ситуация вокруг журналиста радио "Свобода" Андрея Бабицкого - Генри Резник - Интервью - 2000-02-28

28 февраля 2000 года

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы Генри Резник, адвокат Андрея Бабицкого

Эфир ведет Сергей Корзун.

С.КОРЗУН: Вы видели Андрея в последние дни?

Г.РЕЗНИК: Я его не видел, поскольку я не летал в Махачкалу. Я смотрел пленку, как и все остальные.

С.КОРЗУН: Вас как официального адвоката не допускают к Андрею или Вы не полетели?

Г.РЕЗНИК: Нет, просто в силу занятости: сейчас у нас проходит конгресс адвокатов России. Туда полетел Александр Яковлевич Зозуля. Изначально мы двое вошли в дело, и в зависимости от занятости того и другого - у нас есть другие дела, у меня еще председательские функции мы распределяли обязанности.

С.КОРЗУН: Что Вам известно о здоровье Андрея Бабицкого? Судя по кадрам, которые показывали, он жив.

Г.РЕЗНИК: Вид его мне представился не совсем здоровым, но, во всяком случае для меня - думаю, что и для всех, главное, что он жив. Это медицинский факт.

С.КОРЗУН: По сути обвинения. Прокуратура выдвинула новое обвинение в фальсификации документов и оставила, если я правильно понимаю, старое участие в незаконных бандформированиях.

Г.РЕЗНИК: У меня нет сведений, что оставлено старое. По старому ему обвинения не предъявлялись. Ему сейчас предъявили обвинение. Обвинение предъявили по 327 статье Подделка документов. Что происходит сейчас, я могу вам сказать: это просто непристойно, но, с другой стороны, конечно, с элементами водевиля просто-напросто. Чувство, которое мной владеет, - чувство стыда. За нашу правоохранительную систему, за нашу прокуратуру, просто за работников правоохраны, которые не в состоянии принять закон так, как он написан.

С.КОРЗУН: То есть есть нарушение закона?

Г.РЕЗНИК: Что такое статья о подделке документов? Я не буду сейчас вдаваться в подробности, доказано это или нет. Это норма, которая относится к категории самых мелких преступлений, то есть преступлений небольшой степени тяжести, мера наказания которых не превышает два года. Так вот, по этим преступлениям как правило мера пресечения содержание под стражей никогда не избирается. Причем Александр Яковлевич связался со мной, и я у него спросил, какие все-таки есть основания. А там написано, что он может, оказывается, помешать истине установления и скрыться. Но в законе-то написано иначе: Нужно иметь достаточные основания, то есть не голые предположения, иначе можно любого в тюрьму запрятать. Там, правда, есть еще одно основание, которое не упомянули: мера пресечения и содержания под стражей может быть применена тогда, когда есть достаточно оснований полагать, что человек будет продолжать заниматься преступной деятельностью. Но оснований полагать, что Андрею какой-то паспорт еще подсунут или изготовят, нет. А вот я думаю, что, наверно, все-таки ему избрали эту меру пресечения по такому основанию: под преступной деятельностью понимается его профессиональная журналистская деятельность, только об это прямо не написали.

С.КОРЗУН: Что касается меры пресечения, сегодняшнее заявление и.о. президента Путина может повлечь какие-то юридические последствия? Прокуратура уже отчасти открестилась от него от того, что необязательно брать под стражу в качестве меры пресечения.

Г.РЕЗНИК: Вообще то, что вмешательство главы государства повлечет последствия, и благоприятные для Андрея, у меня сомнений не вызывает.

С.КОРЗУН: То есть Вы сами лоббировали это заявление?

Г.РЕЗНИК: Ни в коем случае. Есть качественное отличие между моим обращением к и.о. президента в той ситуации, когда мы увидели эту дикую ситуацию обмена тогда я тут же обратился. Путин не знаю, в ответ ли на мое обращение или информация поступила к нему по другим каналам вмешался. Это была ситуация вообще абсолютно дикая, вне правового поля. Абсолютно непонятно: он в распоряжении каких-то вооруженных людей. Путин главнокомандующий, глава государства. Конечно, он обязан вмешаться. Никто не может скомандовать генералам, но тут-то речь идет о районном следствии, о капитане милиции, о правонарушении, которое практически никогда не влечет такого рода последствия. Так что же? Необходимо вмешательство главы государства для того, чтобы навести законность? Это немножко иронически, но если так пройдет, то скоро мы будем произносить: Всем хорошим в моей жизни я обязан одному человеку. Вмешательство президента необходимо для того, чтобы по закону решить вопрос об избрании меры пресечения! Вам не кажется, что это ситуация сумасшедшего дома?

С.КОРЗУН: Если отбросить сегодняшнее заявление и.о. президента, будете ли Вы утверждать, что законность в отношении Андрея Бабицкого соблюдается или не соблюдается в последнее время, после его взятия под стражу?

Г.РЕЗНИК: Нет, это просто-напросто произвол.

С.КОРЗУН: В чем?

Г.РЕЗНИК: Нет оснований для избрания такой меры пресечения. Изначально - пускай он давал согласие - не было никаких оснований для тиражирования пленки с записью, которая является приложением к протоколу допроса, который Андрей не подписывал. То есть сами по себе эти действия не вписываются в требования уголовно-процессуального закона, когда нам, следствию, прокуратуре, черту, дьяволу, эти выдержки дают и нас этим кормят. Что сейчас происходит? Линия определилась. Понятно, что был допущен произвол. Как нужно из этой ситуации выходить? Испытанный метод: сейчас нужно скомпрометировать Бабицкого, то есть показать, что он очень плохой человек, что он враг, что такая редиска, что в принципе что-то немножко нарушили, применительно к такому человеку такие действия были справедливы. Все это мы уже проходили: на наших и не наших, на друзей и врагов

С.КОРЗУН: А Ваша линия защиты, линия защиты в целом какова будет? Если я понимаю, Андрей пока избрал линию не подписывать протокола, в том числе и те протоколы дачи свидетельских показаний.

Г.РЕЗНИК: Дело в том, что мне вообще неизвестно, в качестве кого он был допрошен в первый раз.

С.КОРЗУН: Адвокатов не было?

Г.РЕЗНИК: Адвокатов не было. Если он был допрошен в качестве свидетеля, это уже нарушение закона, поскольку были основания допрашивать его в качестве подозреваемого, а подозреваемый не обязан давать показания. А когда ему задают вопрос: Вы согласны сотрудничать со следствием? Он говорит: Да, я согласен, в рамках закона. Я сам не беседовал с Андреем. Со мной созванивался мой коллега Александр Зозуля, я уже могу пользоваться той информацией, которую он мне дал, поскольку другая информация, которую я получаю из других источников, для меня не представляет никакой ценности, она для меня не легитимна. Он сказал, что этот паспорт Андрею насильно вручили взамен отобранных документов и он никакого отношения не имеет к его изготовлению. Он этот паспорт предъявил в гостинице. Возникает интересная ситуация. Есть такая норма в уголовном законе, называется крайняя необходимость. Когда совершается преступление в состоянии крайней необходимости, то человек освобождается от уголовной ответственности. В данном случае ситуация, по здравому смыслу, просто неприлична для предъявления обвинения. Человек предъявляет паспорт для того, чтобы поселиться в гостинице, а не ночевать на какой-то помойке. Но есть опять же, норма в УПК, что то, что не обладает общественной опасностью, даже если подходит формально под какую-то статью, не может признаваться преступлением.

С.КОРЗУН: Известно ли Вам что-нибудь о тех, кто вручил Андрею поддельный паспорт?

Г.РЕЗНИК: Нет. Я думаю, что и ему, судя по всему, тоже это неизвестно. Какие-то неизвестные лица его увезли, вроде как, слава богу, не били, но держали в совсем некомфортных условиях, затем увезли в Дагестан, привезли, отобрали его документы, и вручили вот эти. И оставили. Но я высказал уже такое предположение: сейчас вроде отобрали паспорт у Скуратова, может быть, мы присутствуем при такой комбинации, которая для нас непонятна? Может быть, этот паспорт, который сейчас отобрали у Бабицкого, отдадут Скуратову, а паспорт Скуратова вернут Бабицкому? Вообще сумасшедший дом.

С.КОРЗУН: Как по закону должен поступить человек, которому насильно вручили поддельные документы? спрашивает по Интернету Владимир Архипов из Питера.

Г.РЕЗНИК: Закон на этот счет ничего не предписывает, все зависит от ситуации. Но, как бы он ни поступил, это не будет караться уголовным законом. Если ему вручили около помойки, а его квартира в двух шагах, он может выбросить. А если ему вручили в той ситуации, когда ему надо удостоверить свою личность, другого документа нет, чтобы не быть выброшенным с этой койки в гостинице он вынужден, наверно, этот документ представить, тем более, что там вклеена его фотография.

С.КОРЗУН: Еще один вопрос по каналам Интернет: Может ли адвокат получить доступ к материалам следствия без документа, уполномочивающего его представлять интересы клиента?

Г.РЕЗНИК: Конечно, нет. Ни в коем случае. Документом на право доступа в дело и ознакомления с материалом служит ордер адвоката. Такой ордер имеется у Александра Яковлевича Зозули, и такой ордер имеется у меня.

С.КОРЗУН: То есть Вы в этом смысле уполномочены?

Г.РЕЗНИК: Конечно, у меня заключено соглашение с женой Андрея.

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы был Генри Резник, адвокат Андрея Бабицкого