феномен прозы Акунина и начало нового цикла романов 'Провинциальный детектив' - Борис Акунин, Сергей Пархоменко - Интервью - 2000-03-30

30 марта 2000 года

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы Сергей Пархоменко, главный редактор журнала Итоги и Борис Акунин, писатель.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сразу читаю с пейджера: Живые люди, а не персонажи, знание той эпохи, юмор, захватывающий сюжет. Фандорин просто стал членом нашей семьи. С нетерпением ждем новых встреч с этим интересным, талантливым писателем. Алина Спасибо, Алина, за это. Сережа, кто такой Борис Акунин, как писатель?

С.ПАРХОМЕНКО: Не понял.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ты на всех углах орешь, что земля родила нового писателя. Вот и объясни слушателям, которые, может быть, не читали.

С.ПАРХОМЕНКО: А мы Бориса Акунина называем или нет?

А.ВЕНЕДИКТОВ: А это как он скажет.

С.ПАРХОМЕНКО: Не называем. Называем человека, сидящего рядом со мной, Б.Акуниным всю передачу.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мы его в конце представим, за минуту до конца.

С.ПАРХОМЕНКО: Хорошо. Б.Акунин это писатель, который сразил московскую окололитературную журналистскую и т.д. тусовку.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Чем можно удивить московскую тусовку?

С.ПАРХОМЕНКО: Не просто удивил, а совершенно разнес в лохмотья, причем два раза одновременно, сразу: книжками, которые он пишет, и фактом, что эти книжки написал он. Есть две игры в этом. Во-первых, сама игра в этого персонажа, а этот жанр, в эту эпоху, в этот стиль и в задачи, которые человек себе поставил: сделать хорошо то, что принято делать плохо. И вторая игра это игра в то, что этот человек непостижимым образом ухитрился замаскироваться и держать лицо

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хочется сказать: Открой личико, Гюльчатай!

С.ПАРХОМЕНКО: Я думаю, было бы несложно человеку, живущему в городе Кислодрищенске, пишущему Представим себе, что родился такой грандиозный талант, написал эти тексты, прислал их по е-мэйлу сюда, издателю, издатель это все опубликовал. И все гадают, никто не знает, что там, в Кислодрищенске живет человек. Но этот человек здесь.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Поскольку ты так заинтриговал, я хочу проиграть первую книгу. Новая серия Провинциальный детектив, Борис Акунин, Пелагея и белый бульдог. Тот, кто пришлет на пейджер правильно написанную имя и фамилию Бориса Акунина (имеется в виду не псевдоним), тот выиграет книжку. У вас есть три минуты, пока свой монолог продолжает Сережа Пархоменко.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну так вот. И жил бы этот человек, в Москве и в Питере все это обсуждали бы, а он бы там себе все жил и жил, все бы гадали, кто это такой. Но штука в том, что этот человек был здесь и все обсуждения и гадания о том, кто это, происходили вокруг него и с его участием. И ни один мускул не дрогнул. И я много раз в его присутствии обсуждал эту проблему И когда я наконец выяснил, кто это, то главное, что я попытался вспомнить, - это выражение его лица, когда я при нем выдвигал разного рода предположения, главным образом чрезвычайно глупые. Вот это вторая история, которой он совершенно перепахал мою душу и еще множество других душ.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Как Вам это?

Б.АКУНИН: Я не знаю, как насчет мускула, но мне в такие минуты было стыдно. Я старался перевести разговор на другую тему.

С.ПАРХОМЕНКО: Ничего подобного. Никуда ты не переводил. Но ты в нем активно не участвовал, это факт. Ты мрачно сидел в углу. Видно было, что тебе этот разговор не очень приятен, но понятно, почему он был тебе неприятен. Потому что ты - высококлассный литератор и разговаривать обо всей этой туфте, о каких-то детективах для тебя это абсолютно чужая и неинтересная, недостойная тебя тема. Так это трактовалось на самом деле.

Б.АКУНИН: Во-первых, мне было неудобно дурачить своих друзей и знакомых. Это нехорошо. Во-вторых, я стеснялся того, что я пишу детективы, и стеснялся этого довольно долго. Вот и вся загадка.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Начинается электронное голосование. Мы тут с Пархоменко поспорили на ящик пива, вы сейчас решите, к кому этот ящик пойдет. Мы поспорили, какие детективы предпочитают читать слушатели Эха Москвы, которые сейчас позвонят: Конан Дойля или Агату Кристи? А мы возвращаемся к нашему гостю. Наш гость писать начал недавно художественные произведения?

Б.АКУНИН: Не так давно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Извините, я уж как простой журналист: а зачем? Почему?

Б.АКУНИН: Я думаю, что это связано с какими-то возрастными изменениями. Потому что когда мне исполнилось 40 лет, я почувствовал, что мое отношение к жизни каким-то образом меняется. Это возраст, когда начинаешь пугаться, что больше ничего интересного не произойдет и что ты будешь дальше двигаться уже не вверх, а вниз. Поэтому надо попробовать что-нибудь совершенно из другой области. Да и скучновато как-то стало к тому времени.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Скучновато что?

Б.АКУНИН: Скучновато то, что все более-менее определилось. Движешься по одной и той же лыжне, и эта лыжня до горизонта просматривается.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Серега, а как ты столкнулся с книгой Б.Акунина?

С.ПАРХОМЕНКО: Я удивительным образом столкнулся с ней на совершенно профессиональной тропе и доказал в этот момент свою полную профессиональную несостоятельность.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот с этого места поподробнее.

С.ПАРХОМЕНКО: Рассказываю. Я довольно давно был знаком с Захаровым, издателем Бориса Акунина. И он время от времени присылал и присылает до сих пор книжки в редакцию, потому что мы довольно часто рецензируем разные книжки, в том числе и книжки Захарова. И он присылает их иногда с комментариями, иногда без комментариев

А.ВЕНЕДИКТОВ: В журнал?

С.ПАРХОМЕНКО: В журнал. Я их немедленно передаю в отдел искусства.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не читая, естественно.

С.ПАРХОМЕНКО: Не читая, несомненно. Передаю Льву Рубинштейну, который ведет у нас литературное направление. И вот от Захарова время от времени приходят книжки (всем издателям, которые нас слышат: очень правильная тактика, присылайте). Однажды пришел конверт, в нем лежала маленькая книжечка и большое письмо от Захарова, пожалуй, самое большое из всех, которые я от него получал. Там было сказано: обрати внимание, мы нашли одного автора, посмотри, какая штука, удивительная вещь И много разнообразных комплиментов, такой похвальбы, что понятна гордость издателя за сделанное им открытие. Это был Азазель. Я не поверил Захарову.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это первая книга, Борис?

Б.АКУНИН: Да.

С.ПАРХОМЕНКО: Она была еще в тоненькой бумажной обложке. Я открыл, прочел первые две страницы и закрыл. Не знаю, я не врубился с этих первых трех страниц

Б.АКУНИН: Много трудных слов встретилось?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Новых.

С.ПАРХОМЕНКО: Видимо, да. И ничего совершенно из этого не случилось. Уже сильно потом, когда я прочел множество других книжек и через некоторое время выяснил, кто такой Б.Акунин и прочел по второму кругу Азазель уже в твердой обложке, и совершенно не первым, потому что как-то так получилось, что я читал не по очереди

А.ВЕНЕДИКТОВ: А вот это неправильно. Борис, Вы считаете, что ту серию, которую Вы написали о сыщике Эрасте Фандорине, надо читать подряд?

Б.АКУНИН: Лучше читать подряд. Хотя каждая из книжек самостоятельна, вместе они образуют некое более-менее стройное повествование. В отличие от Джеймса Бонда, который не стареет и не меняется, мой герой Эраст Петрович Фандорин проходит некоторые жизненные стадии и меняется.

С.ПАРХОМЕНКО: Так вот, потом я, наконец, дочитал оставшиеся страницы Азазеля и понял, как я был не прав.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Лестно, Борис?

Б.АКУНИН: Да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мне просто выломал руки Пархоменко, который кричал на всех приятельских встречах, что вы все серость мышиная, что вы не знаете и не читали А мы тут все газеты в основном, естественно, читаем, иногда журнал Итоги Но, тем не менее, уже поздно спохватившись, я обнаружил одну интересную вещь. У нас, кстати, закончилось голосование, это еще одна интересная вещь. 994 человека позвонило за 5 минут. Конан Дойль 68%, Агата Кристи 32%. Это к тому, что мы забыли, кто на что ставил

С.ПАРХОМЕНКО: Я на Конан Дойля, разумеется, ставил.

А.ВЕНЕДИКТОВ: По-моему, я тоже.

Б.АКУНИН: Я бы тоже на него поставил

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот мы вместе это и сделаем. Спасибо всем, кто позвонил. Я должен сказать, что я обнаружил странную вещь. Когда ты на меня наехал много раз, я пошел в магазин. Я знал, что уже 7 книг вышло, я начал читать анонс новой книги Пелагея и белый бульдог, я обнаружил, что в самом большом московском магазине, где есть все, в тот момент была только одна книга Акунина, что мне показалось просто неправдоподобным. Это была Коронация - седьмая книга, которую я прочитал только что. Так что это еще и коммерческий успех, как ни странно.

С.ПАРХОМЕНКО: Абсолютно не странно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Почему?

С.ПАРХОМЕНКО: Потому что это хорошо, поэтому и не странно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо, тогда проиграем. У нас сейчас будет розыгрыш еще двух книг. В одном из своих романов из серии об Эрасте Фандорине писатель злоупотребил и использовал фамилию

С.ПАРХОМЕНКО: Короче говоря, в одной из книжек Б.Акунина есть я. Там вообще много кто есть, если приглядеться. Известна уже история о том, что там есть сам автор со своей настоящей фамилией в одной из книжек, чего никто не заметил

А.ВЕНЕДИКТОВ: Как?!

С.ПАРХОМЕНКО: Кто-то заметил, но, во всяком случае, это не способствовало ускорению его разоблачения. Но есть целый ряд друзей и знакомых автора, и есть в одной книжке я. В моей фамилии, правда, не хватает одной буквы

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, расскажи, кто там. Что, твоя фамилия известна? Что за персонаж, расскажи.

С.ПАРХОМЕНКО: Я расскажу, что за персонаж, и немедленно угадают.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, так роман же надо отгадать. Или персонажа?

С.ПАРХОМЕНКО: Надо будет угадать роман. Я могу сказать, что я там существую в качестве ужасного злодея, что, разумеется, выясняется только в последнюю секунду. Узнать меня там невозможно, потому что, кроме фамилии и национальности, в том виде, как ее понимает Гриша, в том виде, как понимает ее Б.Акунин, ничего совершенно от меня там не остается. Насчет национальности он непрерывно надо мной шутит. Все время пытается меня салом угощать и т.д. Не любит он хохлов, на самом деле.

Б.АКУНИН: Очень люблю. Но сало больше.

С.ПАРХОМЕНКО: Короче, есть там я с чуть-чуть перевранной фамилией, ужасный и страшный злодей. Предлагается угадать, в каком романе.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вам предлагается назвать роман или назвать должность. Две книги в розыгрыше. Играем по телефону.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Яков. Роман Декоратор. Я его вчера читать закончил.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Абсолютно верно. Ну и как Вам Акунин? Он Вас слушает. Вам есть что сказать Акунину?

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И все?

СЛУШАТЕЛЬ: Большое.

Б.АКУНИН: И Вам спасибо.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы вспомнили о Пархоменко где-то в середине?

Б.АКУНИН: Дело в том, что у меня серьезные проблемы с фамилиями персонажей. И мне часто приходилось использовать фамилии друзей и знакомых. А поскольку я писал под псевдонимом, я как-то утратил осторожность, и очень часто оказывалось, что вполне приличный человек в жизни оказывался у меня негодяем или злодеем. Это обнаруживается сейчас задним числом, и я каждый раз вздрагиваю.

С.ПАРХОМЕНКО: Вздрагиваешь от того, как ты был предусмотрителен и как далеко смотрел вперед? Я действительно оказался злодеем?

Б.АКУНИН: Ты оказался злодеем потому, что я хотел повеселить свою жену. Дал злодею фамилию Пархоменко, потом букву р убрал из политкорректных соображений. Но у меня там фигурирует совершенно случайно сутенер Запоев, то есть Тимур Кибиров, который мне тоже пенял за это. Я ничего такого в виду не имел, мне просто нужен был сутенер с кавказской фамилией. Ну и так далее, таких случаев было много.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Какую должность имеет герой романа Декоратор Пахоменко? Слушаем телефон.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Алексей. Он, по-моему, был сторожем при морге.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Принимаем. Он был кладбищенским сторожем. Мы, таким образом, проиграли еще две книги. Сережа, ты в микрофон скажи, что ты ему на ухо говоришь?

С.ПАРХОМЕНКО: Поскольку Борис Акунин страшно маскируется, я уже не знаю, что он хочет рассказывать, а чего не хочет, что он скрывает, а что он на самом деле готов открыть. Там есть еще тайна белого бульдога отдельно. Это не просто белый бульдог, это особенный белый бульдог.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сейчас, мы только зададим вопрос на пейджер, чтобы еще две книги проиграть. Тут написано: В связи с Чайкой. Что имеется в виду?

С.ПАРХОМЕНКО: Имеется виду, что Борис Акунин написал пьесу с хорошим названием Чайка, которая только что вышла в 4-м номере журнала Новый мир. Эта пьеса представляет собой 5-е и 6-е действие пьесы А.П.Чехова.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я представляю, что сейчас пойдет на пейджер: замахнулся Помнишь, была статья гениальная в Правде по Юрию Петровичу Любимову, по Пиковой даме: На что замахнулся!

Б.АКУНИН: Я не столько замахнулся, сколько хотел разрешить свое давнее недоумение. Я никогда не мог понять две вещи. Первое: почему Чайка - это комедия. Второе: мне всегда казались подозрительными обстоятельства смерти Константина Треплева. Теперь я понял, что это не самоубийство. На самом деле, его убили. И написал еще два действия, чтобы это страшное преступление расследовать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот в связи с Чайкой - вопрос. Псевдонимы Чехова, которые были раньше той поры, и вы выигрываете книгу Б.Акунина Пелагея и белый бульдог. А пока Борис Акунин рассказывает про белого бульдога.

Б.АКУНИН: На обложке книги Пелагея и белый бульдог изображен мой близкий друг. На самом деле, он не бульдог, а боксер, зовут его Чарлик, фамилия его Гандлевский, потому что принадлежит он Сергею Гандлевскому. В контракте с издательством АСТ у меня было записано, что на первом издании книги обязательно должно появиться лицо этого моего друга.

А.ВЕНЕДИКТОВ: У нас есть правильный ответ: Гена, который прислал про Антошу Чехонте. Но был еще один псевдоним Чехова Я должен сказать, что совершенно замечательно закачивается этот Белый бульдог. Почему надо читать подряд? Потому что там мягко, но решительно отстранил корреспондента И. - и это все.

Б.АКУНИН: А следующий роман продолжит эту фразу. Это я делаю для таких, как Вы, Алексей, чтобы читали подряд, а не с конца.

С.ПАРХОМЕНКО: Корреспондент это опять я, что ли?

Б.АКУНИН: Ты кладбищенский сторож, не путай.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, то был один скуластый, некрасивый, сам Царенко прославленный петербургский

Б.АКУНИН: Прошу прощения.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но почему он скуластый?

С.ПАРХОМЕНКО: Опять хохлы! Что же такое!

Б.АКУНИН: Вообще-то я имел в виду Короленко.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но мы подумали про другое.

С.ПАРХОМЕНКО: Я подумал про себя.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Пришел ответ на пейджер: Человек без селезенки. Все, проиграли еще 2 книги Вчера произошла замечательная история. Узнав, что Борис будет в эфире, мои мрачные информационники, которые ничего не читают, кроме агентства Рейтер, а также ТАСС, Интерфакс и РИА-Новости, молча принесли и швырнули мне на стол вытащенные из Интернета некие произведения, написанные Борисом Акуниным. Причем я должен сказать, что был вопрос по Интернету: Правда ли, что у Вас есть собственный сайт, где публикуются произведения, которые не публикуются в книжках?

Б.АКУНИН: Сайт делает Артемий Лебедев, но он еще не готов. Там будут все тексты вывешены, там будут всякие игры, в том числе историческая информация. Но над ним пока еще идет работа, он не закончен. А Сказки для идиотов, если Вы имеете в виду их, - это были газетные публикации из Неофициальной Москвы, из Известий и еще откуда-то, которые в Интернете висят на сайте у Славы Курицына.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я не буду спрашивать Вас о ваших творческих планах это смешно и нелепо. Я просто хочу узнать, почему Вы закончили серию с Фандориным.

Б.АКУНИН: У меня придумано еще 5 книжек про Фандорина, но на 7-й книжке Коронация я споткнулся. У меня сейчас такое ощущение, что мы с Эрастом Петровичем Фандориным друг от друга устали. Это такой род литературы, который надо писать только легко и с удовольствием. Если начинаешь ощущать некоторую натужность, то лучше прекратить. Я вместо этого начал вторую серию, женскую, главная героиня которой монахиня Пелагея. И еще я хочу начать третью серию, где будет действовать наш современник и действие будет происходить в наши дни. Это для меня особенно трудно, потому что здесь уже не спрячешься за стилем литературы 19 века. Могу сказать только, что этот персонаж будет внуком Фандорина.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И последнее: Сергей, давай представим нашего гостя. Мы раскрываем псевдоним.

С.ПАРХОМЕНКО: Это Григорий Шалвович Чхартишвили. Грузин.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сказал хохол с нескрываемой ненавистью!

С.ПАРХОМЕНКО: Потому что он хохлом дразнится, а я грузином.

Б.АКУНИН: А Сергей меня все время Чехардвили дразнит.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Был вопрос на пейджер: не желает ли Эхо Москвы провести игру, как мы проводили по Конан Дойлю и по Дюма, по книгам Акунина? Будет называться Большая акунинская игра или Бакунинская игра. Как Вы посмотрите?

Б.АКУНИН: Я очень люблю играть в разные игры.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Будете играть?

Б.АКУНИН: Да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо большое, я, наконец, могу назвать Вас Григорием.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, я прокололся один раз. Вот видишь, я за полчаса и то успел проколоться. А этот за два года не прокололся ни разу, собака.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но мы его сейчас проткнули по полной программе!

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы были Сергей Пархоменко, главный редактор журнала Итоги и Борис Акунин, писатель.