решение министерства печати об ужесточении требований к СМИ, освещающих чеченскую кампанию, запрет на предоставление эфира в СМИ лидерам - Михаил Сеславинский - Интервью - 2000-03-15
15 марта 2000 года
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" заместитель министра по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций Михаил Сеславинский.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Имеется информация о том, что министерство РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций будет расценивать предоставление слова в российских СМИ лидерам чеченских террористов как нарушение закона о борьбе с терроризмом. В частности, названы Аслан Масхадов, Шамиль Басаев и Мовлади Удугов. То есть следует признать, что такая государственная организация, как ваше министерство, признает этих людей террористами. Так?
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Мы основываемся на тех действиях Генеральной прокуратуры, которые выражены в том, что эти люди объявлены в федеральный розыск именно за преступления, связанные с террористической деятельностью. И в соответствии с законом о борьбе с терроризмом их появление в СМИ с обращениями, с интервью, которые служат пропаганде либо оправданию терроризма и насилия, является нарушением этого закона. Исходя из этого, мы и сделали подобное заявление.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Михаил Владимирович, а не напоминает ли это Вам Глеба Жеглова, который сказал, что вор должен сидеть в тюрьме? Пока же не было суда, не было официального, законного, легитимного признания этих людей террористами механизмом, предусмотренным законом.
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Ожидаемый вопрос. Он звучит вечно. Я думаю, это существует не только в нашей стране, но и во многих других странах. Действительно, мы очень часто до решения суда называем Чикатило маньяком и убийцей. Мы называем террористов именно террористами. И с тонкой юридической точки зрения, может быть, по этому поводу и можно предъявить претензии. Но дело в том, что мы такое заявление не делали именно до того момента, пока они не были объявлены в федеральный розыск. До этого наши действия все-таки сводились к диалогу с крупнейшими СМИ, мы предъявляли свои обращения именно в качестве просьб. На сегодняшний день, как нам кажется, все-таки существуют правовые основания для того, чтобы эти просьбы имели более жесткую форму.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Я понимаю, что мой вопрос некоторым образом относится к схоластике. Предположим, найдется шустрый адвокат, который сумеет заставить судебные инстанции не признать вину. Ведь развалить дело можно. В такой ситуации получается, что российскому министерству придется извиняться перед гражданами России? Я не имею в виду Хаттаба в данной ситуации.
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Гипотетически могло быть и так, что Совинформбюро могло извиняться перед фашистами, ибо их называли насильниками и убийцами до того, как прошел Нюрнбергский процесс, до того как трибунал предъявил все обвинения и принял решение. Такая гипотеза имеет право на существование, но руководствоваться ей все-таки не совсем правильно.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Михаил Владимирович, и все-таки оставляете ли Вы за этими гражданами право называться российскими гражданами?
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Это все-таки не в компетенции министерства по делам печати. В данной ситуации я бы не хотел брать на себя ответственность рассуждать от имени всех органов власти, которые существуют в нашем государстве, в том числе от имени российских судов. Я еще раз хотел подчеркнуть, что норма закона сформулирована достаточно жестко и сжато. Эти люди, безусловно, могут появляться в эфире и на страницах газет с какими-либо заявлениями, с пересказом их интервью. Но только не с такими заявлениями, которые служат оправданием насилию и терроризму. Гипотетически может появиться интервью с Асланом Масхадовым о том, чем он предпочитал увлекаться в детстве, коллекционированием значков или марок. Безусловно, мы не хотим доводить ситуацию до абсурда. Но в то же время мы считаем, что сейчас настал именно такой момент, когда можно предъявить требования по выполнению закона достаточно жестко.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - То есть вся информация, связанная с военным конфликтом, поданная со стороны Масхадова, Басаева и иже с ними, с Вашей точки зрения, является пропагандой терроризма?
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Нет, я не могу так категорически заявить, ибо я не знаю, что это может быть за информация. И я не готов эту норму закона каким-то образом расширенно или узко толковать. Поэтому я бы хотел оставаться в рамках того заявления, которое мы сделали.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Хорошо. Но понятно, что эти люди (извините за цинизм) в некоторой степени являются ньюсмейкерами. Информация, связанная с ними, - это информация, которую ждут читатели, слушатели и зрители. В каком виде она может и должна подаваться?
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - У нас достаточно много людей, которые могут являться ньюсмейкерами, когда выражают какие-то свои взгляды. Гипотетически интервью какого-либо преступника, подверженного каким-то психическим болезням, в котором он рассказывает о всемирном заговоре, из-за которого надо кого-то убивать (не буду называть какие-то конкретные национальности), - это тоже интересный материал. Он бы, наверное, раскупался, представлял бы интерес для читателя, но мы же этого не делаем. Поэтому мне непонятно, почему мы должны делать исключение в этих случаях.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Речь идет о людях, которые, с их точки зрения и с точки зрения некоторых независимых наблюдателей, воюют за суверенитет своего народа.
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - С их точки зрения, возможно. Ну и что?
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Но российская Фемида придерживается другой точки зрения
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Мы живем именно в российском государстве, в котором есть именно такие законы. Может быть, эти законы будут в 2005 году совершенно другими. Кстати, я хочу сказать, что на самом деле наше законодательство не выдумало ничего нового. Многие законодательные акты иных стран имеют точно такие же формулировки. Кстати, и Европейская конвенция по правам человека также накладывает достаточно серьезные ограничения в 10-й статье этой конвенции на постулат о свободе слова.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Скажите пожалуйста, это единственное ограничение, накладываемое на СМИ в рамках освещения чеченской кампании, из тех, о которых сегодня можно говорить?
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Я не думаю, что СМИ могут пожаловаться на то, что когда-либо министерство пыталось вводить цензуру или вводило ограничения на распространение той или иной информации в период проведения антитеррористической акции в Чечне. Кстати, я сегодня посмотрел газеты, и реакция журналистов самая разная. Если газета "Сегодня" пишет, что предупреждение министерства, безусловно, запоздало, оно не является чем-то новым, и что в российских СМИ давно закрыт доступ руководителям чеченских бандформирований, то газета "Коммерсантъ" эту же новость преподносит по-другому, и сама статья называется "Борьба с террористами и журналистами". Я хотел подчеркнуть, что никакой борьбы с журналистами по этому поводу министерство вести не собирается.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Михаил Владимирович, достаточно частая, расхожая формулировка в СМИ звучит следующим образом: "как сообщил имярек", причем в качестве имярека может быть назван представитель российского командования, и речь может идти о количестве жертв того или иного столкновения, о тех или иных пространствах, занятых или оставленных теми или иными войсками. Точно такая же формулировка может относиться и к тем людям, на выступления которых наложен запрет. Имеют ли право звучать такого рода формулировки?
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Мне кажется, что да. И более того, у нас уже был случай, когда радиостанция "Эхо Москвы" в одном из новостных репортажей ссылалась на записанное на пленку интервью Масхадова, и фраза звучала таким образом: "Сегодня к нам в редакцию позвонил Аслан Масхадов и обратился с призывом" Дальше я не берусь воспроизводить дословно, но корреспондент сослался именно на слова Масхадова. По этому поводу к нам поступило достаточно много обращений, как от органов власти, так и просто от граждан. Тем не менее, мы считаем, что все это существует в пределах закона. И этот случай тоже был в пределах закона.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - То есть в данной ситуации цитирование не нарушает закона о СМИ?
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Да. Информация о том, что существует террорист и что он исповедует такие взгляды, что он обратился с угрозами по поводу каких-либо действий федерального правительства или с угрозами в адрес конкретного лица, - это информация, это не распространение самих угроз.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - И можно говорить о том, что это некоторым образом сужение коридора для самих лиц, которых Вы называете террористами, то есть они не могут обратиться к федеральным властям отныне иначе, чем через официальные органы? Через прессу они этого сделать не могут.
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Я думаю, что они это могут сделать. Другое дело, что, к сожалению, такая ситуация сложилась не только за последний год, а за последние несколько лет, когда доступ для руководителей чеченских террористов в некоторые российские СМИ был полностью открыт и был более доступен, чем даже для руководителей каких-либо федеральных структур. Они к этому привыкли, пытаются этим активно пользоваться. И это понятно: борьба есть борьба, война есть война. Они пытаются активно завоевывать свое пространство на информационном поле. Но и государство обязано защищать свои интересы.
-
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Михаил Владимирович, еще один такой вопрос. Речь идет о предоставлении бесплатной информации информационным агентствам, районным газетам. Когда речь идет об информации из театра военных действий, людей, дающих эту информацию, частенько обвиняют в некоторой тенденциозности, пристрастности и однобокости. Не будет ли вести усиление информационного обмена к усилению этой пристрастности и тенденциозности?
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Конечно же, нет. Мы ставим перед собой совершенно другую цель. Дело в том, что мы привыкли, живя в Москве, работать с ведущими СМИ, которых можно пересчитать на двух руках. В то же время у нас существует гигантское количество местной печати, которая является не менее эффективной. Очень часто люди предпочитают сейчас, выписывая газету, выписывать одну городскую или районную газету, в которой сочетаются все новости. В федеральном реестре районных и городских газет существует 1960 таких газет, которым мы оказываем поддержку в соответствии с законом об экономической поддержке районных и городских газет. Идея заключается в том, чтобы у различных информационных агентств, в том числе и негосударственных, попытаться закупать тематические подборки по нескольким направлениям, в том числе, например, социальная политика, деятельность федеральных органов государственной власти, в том числе борьба с терроризмом и экстремизмом. И бесплатно это распространять именно для этой сети газет. Вот и все.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Возвращаясь к теме, с которой мы начали. Все-таки, с Вашей точки зрения, не противоречит ли запрет на эфир для перечисленных лиц закону о СМИ? Ведь согласно закону о СМИ журналист имеет право на получение информации, в том числе от непосредственного ее носителя. Да?
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Безусловно, имеет. Но при этом закон о СМИ также (статья 4-я) дает совершенно четкое трактование тех ограничений, в связи с которыми не может распространяться эта информация. Никто не ограничивает права журналистов. Журналист может найти кого угодно: Басаева, Масхадова, Удугова, общаться с ним, пить чай, брать интервью. Но, работая затем через СМИ на территории РФ, журналист не может выдавать тот материал, который служит оправданием тем идеям, которые проповедуют террористы.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Несколько слов о премии имени фотокорреспондента ИТАР-ТАСС Владимира Яцины.
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Да, Вы знаете, к сожалению, кошмары войны заключаются не только в тех потерях, о которых мы читаем и которые мы видим на экранах телевизоров. Они заключаются еще и в некой психологической и нравственной проблеме. Ведь вполне могло случиться так, что в каком-то из чеченских селений, где, скажем, в подвале содержался Владимир Яцина и где над ним издевались, в это же время, уже в помещении, мог оказаться Андрей Бабицкий, и их судьбы могли совпасть. Но вот Владимир Яцина погиб, Андрей Бабицкий вернулся в Москву почти героем. И, к сожалению, так получилось, что в современной российской истории государство очень часто забывает о тех героях, о тех людях, которые пожертвовали жизнью ради того же государства. Поэтому сегодня министерство по делам печати и телерадиовещания и информационное агентство "ИТАР-ТАСС" приняло решение об учреждении ежегодной премии за мужество при выполнении профессионального долга. И с этого года эта премия будет вручаться журналистам.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - В Ваших словах "почти героем" прозвучала некоторая ирония.
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Некоторая досада, я бы сказал.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Михаил Владимирович, при военных действиях, наверное, нет абсолютно правых и абсолютно виноватых. Один из упомянутых нами людей, наших коллег-журналистов попал под одну из неправых сторон. Второй попал под неправомочные действия другой стороны. Более того, есть информация о том, что Бабицкий подал заявление в военную прокуратуру с просьбой возбудить уголовное дело против Ивана Голубева. Вот этим "досадливым почти героем", как Вы выразились, его сделали власти. Правда?
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Может быть, в чем-то и власти. Я с этим готов согласиться. Но я просто хотел показать, что это тоже трагедия, когда один журналист погибает и о нем забывают, а другой журналист, преподнося действительно наиболее эффектные, наиболее интересные с его точки зрения материалы с той стороны
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Профессиональные?
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Я не готов спорить о профессиональном качестве этих материалов. Действительно ведь могло так случиться. Может быть, это сюжет для кино, для романа, но так случиться могло: их судьбы могли пересечься именно в таком виде. Один - в качестве пленника, один - умирающий от рук боевиков, а другой - пьющий с ними чай, играющий с ними в нарды, снимающий с их стороны те действия, те диверсии, те террористические акты, которые предпринимались боевиками. Один погиб, и о нем как-то сразу стали забывать. Ведь не было никаких акций солидарности, никаких митингов, никаких выступлений. И если сравнить количество репортажей о Владимире Яцине и количество репортажей об Андрее Бабицком, я думаю, соотношение будет 1:20. Это же тоже несправедливость.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Можно говорить о несправедливости, но согласитесь, в отношении Андрея Бабицкого были нарушены российские законы. Нет такого закона об обмене одного гражданина на другого.
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - А я Вам возвращу этот вопрос той преамбулой, с которой мы начали разговор. Пусть это решит суд.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Принято. Михаил Владимирович, еще одна тема (менее трагичная), которую хотелось бы обсудить. Сегодня в новостях несколько раз прозвучала реакция Госдумы и желание ее воздействовать на господина Шендеровича по поводу неадекватного отображения органа государственной власти. Ваш комментарии на этот счет.
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Вы знаете, моя судьба сложилась так, что с 90-го по 98-й год я последовательно был депутатом Верховного совета, депутатом первой Госдумы, затем второй Госдумы. К сожалению, как правило, реакция депутатов на освещение их деятельности и их жизни СМИ всегда очень обидчивая. Опять-таки психологически это можно объяснить. Депутат выиграл выборы, он окружен вниманием избирателей, он считает себя человеком, который реально соприкоснулся с государственной властью и имеет какие-то полномочия, и вдруг тот орган, куда он пришел работать, и его самого выставляют в каком-то неприглядном свете. Он этого не понимает и обижается на это. Я думаю, что может быть, большее чувство юмора будет копиться вместе с опытом работы в Госдуме.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - То есть если, упаси боже, Шендерович завтра покусится на ваше министерство, Вы спокойно к этому отнесетесь?
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Посмеемся вместе.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Возвращаясь к теме, с которой мы начали: если все-таки дело дойдет до суда в отношении перечисленных Вами лиц, прямой репортаж из зала суда будет возможен?
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Я не готов сказать, это будет решать суд. Вчера министру юстиции уже задавался вопрос, будут ли это закрытые или открытые заседания. Это определяет суд, мы не собираемся устанавливать каких-либо правил по освещению деятельности следствия и по освещению судебного заседания.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Некоторое время назад обсуждалась тема возможного введения цензуры в связи с сообщениями с мест военных действий. С точки зрения целесообразности как Вы к этому относитесь?
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - Я отношусь отрицательно. И мы никогда не инициировали даже обсуждение этой идеи. Эта идея, если я не ошибаюсь, возникла в период работы Госдумы еще прошлого созыва по инициативе ряда силовых комитетов. Мне кажется, существует понятный способ работы с журналистами, которые освещают события на войне. Существуют пресс-центры, пресс-службы, они выдают информацию. Командование берет на себя ответственность и определяет районы, где возможна съемка, и районы, где она невозможна. Так действуют все страны. Так было во время войны в Югославии, так было во время войны в Персидском заливе. Но чтобы предварительно отсматривать материалы и говорить, что "это можно выпускать, а это выпускать нельзя", - я думаю, что это крайне плохо.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - И несколько слов о комиссии по празднованию 300-летия Петербурга, в которую Вы включены в высокой должности.
М. СЕСЛАВИНСКИЙ - 300-летие Петербурга - это действительно большой праздник, к которому мы начинаем готовиться уже сейчас. На наше министерство возложено не так уж много функций и обязанностей, но, тем не менее, мы планируем выпуск значительного количества печатных изданий, книжек, журналов, альбомов об истории Петербурга. И, кроме того, начиная с этого года, впервые в нашем бюджете существует такое понятие как "Фонд поддержки социально значимых программ". В пятницу пройдет первое заседание экспертного совета по распределению этих средств. И мы надеемся, что из этого фонда в 2000 году и в последующие годы мы сможем выделять средства на создание фильмов об истории Санкт-Петербурга.
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был заместитель министра по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций Михаил Сеславинский.