концерты в Москве - Мирей Матье - Интервью - 2000-03-10

10 марта 2000 года.

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы Мирей Матье.

Эфир ведет Сергей Бунтман.

С.БУНТМАН: Мирей Матье практически возвращается домой, потому что много было гастролей и выступлений в Москве. И сейчас новые концерты, которые будут завтра и послезавтра. Какую программу Вы привезли?

М.МАТЬЕ: Это концерт, за исключением двух песен - Подмосковные вечера и Очи черные, тот, который я пела в Олимпии.

С.БУНТМАН: Это в основном новые песни?

М.МАТЬЕ: Есть новые песни. Но прежде всего там, в Олимпии, я начала петь песни, которые публика хотела слышать. Они реоркестрированы, переделаны сейчас. И потом, я заготовила один сюрприз под занавес, но я о нем говорить не буду, потому что иначе это не сюрприз. Вот пожалуйста, завтра и послезавтра узнаете.

С.БУНТМАН: В России очень многие Ваши песни любят, помнят и даже могут иногда спеть. Скажите, пожалуйста, Ваши любимые песни какие? Какие песни перевернули Вашу жизнь, какие песни - во всей Вашей карьере?

М.МАТЬЕ: Довольно трудно сказать, ведь их было очень много. Но, конечно, песня, которую я начинала, которая была на моем первом диске Мое кредо. Это часть песни моей жизни. Ну, и много других, которые я страшно люблю, которые часто пою Париж во гневе, например, Искания - песня Жака Бреля, она очень волнует меня. И кончено, очень много других.

С.БУНТМАН: Что должно быть в песне, чтобы она стала Вашей?

М.МАТЬЕ: Во-первых, чтобы она мне сразу понравилась, чтобы там была история, которая затрагивала и меня. Я думаю, что песня должна быть как маленький фильм. И конечно, каждый художник ее интерпретирует по-своему, я тоже пытаюсь интерпретировать, подавать так, как я могу это сделать. Особенно когда есть шанс показать это всему миру. Потому что музыка действительно не имеет границ. Самое главное в песне это эмоция и возможность передать эту эмоцию через слова, через музыку. Это каждый раз как будто снимаешь, ставишь, играешь маленький фильм.

С.БУНТМАН: Многие певцы и артисты в какой-то момент перестают выступать и начинают в основном записываться. Мне всегда казалось, что Ваше замечательное достижение и вообще достижение французской песни это контакт с публикой. Что для Вас контакт с публикой? Можно ли обойтись одной записью?

М.МАТЬЕ: Нельзя обойтись без публики, безусловно. Можно одновременно работать в студии, это не мешает. Но если меня попросят выбрать, я выберу сцену, потому что это момент соприкосновения публики и артиста. Это описать невозможно, потому что это что-то совершенно чрезвычайное, кстати, особенно с русской публикой. Это мой роман, это мое свидание. Свидание с любовью и с дружбой.

С.БУНТМАН: Иногда с публикой получаются неравные свидания. Потому что, если наблюдать Ваши концерты, та энергия, те чувства, которые Вы затрачиваете, превосходят, наверно, то, что затрачивает публика. Где Вы черпаете свои чувства и ту энергию, которую Вы передаете залу?

М.МАТЬЕ: Я пытаюсь. Я настолько люблю петь Когда вы говорите о публике, это не так. Потому что публика настолько рядом, что чувствуется трепет в унисон. Публика тоже отдает энергию, она как бы подхватывает и несет. Поэтому одновременно оба отдают энергию. Это соединение.

С.БУНТМАН: То есть это в свою очередь источник Вашей энергии?

М.МАТЬЕ: Это очень важный элемент.

С.БУНТМАН: Очень много говорят о том, что сейчас электроника убила песню, что песня убита как таковая. Об этом говорят уже очень много лет. Можно ли сохранить песню с настоящими словами, с настоящей музыкой, и как это можно сделать?

М.МАТЬЕ: Да, я просто думаю, что есть разные вкусы, разные люди. Есть люди, которые любят техно-музыку. Ну и что? Кто же против? Что касается меня, я тоже могу даже соединять эту технику: поддержка техники и голос. Но на мой взгляд, лучше всего для артиста - это работать на сцене. Там не остается ничего искусственного: есть ты, есть оркестр и есть публика. Вот ты выходишь и поешь перед ними, то есть отдаешь самое лучшее, что в тебе сейчас есть.

С.БУНТМАН: Какова сейчас судьба французской песни? О ней беспокоились несколько лет назад, это вызывало очень большую тревогу.

М.МАТЬЕ: Есть очень талантливая молодежь, но трудно судить о том, известны ли они за пределами Франции. И надо отметить еще одно: эти песни любимы во Франции, но если их не знают за рубежом и не любят так же, тогда для мира как бы нет французской песни. Конечно, если мы вспомним какую-нибудь великую песню, такую как Жизнь в розовом свете, - это шедевр, который для всего мира остается таковым. Но я думаю, что в любом случае публика здесь главный судья. Либо любят, либо не любят песню.

С.БУНТМАН: Французская песня создалась, жизнь меняется, становится меньше маленьких залов, меньше поэтов, которые могут сочинять Как Вы считаете, какое будущее ждет французскую песню как таковую?

М.МАТЬЕ: Я думаю, что есть хорошие авторы во Франции такие, как Брель, Брасенс и многие другие их до сих пор знают и помнят. Нынешних французских певцов, увы, вытеснила в мире англо-саксонская песня. Если сегодня француз хочет отправиться заграницу, любой англоязычный человек поет на своем языке в любом стране, а француз должен выучить свою песню по-английски. Я могу здесь и на своем опыте судить. Мне представился шанс объехать практически весь мир, но меня везде в Китае и где угодно принимают как французскую певицу, как певицу которая сохраняет свои корни, хотя в Китае я обязательно спою что-нибудь по-китайски. Когда я пела в Лос-Анджелесе, я подумала: Чего они ждут от меня, ведь я француженка, я не хочу никому подражать! Есть, конечно, великие певцы, но я им не хочу подражать. Я хочу остаться собой, в конце концов, я выбрала, я им понравилась, я такая, как я есть. Это важно оставаться собой. Важно сохранить свои корни.

С.БУНТМАН: А публике важно не лениться и слушать певца из другой страны на его языке.

М.МАТЬЕ: Конечно. И я считаю, что мировая музыка она ведь очень эклектична.

С.БУНТМАН: Завтра русская публика опять придет к Вам. Вы здесь были много раз и когда был Советский Союз, и когда Советского Союза не стало. Вы замечаете публику? Она изменилась? Что в ней появилось нового? Потому что некоторые говорят, что народ испортился, некоторые говорят, что народ освободился Какие изменения?

М.МАТЬЕ: Сложно сказать. Я же пою для публики, но поймите: публика для меня это как один человек, к которому я обращаюсь. Что я чувствую когда аплодируют, когда реагируют? Я понимаю, что что-то произошло, какой-то контакт замкнулся между нами.

С.БУНТМАН: Сейчас начинается новый век. Что бы Вам хотелось взять в следующий век из того, что сделали в 20-м в музыке, в людях, в человеческих качествах, в том, что Вы любите? Что бы Вам хотелось туда взять, что бы Вам хотелось оставить навсегда?

М.МАТЬЕ: Вопрос очень широкий. Но сначала о песне. Что касается песни, надо идти вперед всегда, надо искать хороших авторов. Я ведь исполнитель, а подаю то, что они пишут, а автор пишет для себя. Я понимаю, что это прекрасно, ведь каждый автор это индивидуальность. Поэтому трудно, конечно, найти хорошие песни. Да, мне везет, я бываю в разных странах, я пою во Франции, в Германии, я пою там разные программы, пою по-разному перед ними, но всегда, в основном, остаюсь собой. Что главное в текстах? Пусть они будут простыми, но они должны трогать людей, говорить о любви или о мире. Вот что важно любовь и мир.

С.БУНТМАН: Любовь и мир - это два самых главных понятия для Вас?

М.МАТЬЕ: Конечно. Ну а как без этого жить? Как жить без любви? А мир ну поймите, если бы я была феей, если я бы взмахнула палочкой и могла сказать: Пусть будет мир во всем мире для всех

С.БУНТМАН: Это было бы чудесно. Скажите пожалуйста, кто для Вас самый большой музыкант во Франции в 20 веке, самый больше шансонье?

М.МАТЬЕ: Это сложно, потому что много прекрасных. Для меня из французов Жак Брель. Хотя, конечно, каждый спросит: а как же госпожа Пиаф? Она единственная в своем роде, она незаменима, об этом даже не надо говорить. Но Жак Брель еще раз хочу напомнить о нем.

С.БУНТМАН: Завтра мы будем слушать Вас. Помимо сюрприза, который Вы готовите нашей публике, что бы Вы хотели публике пожелать, прежде чем она приедет послушать Вас в эти два вечера 11 и 12 марта?

М.МАТЬЕ: Прежде чем они начнут слушать, я хочу им пожелать, чтобы они хорошо провели этот вечер.

С.БУНТМАН: С каким чувством: свободные от всего или, наоборот, веселые? А если люди придут усталые, после тяжелого дня, хотя завтра выходной? Что им надо отбросить, что им надо приобрести?

М.МАТЬЕ: Что касается меня, когда начинается концерт Те, кто приходят на концерт певца, приходят потому, что они любят его. И постепенно любая музыка их захватывает классическая или современная песня. Все как бы выражают свои чувства и свое сердце через того певца, который на сцене. Я сказала, что когда пою, я не вижу никого. Да, конечно, эта тысяча человек, которая передо мной, - это может быть один человек. Но я пою лично для этого человека, который образован этой тысячью людей в зале.

С.БУНТМАН: Я сейчас зачитаю сообщение от одного человека, может быть, Вы для него и будете петь. На пейджер пришло послание для Мирей Матье: Дорогая и любимая Мирей, пожалуйста, пойте всегда только на французском. Ваш язык и Ваше исполнение неповторимы. С глубочайшим уважением к Вам, Александр.

М.МАТЬЕ: Спасибо большое, Александр.

С.БУНТМАН: Ольга спрашивает: Во что одета ваша гостья?

М.МАТЬЕ: Сейчас я в черном, это можно сейчас. На мне жилет, свитер, и все это сделано моим любимым кутюрье, Кристианом Лакруа.

С.БУНТМАН: Вы, как всегда, замечательны и очаровательны. Слушателям : слушать нашу передачу мало, это только пролог к тем концертам, которые будут завтра и послезавтра в не очень теплой Москве. Пожалуйста, приходите послушать Мирей Матье. Мы Вас благодарим за то, что Вы оставили ваши дела, после путешествия пришли к нам в студию и сказали несколько слов нашим слушателям. Спасибо Вам большое.

М.МАТЬЕ: Спасибо, но мне это доставило удовольствие. Я вас люблю.