- освещение в СМИ антитеррористической операции в Чечне; - ситуация с корреспондентом радио "Свобода" Андреем Бабицким; - правила ведения пр - Михаил Лесин - Интервью - 2000-02-22

22 февраля 2000 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" министр по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций Михаил Лесин.

Эфир ведет Алексей Венедиктов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я хотел бы сегодня поднять две темы. Первая это грядущие президентские выборы в той сфере, в какой отвечает ваше министерство, т.е. в освещении. И вторая это, естественно, освещение событий в Чечне и история с Андреем Бабицким. Я хотел бы начать с президентских выборов. Сегодня состоялась коллегия вашего министерства, там выступала вице-премьер Валентина Матвиенко, которая признала то, что средства массовой информации в думских выборах, как я понял, заходили за рамки всего, чего могли зайти. У Вас тоже такое ощущение?

М.ЛЕСИН: Одновременно она признала и то, что думские выборы прошли в рамках закона. Министерство в свою очередь полностью выполнило те функции, которые предписаны законом министерству, по соблюдению предвыборного законодательства. Эту тему можно обсуждать с точки зрения морали, с точки зрения нравственности, но, поскольку министерство является органом исполнительной власти, мы обязаны рассматривать всю предвыборную агитацию только с точки зрения закона. И, соответственно, делаем это таким образом. Если средство массовой информации не нарушает Закон о средствах массовой информации, значит это взаимоотношение между средством массовой информации и конкретным субъектом, который был недоволен или считает, что средство массовой информации каким-то образом оклеветало его или сделало еще что-то в его адрес.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Говорят о сливе компромата. Мы не говорим о думских выборах, мы сейчас пытаемся перенести то, что было на думских выборах, и понять, будет ли то же самое на президентских выборах. Будут ли не информационные войны Там не было информационных войн, на мой взгляд, там были войны средств массовой информации с отдельными кандидатами в Государственную Думу. Вы прогнозируете, может быть уже как эксперт, что такая кампания, по такому же накалу будет во время президентских выборов?

М.ЛЕСИН: Во-первых, надо признать, что опыт российских выборов всегда демонстрирует, что думская кампания очень сильно отличается от президентской кампании. Поскольку в думской кампании мы все-таки имеем дело в основном с партиями, объединениями, движениями, а в президентской с индивидуумами, которые немножко по-другому позиционируются и на политическом поле, и в средствах массовой информации. Плюс, Закон о выборах президента, на самом деле, уже предусмотрел массу вещей, которые ранее возможно было трактовать по-разному, т.е. у них было двойное трактование. Соответственно, у средств массовой информации появляется очень четкий коридор, в рамках каких возможностей они могут действовать в предвыборной кампании. В том числе в рамках агитации.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы лично ожидаете нечто подобное?

М.ЛЕСИН: Еще раз, я категорически отказываюсь от терминологии "информационная война" или "слив компромата", поскольку это абсолютно неправильные термины. Есть Закон о средствах массовой информации, есть Закон о выборе депутатов. Я предпочитаю оперировать только в рамках этих законов. В отношении того, о чем Вы спрашиваете, я считаю, что президентская кампания будет иметь другой характер, несомненно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Более спокойный?

М.ЛЕСИН: Обычно да. Пока мы имеем дело только с несколькими нарушениями, как средств массовой информации, так и непосредственно самих кандидатов. Мы провели с Центризбиркомом совместно рабочую группу, уже вынесли определенные предложения для ЦИКа. Естественно, если ЦИК в ближайшее время рассмотрит эти предложения, то будут приниматься решения по этим нарушениям.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Некоторые из кандидатов в президенты занимают довольно высокие должности и сами по себе являются объектом интереса средств массовой информации, не только потому, что они кандидаты. Понятно, исполняющий обязанности президента премьер-министр Путин и, скажем, лидер фракции Григорий Явлинский в одном положении (в разном, но в одном), а менее известные люди, которые не занимают официальных должностей, - в другом положении. Как здесь уравнять шансы на информационное освещение?

М.ЛЕСИН: Шансы, на самом деле, в рамках предвыборной кампании у всех одинаковые, и это предусмотрено законом. Т.е. те возможности, которые предоставляют средства массовой информации для проведения агитации

А.ВЕНЕДИКТОВ: Прямой агитации?

М.ЛЕСИН: прямой агитации в период предвыборной кампании, абсолютно одинаковые как по объемам, так и по средствам, которые кандидаты могут затратить. Тем более что это ограничивается избирательным фондом. Те действия, которые происходят в отношении тех или иных кандидатов, которые одновременно являются значимыми для общества, это две разные вещи, их надо разводить, несомненно. Никто не отнимает права у тех кандидатов, которые не занимают должность, тоже создавать какие-то поводы для того, чтобы на них обращали внимание средства массовой информации.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Если, скажем, и.о. президента просто едет в Волгоград, естественно, с ним едет вся пресса и показывает каждый его жест. Если, скажем, депутат NN хочет привлечь внимание и поехать в Волгоград, Вы же понимаете, малое количество камер с ним поедет.

М.ЛЕСИН: Опять же, мы разделяем работу непосредственно исполняющего обязанности президента или лидера фракции в Думе и проведение рекламной кампании. Вы что, предлагаете исполняющему обязанности президента не делать свою работу?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я задаю вопрос.

М.ЛЕСИН: Закон сегодня не обязывает кандидата в президенты уходить в отпуск на время проведения предвыборной кампании. Соответственно, это не противоречит тому пониманию, в том числе законодательного собрания, как должна происходить рекламная и пропагандистская кампания. Поэтому здесь нет никаких противоречий. Это две абсолютно разные функции: выполнять свою работу, осуществлять ее на рабочем месте и пропагандировать. Путин или Явлинский же не призывают в своей поездке: "Выберите меня". А что, можно подумать, что до этого Явлинского или Путина никто не знал, что ли?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Он повышает пенсии. Для этого не надо говорить: "Выберите меня", можно просто повысить пенсии или сказать ценам на водку: "Стоять!" и они стоят.

М.ЛЕСИН: Вы хотите, чтобы

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это вопрос. Я ничего не хочу, я задаю вопрос.

М.ЛЕСИН: Я понимаю, но я отвечаю таким образом. Вы хотите, чтобы исполняющий обязанности президента или председатель правительства не выполнял свою работу? Пускай пенсионеры до конца выборов не получают повышения пенсий. Давайте спросим у пенсионеров, что выгоднее и правильнее, на их взгляд, сделать - повысить пенсии в тот момент, когда мы можем это сделать, или бояться: а вдруг это станет элементом предвыборной кампании и меня в чем-то обвинят. Или что, не поздравлять военных с праздником 23 февраля, не поздравлять женщин с праздником 8 марта? Это обязанности и.о. президента, он должен это делать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я говорю о равенстве при выборе тогда в освещении этих событий. Т.е. нет возможности так ограничить, да?

М.ЛЕСИН: На сегодняшний день закон, во-первых, так не ограничивает. А во-вторых, я еще раз говорю, что, если выполняется своя работа, нет никаких оснований не выполнять ее.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Таким образом, если депутаты Государственной Думы, которые являются одновременно кандидатами в президенты, в средствах массовой информации рассказывают о своей работе как депутатов, это не нарушение закона, это не агитация за себя?

М.ЛЕСИН: Как депутаты, нет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Еще один вопрос, связанный с тем статусом, который имеет ваше министерство. Вы представляете интересы граждан перед государством или защищаете интересы государства в области информации?

М.ЛЕСИН: Мы осуществляем реализацию государственной политики в отношении средств массовой информации и предприятий, которые входят в отрасль полиграфии и средств массовых коммуникаций. Т.е. выполняем функции органа исполнительной власти, которые формируют, контролируют и выполняют те законы, которыми регламентируется это поле поле печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Получается, что вы тогда, по идее, предоставляете преимущество государственным СМИ перед негосударственными, да?

М.ЛЕСИН: Это невозможно, потому что есть закон, и ровно так же любое негосударственное СМИ, как предприятие, может обратиться в суд, и суд обязан будет разобрать ситуацию либо предоставления дополнительных каких-то льгот, либо отсутствия конкуренции на этой площади. Это право, в законе всё это предусмотрено.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В Совете Федерации все мои коллеги, которые там были, и мой корреспондент, обратили внимание на ту полемику, которая у Вас случилась с мэром Москвы Юрием Лужковым. Но за этой полемикой, на мой взгляд, осталась очень важная вещь, которую Вы говорили в своем выступлении и которую сейчас уже начинают комментировать губернаторы, - о создании жесткой вертикали в СМИ, прежде всего в государственном телевидении. Чем обусловлена необходимость сейчас создания жесткой вертикали государственных средств массовой информации, прежде всего телевидения? Почему именно сейчас Вы с этим выступили?

М.ЛЕСИН: На самом деле, я не выступил с этим сейчас. У меня сложилось в Совете Федерации достаточно странное ощущение, что членам Совета Федерации тоже показалось, что жесткая вертикаль и единый жесткий технологический комплекс государственных электронных средств массовой информации начал вчера создаваться. На самом деле, он начал создаваться почти два года назад. Просто сейчас уже чувствуется и видят губернаторы результаты организации этого комплекса государственных электронных средств массовой информации.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но почему-то выступают не с восторгом за.

М.ЛЕСИН: Не с восторгом, потому что ситуация сложилась таким образом, что этот холдинг является федеральным ресурсом и находится в федеральном подчинении. Естественно, что региональная составляющая учитывается только с точки зрения деятельности средств массовой информации, непосредственно входящих в состав ВГТРК. А сама организационно-правовая форма предусматривает исключительно федеральное подчинение. Я думаю, что здесь основной интерес губернатора лежит в том, что, поскольку была продемонстрирована определенная эффективность, другая немножко эффективность средств массовой информации, губернаторы начали задумываться, в том числе о собственных затратах, которые они в течение длительного времени делают в средства массовой информации, но, к сожалению, не получают или не могут получить по тем или иным причинам ту эффективность, которую они предполагали. Не секрет, что рынок средств массовой информации в основном первично формировался не по коммерческому принципу, а по принципу политических интересов. Каждый региональный или городской руководитель стремился получить какое-то СМИ, впрямую или косвенно. Таким образом формировали рынок. Естественно, сейчас, когда стали оценивать те вложения, которые сделаны, начали смотреть эффективность не очень эффективно. Естественно, они задумываются, обращают внимание на эту ситуацию.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Получается, что центр забирает к себе руководство ВГТРК. Правильно я понимаю, что идет усиление централизации?

М.ЛЕСИН: Централизации ровно в той компании, которая называется "Федеральное государственное унитарное предприятие". Ровно те функции, которые прописаны в уставе компании, выполняются.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я не думаю, что таким заявлением Вы успокоите губернаторов, честно говоря.

М.ЛЕСИН: Несомненно, мы их не успокоим. Несомненно, мы их еще больше напряжем. Еще раз я говорю о том, что Федеральное государственное унитарное предприятие "Всероссийская государственная телерадиовещательная компания", несомненно, будет выполнять в основном федеральную задачу, поставленную и, соответственно, прописанную в уставе. Естественно, что максимально будут предоставлены возможности региональных государственных телерадиокомпаний для освещения внутренней жизни региона и для информационного доступа зрителей и граждан, проживающих в регионе. Но это федеральная компания, и она будет выполнять эту задачу.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Можете ли Вы мне сказать Вашу личную точку зрения на изменение кнопок "первая" на "вторую", насчет необходимости, возможности, теоретического желания? Если это государственное предприятие, перевод на первую кнопку кажется логичным. Или, наоборот, это вызовет что-то другое?

М.ЛЕСИН: Во-первых, за прошедшее время полностью исчезло понятие первой кнопки как технической составляющей. Что вообще вкладывалось в понятие "первая кнопка"? Раньше канал Останкино, Первый канал, как всем известно, шел без возможности технической врезки в этот канал региональных структур.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Его нельзя было перекрывать своими программами.

М.ЛЕСИН: Да. И этот вопрос решался технически. А второй канал имел такую возможность, имел возможность технической врезки региональных структур и в части гражданской обороны, и в части каких-то мобилизационных предприятий. Соответственно, первая кнопка считалась ценнее с точки зрения демократии и свободы СМИ, потому что невозможно никак прикрыть. Так за это время серьезные изменения произошли. Останкино, ОРТ, теперь, наоборот, создало систему региональных врезок, потому что есть необходимость продажи региональных рекламных ресурсов, есть необходимость какого-то размещения региональных программ в эфире. Соответственно, технические возможности того или иного канала и вообще сети распространения абсолютно уравнялись. Сегодня нет задачи менять кнопку. Просто есть цифра "один" и есть цифра "два", к которым все привыкли. Вот Вы, когда берете телевизионный пульт, на какую кнопку нажимаете?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Первую.

М.ЛЕСИН: Первую.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вообще, я на четвертую, но это не имеет значения.

М.ЛЕСИН: Это уже Ваши привязанности, но в принципе нормальный стандартный телезритель нажимает, конечно, на первую кнопку. И это дает определенный дополнительный рейтинг в том числе ОРТ. Но техническая составляющая просто перестала существовать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В связи с этим психологическим явлением с первой кнопкой, нет ли понимания того, что государственный канал должен быть на первой? Я возвращаюсь к своему вопросу, Вы же не дали мне ответа. Вы сказали, что технически уравняли, а психологически нет. В связи с этим, нет ли желания первый государственный канал перевести на первую кнопку?

М.ЛЕСИН: Нет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Лично у Вас нет такого желания.

М.ЛЕСИН: Ни у кого нет такого желания. Может быть, я не очень внятно объяснил техническую составляющую

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, техническую хорошо.

М.ЛЕСИН: Нет такого желания и нет такой необходимости.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мы переходим к вопросу о Чечне. Первый вопрос, конечно, связан с Андреем Бабицким. Ситуация развивается, Андрея до сих пор не слышно и не видно. Я понимаю, что здесь ситуация и этическая, и политическая. Я бы хотел, чтобы Вы сформулировали свое отношение к этому и как гражданин, и как министр. Может быть, придется разделить, не знаю.

М.ЛЕСИН: Я начну с того, что скажу о своей позиции как гражданина. В одном из репортажей Бабицкого он сказал, что чеченцы перерезают горло солдатам не потому, что они садисты, а потому, что они таким образом пытаются сделать войну более выпуклой, зримой, яркой, достучаться до общественного мнения. Как гражданин я просто категорически не могу не то что согласиться, а вообще не могу понять, как можно говорить такие слова. Соответственно, если ему тоже завтра перережут горло, это будет вот такая выпуклая ситуация, давайте достучимся до общественного мнения. Поэтому работу Бабицкого как журналиста я бы оценил как работу пропагандистскую, только со стороны той, не российской. При том, что он является российским гражданином и находился там как журналист российский, в принципе. Неважно, где он работает, на радио "Свобода" или еще где-то.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но если он говорил то, что он видел и знает? Он знает, что чеченцы делают это для этого, например. Меня там не было, я не могу судить.

М.ЛЕСИН: Значит, так вот он эмоционально оценивает увиденное, да? Соответственно, я, как гражданин, говорю, что а вот если бы те солдаты, которые его задержали в связи с тем, что он выходил вместе с чеченскими бандитами из Грозного, увидели бы его по-другому и пустили бы ему пулю в лоб, он бы согласился с такой свободой восприятия? Я думаю, что нет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вопрос этих чеченских бандитов, которые перерезают горло русским солдатам, и вопрос тех солдат, которые без суда пускают пулю в лоб, это вопрос суда. Мы говорим о журналисте Бабицком, правильно?

М.ЛЕСИН: Мы говорим в первую очередь о человеке, гражданине, субъекте гражданского права, который выходил с территории, занятой бандитами, в сопровождении бандитов, где и был задержан. И было продемонстрировано удостоверение журналиста, подписанное не кем-нибудь, а Масхадовым, где было написано: "Оказывать максимальное содействие всем структурам на территории независимой свободной Чеченской республики". Давайте представим на секундочку: Великая Отечественная, и в Москве задержан журналист, у которого Геббельсом подписано заявление; "Буря в пустыне", американцы обнаруживают американца-журналиста с подписанным с той стороны заявлением. Какая была бы реакция?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Как я понимаю, про "Бурю в пустыне" и вели репортажи из Ирака, в том числе прямые, а удостоверение аккредитации было подписано не Саддамом Хусейном, но

М.ЛЕСИН: Какие ограничения сейчас есть у журналистов? Никаких. Просто надо пройти стабильную процедуру, абсолютно понятную, которая в том числе направлена на безопасность журналистов, поскольку у нас же есть прецеденты, когда журналистов точно так же захватывали, требовали выкуп. И коллега из вашего холдинга тоже, в том числе, какое-то время находилась там! И все потратили огромное количество сил, чтобы ее вызволить оттуда.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но это дело журналиста и его редакции. Это его ответственность. Если он отказывается от сопровождения

М.ЛЕСИН: Несомненно. Но мы обговорили сейчас ситуацию с точки зрения гражданина и эмоций.

А.ВЕНЕДИКТОВ: "Не нравится не слушай" это называется все-таки. Если не согласен внутренне, выключи кнопку.

М.ЛЕСИН: Да в общем-то, я и не слушал, по большому счету, и точно не согласен внутренне. Давайте разберем это с точки зрения происходящих процессов. Бабицкий был задержан как человек, выходящий с территории, где находились боевики. При нем имелись определенного рода документы. Естественно, что в таком режиме люди, которые его задерживали, сочли правильным его задержать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Знаете, что мне это напоминает? В первую чеченскую войну журналисты, у которых были аккредитации - не помню, как это тогда называлось, центр в Моздоке, - чеченцы объявляли их всех шпионами ФСК. И то же самое, т.е. зеркально, то, что делали сейчас российские власти с Бабицким, то делали чеченцы ровно в ту войну: объявляли шпионами (у них были за подписью командующего объединенной группировкой тогда). Разница-то есть между бандитами, как Вы говорите, и государственной властью России?

М.ЛЕСИН: Несомненно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Что же ведут-то себя одинаково?!

М.ЛЕСИН: Вы вспоминаете 1995-1994 годы. Скажите, вы, как средство массовой информации, испытываете проблемы с поступлением информации из Чечни?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Конечно.

М.ЛЕСИН: Какие?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я имею информацию только с федеральной стороны.

М.ЛЕСИН: Почему? Вы можете аккредитовать журналиста и поехать на территорию, занятую бандитами. Почему Вы не посылаете своих журналистов туда?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я не посылаю после истории с Масюк, я могу сказать честно.

М.ЛЕСИН: Правильно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я не посылаю, но это моя ответственность. Но ответственность других редакций это их ответственность.

М.ЛЕСИН: Абсолютно. Но, значит, Бабицкий имел такое желание и постоянно делал репортажи только оттуда. У него не было российской аккредитации. Я абсолютно уверяю, что если бы у него была российская аккредитация, то у него бы не возникло проблем, с какой территории он вещает и что он говорит.

А.ВЕНЕДИКТОВ: У него журналистское удостоверение.

М.ЛЕСИН: Какое?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Журналист радио "Свобода"

М.ЛЕСИН: Подписанное Масхадовым?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, почему Масхадовым?

М.ЛЕСИН: Есть порядок аккредитации журналистов, которые работают в Чечне. Перед тем как поехать на эту территорию, они должны заявить о том, что они собираются туда ехать, зарегистрироваться, в том числе в целях собственной безопасности, и получить удостоверение с фотографией, которое действительно для всех органов, осуществляющих контртеррористическую операцию.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо. Предположим, хотя можно спорить о законности этой аккредитации, что нарушение правил аккредитации еще не ведет к задержанию журналиста и затем к довольно странной истории, даже если по датам посмотреть, с его передачей, обменом не знаю, не будем сейчас играть словами. Отсутствие аккредитации это не повод.

М.ЛЕСИН: Мы говорим о том, что это явный повод для того, чтобы проверить человека, кто он такой, чем он занимается, действительно ли у него подлинные документы, имел ли он какую-то связь, стрелял он по русским солдатам, участвовал ли он. Если он заявляет, что отрезание головы, может быть, он рядом стоял, когда нашего русского солдата просто убивали, беззащитного, безоружного, плененного, просто ножом отрезали голову. Может быть, он рядом стоял и помогал, за ноги держал, никто же не знает!

А.ВЕНЕДИКТОВ: Презумпцию невиновности никто не отменял.

М.ЛЕСИН: Следствие, пожалуйста.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но следствие выпускает его в Москву под подписку о невыезде в Москве. Проверяйте!

М.ЛЕСИН: Давайте по порядку. Вот задержали. Обязано следствие проверить все возможные, гипотетические ситуации, которые могли быть, если этот журналист таким образом, с таким смаком описывал ситуацию убийства собственного солдата, который с оружием в руках защищает его собственную задницу, извините? Забрали, начали проверять. Как себя вел Бабицкий? Он давал разные показания, он давал странные вещи.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, очень много странного.

М.ЛЕСИН: И абсолютно было непонятно в отношении того, действительно он принимал участие в террористической операции или не принимал участия. Следствие обязано было в этом разобраться.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо. Следствие приняло решение: подписка о невыезде, депортация в Москву.

М.ЛЕСИН: Да. Я лично рассматриваю эту ситуацию таким образом. У Бабицкого был выбор. Он мог отправиться в Москву под подписку о невыезде, и федеральные власти, которые там занимались в том числе его расследованием, предложили: есть возможность уйти обратно, туда. За это мы можем получить пять жизней. Согласны с этим? Бабицкий сказал: "Согласен".

А.ВЕНЕДИКТОВ: Когда согласие дается в тюремной камере Мы не знаем, что говорили следователи, мы не знаем, что говорили люди, которые давали ему на подпись эту бумагу, мы не знаем этих полевых командиров, которых мы почти всех знаем с первой войны, которые просили. Вы знаете, в этой истории, казалось бы, именно ваше министерство, которое не министерство пропаганды и правды, должно профессионально разбираться.

М.ЛЕСИН: А мы профессионально разбирались с этим вопросом.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы считаете, что вы закончили?

М.ЛЕСИН: Мало того, мы получили максимальный объем информации. Я был в Чечне и разговаривал с людьми, которые непосредственно проводили следственные действия. Я не обнаружил никаких, на мой взгляд, нарушений журналистской деятельности. Просто не обнаружил. Бабицкий не силой был куда-то передан, это было его личное желание, на что есть заявление его, что он согласен и готов на уход туда.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я не могу Вас спрашивать, почему он не выходит на связь. Вы, конечно, не знаете.

М.ЛЕСИН: И никто не знает, на самом деле. Все требуют ответа на этот вопрос, требуют ответа на этот вопрос от федеральных органов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Конечно.

М.ЛЕСИН: Не могут ответить. Как Вы думаете, если бы был какой-то суперсценарий, который бы разыгрывался, неужели не осталось потенциала, чтобы все сорганизовать так, чтобы был звонок, чтобы было подтверждение?! Да конечно, все это можно было сделать! К чему? Абсолютно понятно, что сегодня действительно федеральные власти не знают, что происходит непосредственно с Бабицким. Мало того, есть оперативная информация о том, что сами чеченцы используют Бабицкого сегодня как прикрытие, потому что понятно, что в том месте, где Бабицкий будет содержаться, российские войска не будут проводить агрессивную борьбу с бандитами, потому что могут убить Бабицкого, и брать на себя эту ответственность никто не хочет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, будем надеяться, наше общее с Вами желание, чтобы Бабицкий вернулся в Москву и рассказал, как все было.

М.ЛЕСИН: Я думаю, что это расставит все на свои места, в том числе и со стороны Бабицкого. На сегодня точно известно, что он жив.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был министр по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций Михаил Лесин.