ситуация вокруг журналиста радиостанции "Свобода" Андрея Бабицкого - Александр Евтушенко - Интервью - 2000-02-25

25 февраля 2000 года

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы Александр Евтушенко, специальный корреспондент газеты Комсомольская правда.

Эфир ведет Ирина Меркулова

И.МЕРКУЛОВА: Вы недавно вернулись из Чечни, где занимались поисками Андрея Бабицкого. Судя по сегодняшней публикации в Комсомолке, у Вас нет новой информации, но есть новая версия?

А.ЕВТУШЕНКО: Я не хотел бы говорить о своих поисках в прошедшем времени. Дело в том, что они продолжаются, к сожалению, продолжаются, так как если Андрей и найден, то он еще не здесь, не с нами, не на свободе. Я говорю если и найден, потому что существует довольно конкретная, подтвержденная некоторыми источниками версия о том, что Андрей находится в руках федеральных сил и что ему очень плохо. Я не хотел бы об этом говорить, но, может быть, счет его жизни идет на часы. Это не утрируя, это та информация, которой я владею.

И.МЕРКУЛОВА: Что это за источники? Потому что ранее в Комсомольской правде была Ваша же статья о том, что Андрей находится у полевого командира Читигова

А.ЕВТУШЕНКО: Дело в том, что в процессе поисков а процесс этот нудный и кропотливый каждый день появляются новые версии, вплоть до того, что Андрей в Дагестане, чуть ли не в Грузии, в Ингушетии и т.д. Называлось даже Лефортово, город Москва. И каждую версию нужно было по возможности тщательно проверить. Версия о том, что Андрей находится на той стороне, в селении Дуба-Юрт, у полевого командира Резвана Читигова, тоже имела право на жизнь и находила какие-то небольшие косвенные подтверждения. И до сих пор люди, которым я доверяю, работают над этой версией, я буквально сегодня-завтра жду от них вестей. Но, тем не менее, более реальна, более правдоподобна, к сожалению, версия о том, что Андрей находится в руках федеральных властей, и я знаю, где. Более того: я конкретно знаю, где. Но пока эта версия остается непроверенной, пока над ней работают люди, подвергая опасности в том числе себя, я не хотел бы и просто не имею права называть какие-то конкретные имена и адреса. Главный принцип в поисках моего друга Андрея не навредить.

И.МЕРКУЛОВА: В своей последней статье Вы ссылаетесь на офицеров ФСБ, которые сказали Вам, что Андрей у наших.

А.ЕВТУШЕНКО: Да, но офицеры той же службы послужили одним из источников дуба-юртовской версии о том, что Андрей в руках у чеченских боевиков, у полевых командиров. То есть этому источнику я как раз доверю меньше всего. Этот источник работает не на меня и не на Андрея - он работает на себя и на более высокие властные структуры. Другое дело, что, к сожалению, эта информация подтверждается из других, более достоверных, на мой взгляд, источников, которые можно назвать очевидцами.

И.МЕРКУЛОВА: Те же представители ФСБ сказали Вам, что обмен, видеокадры которого нам демонстрировали, это фальсификация и участвовали в нем с обеих сторон, не считая Бабицкого, представители ФСБ?

А.ЕВТУШЕНКО: Да, и это действительно так. В этом я сотрудникам ФСБ поверил сразу, просто потому, что я знаю Андрея. Я видел эти кадры. Идя по следу его не очень хороших приключений, я нашел машину с номером, которую мы видели на телеэкране, и, в конце концов, нашел людей, которые этим обменом занимались. Я даже не исключаю ту версию, что первоначально был нормальный сценарий обмена, но он в чем-то мог не сложиться, и этот сценарий решили раскрутить таким образом, как спектакль, чтобы иметь хоть какие-то возможности и основания - хотя здесь о правовом поле просто нельзя говорить - Андрея задержать еще. Я встретил человека, который мне говорил буквально следующее: Александр, ты видел того парня в маске, который схватил Андрея за руку? Так вот, это был я. Эти вещи подтверждают, что обмен на самом деле обменом не был.

И.МЕРКУЛОВА: Тогда возникает вопрос: на что надеялись спецслужбы, когда предъявляли общественности эту видеопленку, на которой все шито белыми нитками? Коллеги журналисты разбирали ее по косточкам и говорили о том, что чеченцы не берут за руку так, как взяли Андрея, что это типичный милицейский жест так схватить за руку. Вы тоже наверняка видели эту пленку. Вы место узнали?

А.ЕВТУШЕНКО: Да, я его, конечно, узнал, потому что и за прошлую войну, и между этими войнами был в этих местах не один раз. Мне его показали те люди, которые знают это определенно, то есть показали в масштабе до одного метра. Действительно, это то место. Но это не играет роли, это могло бы произойти где угодно.

И.МЕРКУЛОВА: Но это хотя бы территория подконтрольная?

А.ЕВТУШЕНКО: Несомненно. Эта территория расположена недалеко от полностью контролируемого федеральными войсками райцентра Шали, совсем недалеко от селения Нескер-Юрт, которое также контролируется федеральными восками. Там стоят блокпосты, там проезжают БТР, там находятся солдаты и т.д. Вы спросили, на что они рассчитывали. Я думаю, что это просто уверенность в собственной безнаказанности: так мы делаем, это значит, так надо, так лучше нам ли, стране ли, избирателям, налогоплательщикам. Там существует атмосфера пофигизма, атмосфера того, что я так сделал, и мне ничего за это не будет, а значит, ничего страшного, атмосфера психологической отмороженности. Кругом гибнут люди, одним больше, одним меньше Я вчера убил 20 человек, а сегодня убью, может быть, одного. Может быть, даже Бабицкого. Какая разница? Всего одного. И вот эта атмосфера отсутствия понимания ценности человеческой жизни, ценности личности, конечно, стирает какие-то грани, к которым мы здесь привыкли и к которым мы относимся нормально. Там эти грани стираются и превращаются в атмосферу безнаказанности.

И.МЕРКУЛОВА: Бабицкий не шпион. Что он мог такого наснимать в Чечне, что он мог такого узнать, чтобы понадобилось его таким способом нейтрализовать?

А.ЕВТУШЕНКО: Это мы с вами знаем, что он не шпион. Именно так мне его представляли сотрудники ФСБ: как шпиона, врага, лазутчика, как чужого человека, пособника, чуть ли не как террориста. Мы все помним, как министр Рушайло показывал эти кадры. Он говорил, что Андрей присутствовал и чуть ли не участвовал в этих пытках - наплевав на то, что фотографии эти не Бабицкого, наплевав на показания тех людей, которые были рядом с Бабицким: Маши Эйсмонт, чешского корреспондента и других людей. То есть гнется своя линия, несмотря ни на что: Андрей враг, значит мы с ним поступили, как считали нужным, как считали лучшим. К сожалению, немало людей поддерживают такую позицию.

И.МЕРКУЛОВА: Сегодня представитель властей Сергей Ястржембский заявил о том, что Бабицкий находится у боевиков, и скептически отнесся к Вашей сегодняшней публикации в Комсомолке, заявив о том, что Вы не представили прямых доказательств. Наверное, это обвинение имеет под собой основания?

А.ЕВТУШЕНКО: Давайте на секунду представим, что Ястржембский прав на сто процентов, то есть Андрея передали бандитам, террористам. Это извиняет власть, это ее оправдывает? Тем более что у меня есть доказательства свидетельская база того, что Андрей действительно в руках федеральных сил. Если бы у меня было сто десять процентов гарантии, я бы всю эту базу разложил и выложил. И дай бог, если я ошибаюсь, дай бог, если Андрей в руках боевиков, бандитов, террористов, которые на поверку оказываются более человечными, чем те люди, которые стерегут узников в фильтрационном лагере Чернокозово.

И.МЕРКУЛОВА: Вы готовы, может быть, не публично, а конфиденциально эти доказательства предъявить тем, кто занимается расследованием?

А.ЕВТУШЕНКО: Только не официальным властям. Официальным властям я не предъявлю пока никаких доказательств, потому что я не уверен, что они не будут обращены против Андрея Бабицкого.

И.МЕРКУЛОВА: В сегодняшней своей статье в Комсомольской правде Вы не исключаете, что Бабицкий действительно может располагать какой-то информацией, даже не связанной с боевыми действиями о возможности связи Басаева со спецслужбами

А.ЕВТУШЕНКО: Я хотел бы уточнить, что вся эта информация так или иначе связана с боевыми действиями. Другое дело, что она может быть закрытой, может быть секретной. Я там указываю - но это мои предположения, - что Андрей мог знать о связях Басаева с ГРУ, мог знать различные тайны так называемых коридоров, когда боевики свободно проходили в тот же Дагестан и обратно, выходили из Грозного и попадали в ловушки при этом, попадали на минные поля, что он мог знать тайны похищения именитых людей, тайны взрывов в Москве и в Волгодонске. Это же все не так просто делалось, это операции, которые были продуманы не одной умной головой, если отвлечься от результатов этих операций. Поэтому я уверен в одном: что так просто держать Андрея не стали бы просто потому, что он как журналист без аккредитации, которая не имеет под собой никакой правовой нормы, отправился в Грозный и работал там. Мы с ним проработали практически всю прошлую войну, работали на обеих сторонах линии фронта, никто к нам претензий не предъявлял. И не только мы: добрая сотня журналистов бывала и у боевиков, и в расположении федеральных сил, не имея особых аккредитаций. Это другая война, это война, которую контролируют спецслужбы.

И.МЕРКУЛОВА: Вы пишете, что всех пасут сотрудники ГРУ, сотрудники спецслужб. Как можно работать в таких условиях? Честно говоря, мне это не совсем понятно.

А.ЕВТУШЕНКО: Очень тяжело. Когда едешь на войну, обычно опасаешься бомб, снарядов, снайперов, последние чеченские события показали, что можно еще опасаться быть похищенным. Здесь же журналисты прежде всего бояться быть арестованными, посажанными в зиндан - в земляную яму - либо просто куда-то в тюрьму. Потом, может быть, они будут отпущены, но пять, шесть, восемь или десять дней в тюрьме это малоприятно. Опять же, допросы, расспросы, изъятие фото и видео материалов и т.д.

И.МЕРКУЛОВА: То есть это норма?

А.ЕВТУШЕНКО: Это там считается нормой, и этой нормы там боятся все, кроме тех, кого официальные пресс-службы сбивают в кучки и отправляют по официальным маршрутам с официальным сопровождением. Так мало что увидишь, тем более, если хочешь быть объективным. Потому что, естественно, объективного подхода, когда смотришь на проблему с одной стороны, быть не может.

И.МЕРКУЛОВА: А в прошлую войну работать было сложнее в этом смысле?

А.ЕВТУШЕНКО: В прошлую войну в этом смысле было работать проще. Тогда не пасли, то есть была возможность выезжать и в войска, и на ту сторону. Наверно, какие-то уроки спецслужбы из этого извлекли. Но это гипертрофированные уроки, они слишком искажены. Может быть, не должно быть полной свободы действий журналистов, но и не должно быть полных запретов, не должно быть палок, которые так или иначе вставляют в колеса при прохождении через посты, при общении с официальными и неофициальными лидерами, как чеченскими, так и российскими.

И.МЕРКУЛОВА: Почему не должно быть полной свободы в освещении того, что происходит?

А.ЕВТУШЕНКО: Возможно, есть секретные военные объекты, на которые журналист так просто попасть не может. Это я считаю вполне естественным. В каждой силовой структуре, в каждом военном конфликте есть свои маленькие тайны. И боевики, когда я был у них, тоже не водили меня по всем своим складам, тайным точкам, секретным базам, но показывали, конечно, гораздо больше и гораздо охотнее. И в этом мы и проигрывали прошлую информационную войну.

И.МЕРКУЛОВА: Я знаю, что Вы вместе с Андреем Бабицким занимались поисками двух питерских корреспондентов - Максима Шабалина и Феликса Титова. Вы можете что-то вспомнить об их судьбе? Уже давно нет о них никаких известий.

А.ЕВТУШЕНКО: С Максимом и Феликсом мы были лично знакомы. Мы жили в одной гостинице в Назрани, нам нравились эти ребята, у нас были обычные человеческие отношения. Поэтому когда они исчезли, мы попытались

И.МЕРКУЛОВА: Это было еще в ту войну?

А.ЕВТУШЕНКО: Это было в ту войну, в начале той войны. Если я не ошибаюсь, это были первые ребята, которые исчезли. Мы начали их искать когда специально, когда не специально, но, тем не менее, находясь примерно в том районе это Ачхой-Мартановский район, - мы всегда пытались узнать, где и как все это происходило. И, в конце концов, нашлись люди, которые рассказали нам эту историю. Ребят убил бандит, мерзавец, сволочь последняя Тачиев. Сейчас с него, к сожалению, это уже не спросится, потому что после войны он занялся вплотную бизнесом на людях, он воровал и русских, и чеченцев, кого-то продавал, кого-то убивал при оказании сопротивления. В конце концов, его убили из кровной мести родственники тех, кто попал в его лапы. Тем не менее, нам удалось узнать всю эту ситуацию, узнать, где похоронены, если можно так сказать, останки этих питерских ребят. Нам не показали конкретно то место, потому что эти люди хотели получить деньги за останки этих ребят, я не помню сейчас точной суммы, но в пределах миллиона рублей. Когда оказалось, что редакция не может выплатить такой суммы, а может выплатить половину, и нам об этом сообщили, Андрей поехал к этим людям, один, без меня я занимался тогда какой-то другой темой, - и сообщил им об этом. Когда ему сказали, что за эти деньги мы не отдадим останки, он, конечно, на них сильно наехал. Он ругался, кричал, потом мне рассказывали, что он называл их самыми последними словами, говорил: Как вы можете, сволочи? Где ваши чеченские обычаи, гордость и гостеприимство? Отдайте кости ребят за те деньги, которые смогли собрать! Ну, не получилось, потому что наверняка те люди были уверены, что, в конце концов, им отдадут всю сумму, на которую они рассчитывали. Потом война закончилась, войска ушли, туда пришли боевики, пришли новые порядки, пришла отвратительная традиция воровать людей, журналистов и прочих, и поэтому это дело закрылось. Это район между населенными пунктами Бамут и Орехово, приблизительно я мог бы показать это место на карте, чтобы все это узнать более подробно и забрать останки этих ребят и похоронить их как полагается. До этого, конечно, еще нужно работать на месте.

И.МЕРКУЛОВА: Это так называемые контролируемые районы, там, где сейчас находятся федеральные войска?

А.ЕВТУШЕНКО: Это район очень условно можно назвать контролируемым. Там все подразделяется на совсем контролируемые, полностью, не полностью, слегка и т.д. Этот район днем относительно контролируем, а ночью практически нет, ночью там довольно свободно передвигаются боевики.

И.МЕРКУЛОВА: Спасибо Вам. Я надеюсь, что все-таки Ваши поиски увенчаются успехом, будем надеяться на журналистскую солидарность.

А.ЕВТУШЕНКО: И на порядочность наших властей.

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы был Александр Евтушенко, специальный корреспондент газеты Комсомольская правда.