конфликт между РПЦ и Минкультуры РФ из-за храма Покрова Пресвятой Богородицы в Филях (филиала музея Андрея Рублева); распоряжение правител - Геннадий Попов - Интервью - 2000-03-31

31 марта 2000 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Геннадий Попов, директор музея Андрея Рублева.

И.МЕРКУЛОВА: Повод у нас сегодня не очень радостный, ибо правительство России решило судьбу храма Покрова в Филях.

Г.ПОПОВ: Я думаю, что судьба - вещь сложная. Решение о памятниках такого уровня всегда крайне ответственно, тем более что если взглянуть на историческую ретроспективу, то мы должны отдавать себе отчет, что памятников этих осталось в целом не более двух-трех процентов от всего того, чем мы располагали ранее. Более того, памятников с хорошо сохранившимся прижизненным интерьером. А здесь, я напомню, не только иконы, резьба, архитектура, естественно, гениального уровня, но и пол, на чем я очень настаивал как на некоем объекте музейного показа, поскольку это пол все-таки первой половины 90-х годов 17 века.

И.МЕРКУЛОВА: Исходя из этого решения, храм, который имеет статус федерального памятника истории культуры конца 17 века, передается в ведение церкви, да?

Г.ПОПОВ: Тут не совсем все решается однозначно. Передается нижний храм. А судьба верхнего определяется удивительным распоряжением в совместное пользование. Причем, заранее известно, что там престол, скажем, сохранившийся частично, как раз первоначальный, с первоначальными тканями. Там существует масса проблем даже самого открытия царских врат, которые есть огромного размера и которые резные, и дерево надо укреплять, вставить металлические арматуры, чтобы хоть кто-то рискнул их открывать. Что касается нижнего храма, то мы неоднократно переговаривали с патриархом, с отдельными представителями русской церкви, что мы готовы пойти на любые уступки. Но дело ведь в том, что музей не может свернуть всю свою деятельность. Но, тем не менее, по желанию отчасти правительства, отчасти русской православной церкви, мы свернули там свою выставочную деятельность, которая была не самой плохой в Москве, на самом деле. Там было довольно много выставок. Мы говорили о том, что мы в перспективе на этих шести гектарах, которые прилегают к храму как охранная зона, строим где-то в глубине нечто вроде экспозиционно-выставочного корпуса. Там внизу они проводят службы. Но ведь все очень сложно. Даже в менее сохранившемся интерьере низа там престол храма - из храма, который когда-то стоял на этой территории, 1619 года. Т.е. это один из древнейших сохранившихся престолов. Для того чтобы приспособить к нынешнему богослужению, в него надо врезать кое-что и так далее.

И.МЕРКУЛОВА: Т.е. храм просто может погибнуть?

Г.ПОПОВ: Сейчас мы говорим об одной детали - о престоле. На самом деле, все наши сейчас замеры показывают, что даже при очень небольших молебнах, с небольшим количеством людей, все немножечко колеблется. Колебания в три-четыре процента влажности и два-три градуса - это не слишком заметно. Но постепенно это разбалансирование режима даст свои результаты. Более того, сейчас это распоряжение правительства застало храм в сложном состоянии, поскольку там государственный институт реставрации проводит массу исследований. Мы бы хотели их довести до конца, чтобы знать, какие параметры вообще позволительны там, а какие - нет.

Т.НЕВСКАЯ: А чему это противоречит? Если передается патриархии храм, то что мешает реставраторам проводить свои исследования?

Г.ПОПОВ: Во-первых, все-таки там возникает некоторый особый режим. Во-вторых, здесь есть некоторые еще сложности в том отношении, что, поскольку всегда бюджетное финансирование есть финансирование все-таки конвульсивное, там кое-какие элементы декора надо привести в порядок. В прошлом году нам не удалось до конца довести - из-за этих, отчасти, конвульсий - реставрацию наружных фасадов, лестниц, и главное - провести электроизоляцию. Этот момент очень важен. Внутри, конечно, это создаст неудобства. Но с другой стороны, тут есть еще один момент. Если, по предположению настоятеля этого храма, будут службы почти каждодневные или один раз в неделю, но храм для верующих будет открыт с 7:30 утра до восьми вечера А он настолько хрупок! Он же очень маленький, там нет никаких тамбуров и прочее. Делать какие-то вытяжки очень сложно. Да, можно сделать какую-то тепловую завесу, но это очень длительный процесс. Т.е. это проект. Это все долго. А сначала, прежде чем делать проект, все-таки надо довести до конца исследования.

Т.НЕВСКАЯ: Вы знаете, что меня в этой ситуации настораживает? Дело в том, что всякий раз, и в вашем случае тоже, когда речь идет о возвращении патриархии храма, получается так, что музей или другое учреждение культуры выступает в роли ответчика, а патриархия или приход - в роли истца, что, с моей точки зрения, совершенно не правильно. Кроме того, Вы сейчас говорили вещи специальные, может быть. Верные, но специальные. Патриархия может возразить и сказать, что мы тоже реставрируем, мы тоже нанимаем людей, мы можем сотрудничать с теми же реставраторами. Но, понятное дело, всякий раз аргумент очень мощный, что придет приход, зажгутся свечи, будет нарушен музейный режим - и всё погибнет. Пока, мне кажется, еще не было вопиющих случаев, чтобы что-то погибло, но, тем не менее, Вы понимаете, что все равно все отходит патриархии. Или все, или лучшее.

Г.ПОПОВ: Привожу примеры. Передан патриархии весь Волоколамский монастырь. После того как он был передан патриархии, там реставрации, ведущиеся с 1956 года (он был довольно разрушен сильно во время войны), прекращены вообще. На территории монастыря построен двухэтажный каменный сарай. Там в одной из башен 17 века просто склад горючих материалов. И так далее. Еще пример: Пафнутьев-Боровский монастырь, основанный одним из последователей Сергия Радонежского Пафнутием Боровским. Там был очень небольшой музейчик с остатками фресок, раскопанных остатков зданий, резьбы и так далее. Это все здание 1466-1477. Ну, это при жизни Пафнутия. Точно известно, исполнитель росписи - Дионисий. Музей закрыт. Всё элементарно! Он был крохотный. Кому он мешал?! Гидроизоляционные работы не проводятся. А ведь, на самом деле, вся гидрогеологическая ситуация в монастыре очень часто изменена. Системы колодцев уже нет. Т.е. естественного оттока воды с этих территорий просто не происходит. Что еще привести? Пожалуйста, знаменитая Александрова слобода, Успенский Александровский женский монастырь. Ну ладно, это мелочи: двухэтажные кельи 16-17 веков, вверху - монахини, внизу - коровник. Как бы смычка такая производителя и потребителя. Это, конечно, проблема решаемая, хотя навоз - не лучшее удобрение для келий древних.

Т.НЕВСКАЯ: Вот в вашем музее что такое совместное пользование?

Г.ПОПОВ: Мы следим за археологией, мы следим за архитектурой. Не всегда, там бывают какие-то трения. На самом деле, нам, конечно, повезло, потому что настоятель храма - иконописец достаточно известный, отец Вячеслав Савиных. Многое мы делаем совместно. Не всегда это получается, но тем не менее. Когда нет служб, идет экскурсия. Вполне обзорная экскурсия по всему комплексу монастыря и музейных помещений. Что-то мы делаем. Тоже из-за финансирования через пень-колоду, но как-то все стараемся привести в порядок. Мы ремонтируем, мы следим за этим интерьером. И мы, наконец, действительно осмысленно им просветительски пользуемся. Что касается Филей, то музей уходит с этой территории, поскольку из нижнего храма, и непонятно, как совладеет верхним храмом. А внизу ведь у нас были выставки, у нас были какие-то концерты. Ну, Бог с ними, с концертами! Там ведь, на самом деле, достаточно серьезный был центр (я надеюсь, он еще сохранится, несмотря на перемещения), посвященный искусству петровской эпохи, т.н. Филевские чтения. Их вышло десять штук, и это международный Дело не в том, что я директор. Это вполне международные чтения, куда приезжают поляки, литовцы, белорусы, украинцы и прочее.

Т.НЕВСКАЯ: Могут возникнуть два возражения. Это не мои возражения, но я их вынуждена привести. Церковь говорит: "Это наше", Вы говорите: "Мы сохраняем, исследуем". А церковь говорит: "Это наше. Вы бюджетники, а мы богаты".

Г.ПОПОВ: Хорошо, уточняю. Во-первых, надо, вообще говоря, посмотреть взаимоотношения церкви и государства. Есть такой сборник, недавно изданный, по охранным мероприятиям еще императорской России. Где-то ведь начиная с петровского времени они проводились. И законодательство было достаточно жестким по отношению к сохранности храмов, интерьеров и так далее. Еще ни разу ни один крупный объект церкви не реставрировался в полном объеме на церковные средства. Это я вам могу говорить с полной ответственностью.

Т.НЕВСКАЯ: А на чьи?

Г.ПОПОВ: Государства. Владимирский Успенский собор, основная часть Троице-Сергиевой лавры - это все государство. И до революции было так же. Киевский Софии, Софии Новгородский и так далее - это все государственные мероприятия. Там археологическая комиссия следила за этим очень серьезно.

И.МЕРКУЛОВА: В любом случае, это национальное достояние. И коль скоро у нас церковь отделена от государства, то это не может быть передано полностью церкви.

Г.ПОПОВ: В этом весь фокус. Когда мы говорим о возвращении, мы забываем, что церковь тогда была в структуре государства, поэтому субсидировалась церковь, как государственный институт. Поэтому сейчас все немножко выглядит иначе.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Геннадий Попов, директор музея Андрея Рублева.