентина Алексеевича Ковалева под стражей, у следствия нет.

А. ПЛЮЩЕВ - Валентин Алексеевич, что Вы думаете о том деле, которое возбуждено против Вас? Как следует из отчета Генпрокуратуры, Вы ознакомились с материалами, поэтому Вас и освободили. Ознакомившись, охарактеризуйте его, пожалуйста.

В. КОВАЛЕВ - Я бы на Ваш вопрос ответил таким образом. Здесь есть две составляющие. Первая составляющая сугубо юридическая. В судебном заседании, если оно будет, я намерен показать всем не только недоказанность этого обвинения, но и элементы подтасовки фактов, фабрикации и фальсификации уголовного дела вообще. К сожалению, здесь я связан рядом юридических категорий и дальше не могу развивать эту мысль. Но я могу рассказать о некоторых предпосылках, которые предшествовали возбуждению этого уголовного дела. Я прошу иметь в виду то обстоятельство, что я был не только министром юстиции. Указом президента страны Бориса Ельцина я был назначен председателем комиссии Совета безопасности страны по борьбе с преступностью и коррупцией. То есть компания по борьбе с коррупцией началась отнюдь не сегодня, не сейчас, не в данный момент. Эта деятельность осуществлялась планомерно, последовательно и в соответствии с установленными действующими нормативными требованиями. В данной ситуации мне хотелось бы подчеркнуть такое обстоятельство. Я, как председатель межведомственной комиссии Совета безопасности по борьбе с преступностью и коррупцией, предпринял ряд предусмотренных законом мер по восстановлению законности в стране. Я, как председатель этой комиссии, получил лично от Бориса Николаевича Ельцина несколько обязательных к исполнению указаний. Два из этих указаний я могу рассказать. Первое: обеспечить систему мер, направленных на предотвращение проникновения организованной преступности в государственный аппарат. Второе: пресечение злоупотреблений в правоохранительных органах. В тот период времени это были две важнейших и актуальнейших задачи. Все, за что я берусь, я стараюсь делать хорошо. Если я не могу это сделать, я от этого отказываюсь. В данном случае я не отказался, и вот в этом заключается моя личная драма. Я не называю ее трагедией. Тот, кто идет до конца, не проигрывает. Я пойду до конца. Но в данном контексте я хотел бы подчеркнуть вот какое обстоятельство. Очень скоро в поле моего зрения оказались факты, свидетельствующие о том, что первые лица ряда правоохранительных органов, которые должны были организовывать и обеспечивать борьбу с преступностью и коррупцией, вместо этого по ряду направлений этой деятельности оказывают блокирующее воздействие. То, о чем я говорю, - это не чемоданы мифического компромата. У меня есть совершенно конкретные факты с именами, фамилиями, эпизодами в ряде случаев и суммами причиненного государству ущерба. Действие, как известно, вызывает противодействие. Такое противодействие испытал я. Было предпринято несколько попыток отстранить меня и от должности министра юстиции, и от поста члена Совета безопасности, который отвечал за борьбу с преступностью и коррупцией перед президентом страны политическим путем. Несколько таких попыток не увенчались никаким успехом. И тогда была задействована технология компромата. На мне впервые, как Вы знаете, был апробирован т.н. сексуальный компромат. Появилась эта кассета с женщинами. Я должен сказать, что это тоже имеет определенную и длительную историю: и попытки шантажа, и попытки представления этой кассеты высшими должностными лицами, в том числе непосредственно президенту страны. В свое время я назову лиц, которые этим занимались. Но одно явление я хочу все-таки подчеркнуть. Это явление имеет имя, отчество и фамилию в данном контексте. Это Юрий Ильич Скуратов. Обратите внимание, что здесь произошло. Этот женоненавистник Скуратов в свое время обратился непосредственно к президенту страны с дискредитирующими материалами в отношении меня. Именно Скуратов добился того, что я был отстранен от занимаемой должности по моральным основаниям. Это была его постановка вопроса. И в данном контексте я оставляю без комментариев ту историю, которая произошла с ним. Я считаю, что здесь и не нужно ничего комментировать по той причине, что ситуация ясна. Справедливость все-таки торжествует.

А. ПЛЮЩЕВ - Вы можете задавать свои вопросы на пейджер. Мы продолжим после новостей и рекламы.

-

А. ПЛЮЩЕВ - Пришло много вопросов на пейджер, начнем с них. Просят охарактеризовать ныне отстраненного генерального прокурора Скуратова с профессиональной точки зрения. Тем более, Вы называете себя пострадавшим от него.

В. КОВАЛЕВ - Я не называю себя пострадавшим. Еще посмотрим, кто окажется в этом качестве. Что касается Скуратова, то я бы охарактеризовал ситуацию таким образом. Юрий Скуратов привил на здоровое тело российской прокуратуры раковую опухоль распада. Юрий Скуратов делил всех не на законопослушных и преступивших закон, а на своих и чужих. Эту линию его поведения я могу проследить на фактах. Это относится и к уголовным делам, и к банкам, и к его методам руководства Генеральной прокуратурой. Сейчас, в силу ограниченности времени, я могу сослаться только на несколько фактов. Я был первым, кто в правительстве восстановил очередь на получение жилья. Эта очередь существовала еще при советской власти. Когда я пришел в Минюст, выяснилось, что эта очередь полностью разрушена и более 10 лет никто, ни один человек жилья не получал. Я восстановил. Десятки семей при мне получили жилье. Получили все, кроме меня: себе я не взял ничего, ни одного квадратного метра жилья. Юрий Ильич Скуратов поступил совершенно иначе. Он получил роскошную квартиру сам за счет казны, за счет бюджетных средств. Эта квартира в те времена по площади в полтора раза превосходила жилплощадь, которую имел председатель правительства РФ (я уж не говорю по качеству). Это обошлось государству в сотни тысяч долларов. Таков Скуратов. Я в Минюсте категорически запретил хотя бы один рубль, хотя бы одну копейку бюджетных средств располагать на счетах в коммерческих банках: только в отделениях ЦБ. Я считаю это святой заповедью правоохранительных органов. Не могут быть правоохранительные органы повязаны таким образом. Юрий Ильич Скуратов пользовался совершенно другой технологией. В этой связи тоже возникала масса вопросов, связанных в частности с вексельными кредитами коммерческих банков, в результате которых бюджетные средства в виде прибыли приходили в коммерческие банки. Здесь есть проблема, которая характеризует личность Скуратова. Я уже не говорю о том, что Скуратов по существу заблокировал реформирование российской прокуратуры в соответствии с европейскими стандартами, которые мы (РФ) приняли при вступлении в Совет Европы. Более того, даже по частным вопросам, которые, как оказалось в последующем, имеют международное значение, личность Скуратова тоже проявлялась в полной мере. Хотя бы отношения с генеральным прокурором Швейцарии Карлой дель Понте. Я с ней вел переговоры значительно раньше, чем о ней вообще узнал Скуратов. В известном смысле я (правда, заочно) и представил Карле дель Понте Скуратова. Но обратите внимание, в чем разница постановки вопроса. Если я настаивал на заключении межгосударственного договора между РФ и Швейцарской конфедерацией о правовой помощи по уголовным гражданским и наследственным делам, то Юрий Ильич Скуратов по существу загубил эту идею. Он считал, что не надо заключать международный договор, достаточно заключить межведомственное соглашение между прокуратурами двух стран. А отсюда все те неприятности, недоразумения и нарушения закона, в том числе и международного, которые имели место в последующем. То есть, по существу, Скуратов попытался монополизировать источники очень важной информации, которая имеет государственное значение. А зачем он это делал, это вопрос другой, видимо, не публично его обсуждать. Но этот вопрос неизбежно возникнет.

А. ПЛЮЩЕВ - В предыдущей части нашей беседы Вы сказали о том, что рано или поздно назовете имена людей, замешанных в коррупции. То же самое можно услышать и от Скуратова. Действительно ли это произойдет? Или точно так же, как Скуратов, Вы будете держать нас в неведении довольно долго?

В. КОВАЛЕВ - Нет. Понимаете ли, я всегда ощущал себя человеком государственным. Я четверть века боролся с преступностью и не оставлял этой борьбы даже в тюремных застенках "Матросской тишины". И то, о чем Вы говорите, имеет свое решение в моей практике. Я не говорю о лицах, замешанных в коррупции. Я говорю о лицах, в деятельности которых присутствуют признаки должностных и финансовых злоупотреблений. К числу таковых я отношу в том числе и Скуратова. Более того, я считаю, что рыба гниет с головы, что то обстоятельство, что подобного рода человек в определенное время нашей отечественной истории возглавлял российскую прокуратуру, отрицательно сказалось и на борьбе с коррупцией в целом. Когда я говорю так, я отдаю отчет своим словам. Каждое слово, которое я сейчас произнес, я могу обосновать фактами, то есть ссылками на конкретные эпизоды деятельности, которая имеет признаки преступления. Обратите внимание, как я выражаюсь: "признаки преступления". Я не объявляю его преступником. Но по этим данным должны быть возбуждены уголовные дела, и они должны быть расследованы.

А. ПЛЮЩЕВ - Очень интересный вопрос на пейджер. "Не собираетесь ли издавать книгу о своем пребывании в "Матросской тишине"?

В. КОВАЛЕВ - Видите ли, моя жизнь отнюдь не ограничивается пребыванием в "Матросской тишине". В ней было достаточно много интересного: и взлетов, и падений. Я был не только министром, но и заместителем председателя Госдумы в интересный период нашей отечественной истории. Об этом тоже можно рассказать. Я был членом Совета безопасности, о чем тоже можно рассказать в тех пределах, которые диктуются сейчас соображениями секретности. Я лично знал многих руководителей, не только нашего государства, лично с ними общался. Лично я по указу Бориса Николаевича заключал десятки международных договоров о правовой помощи. Мне есть, о чем рассказать людям. Что касается "Матросской тишины", вероятно, это будет один из фрагментов той книги, которая давно созрела в моем восприятии. Но меня несколько останавливает только то обстоятельство, что я не считаю свою жизнь, в том числе и активную, завершенной. Поэтому эта книга без заключительной главы. Сейчас я собираюсь эту заключительную главу написать не словом, не чернилами, а своими делами и поступками.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был бывший министр юстиции РФ Валентин Ковалев и его адвокат Анатолий Кучерена.