Милитаризация страны. За и против - Николай Московченко, Олег Затулкин - Интервью - 2000-02-16

16 февраля 2000 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Олег Затулкин, зам.начальника отдела Оперативного управления Федеральной пограничной службы, полковник, разработчик операции по высадке Аргунского десанта, и Николай Московченко, координатор по работе с военнослужащими, подполковник запаса.

С.КОРЗУН: Тема недели у нас это привычки. Давайте с этого и начнем. Какая самая полезная привычка у военного? Что по этому поводу говорит Устав и что говорят ваши собственные рассуждения?

О.ЗАТУЛКИН: Как всегда, самая правильная привычка у военных это пунктуальность во всем и всегда.

С.КОРЗУН: В гражданской жизни мешает?

О.ЗАТУЛКИН: Наоборот, помогает.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Я знаю вредную привычку военного это курение и все, что с ним связано.

С.КОРЗУН: А что ж вредная? На войне даже в паек входит.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Мы же говорим не об условиях боевых действий, мы же говорим о мирной жизни.

С.КОРЗУН: А полезная какая?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Я бы согласился, что пунктуальность. Это внутренний стержень, который дается с первых шагов на военной службе.

О.ЗАТУЛКИН: Да, это образ.

С.КОРЗУН: Страна живет в условиях мирного или военного времени? События в Чечне.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Мы же понимаем, что идут сводки боевых действий из Чечни. Есть очаг, есть локальный конфликт, и он на определенной территории. Но он может быстро перекинуться. Вы же видели, смотрели информацию взрывы в Москве. Это мирное время или не мирное?

С.КОРЗУН: На Ваш взгляд?

Н.МОСКОВЧЕНКО: На мой взгляд, не совсем мирное время. То, что сейчас происходит в Чечне, - это, конечно, локальный вооруженный конфликт. Идет антитеррористическая операция, она развивается по своим законам. На войне как на войне.

О.ЗАТУЛКИН: Я считаю, что та операция, о которой идет речь, называется она контртеррористическая операция в Северокавказском регионе. Конечно, приближаясь ближе к территории Чеченской республики, ощущаешь, что военное все-таки время, условия более напряженные, чем в других регионах Российской Федерации. Но все-таки я считаю, что военные люди выполняют свою задачу в соответствии с теми приказами, которые им ставит руководство.

С.КОРЗУН: Последнее развитие событий, может быть самое яркое, в этом это объявление (оно вообще-то когда-то два раза в год было, а то и чаще) о призыве офицеров запаса. Даже, по-моему, два раза в год не объявляли обычное дело. Почему, на ваш взгляд, объявление о том, что офицеров запаса будут призывать на сборы, вызывает в последнее время столько шума?

О.ЗАТУЛКИН: Думаю, что этот вопрос не в моей компетенции, но я могу свое личное мнение выразить. Вы знаете, что раньше была система подготовки офицерских кадров, в том числе и офицеров запаса. Сборы, которые проводились, были регулярными и большую пользу приносили в повышении боевой готовности. В настоящее время, я думаю, просто-напросто возродили эту систему. Вы знаете, что в будущем времени будет вводиться и начальная военная подготовка в средних учебных заведениях. Я думаю, это все на пользу.

С.КОРЗУН: Готовимся к большой войне?

О.ЗАТУЛКИН: Нет. Хотя, с другой стороны, военные должны всегда быть готовы к войне.

С.КОРЗУН: Военные, это Вы очень хорошо сказали. Но в школах вводится начальная военная подготовка, офицеров запаса, которые уже давно работают кто в бизнесе, кто в государственных учреждениях, именно их призывают на сборы. Почему именно сейчас?

О.ЗАТУЛКИН: Может быть, это только совпадение.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Если проследить все этапы т.н. военной реформы, я могу сказать, что сейчас миллионы офицеров того среднего звена, которого не хватает в армии, они сейчас бродят по России. Кто занимается бизнесом, кто ушел в другие структуры, кто открыл свое дело, кто где-то в охранных предприятиях участвует. Поэтому нехватка среднего офицерского корпуса и сказывается на этом. И не от хорошей жизни Действительно, такая система существовала. Может быть, о ней так не говорили, но призывали офицеров запаса, ребят, окончивших институты, и они проходили определенную практику. Но тогда не было такого отношения к этому. А сейчас повышенное внимание общества, потому что идут боевые действия. Конечно, люди думают, что не дай Бог после этих сборов кто-то попадет в Чечню.

С.КОРЗУН: Вот, наверное, ключевые слова. На самом деле, насколько реально попасть в Чечню после этих сборов, против своей воли? Понятно, что набор на добровольной основе это набор, и каждый человек волен

Н.МОСКОВЧЕНКО: Я не думаю, что человек, прошедший такую подготовку за ограниченное время, будет призываться в район боевых действий. Для этого хватает офицеров-профессионалов. Я считаю, что такие вещи исключены.

С.КОРЗУН: Хватает ли? Олег, скажите, как практик.

О.ЗАТУЛКИН: То, что сказал Николай Михайлович, - что среднее звено офицеров у нас существенно слабое, - да, это факт. Это все следствие того, что служба в армии была в свое время непрестижной. Как сегодня, я думаю, каждый человек должен свое личное мнение иметь. А то, что мы речь ведем о профессионализме в армии, - да, конечно.

С.КОРЗУН: Я по поводу призыва. На Ваш взгляд, необходим ли в той части, о которой Вы имеете хорошее представление, призыв офицеров запаса для пополнения, доукомплектовки военных частей?

О.ЗАТУЛКИН: Да, необходим, но речь не идет о тех частях, которые выполняют задачу на территории Чеченской республики.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Давайте посмотрим на эту проблему немножко с другой стороны. У нас еще не в далеком прошлом было два блока Варшавский договор и блок НАТО. Варшавский договор распущен. Блок НАТО, по идее, создавался в противовес этому блоку, и он должен был бы прекратить свое существование. Но мы видим стремительное расширение НАТО на Восток. Страны Прибалтики заявили о своем желании неуемном вступить в этот блок, наши бывшие члены по Варшавскому договору: Венгрия, Польша, Румыния, Болгария заявили о таком стремлении. Мы видим, что НАТО приближается к нашим границам, хотели бы мы этого или не хотели. А какие мы даем для этого основания? Мы говорим об оборонительной военной доктрине, а НАТО идет к нашим границам. Где логика? Поэтому, мне кажется, эти вынужденные шаги государства. Необходимо держать порох сухим.

С.КОРЗУН: Для Вас однозначно НАТО это потенциальный противник России?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Давайте посмотрим еще на недавнюю историю т.н. операцию в Югославии по оказанию гуманитарной помощи и предотвращению гуманитарной катастрофы. Наши средства массовой информации так подавали эту акцию, что необходимо прекратить бедствия. На самом деле, под шумок Вы знаете, у военных есть такой прием: "пустить дымовую завесу". Когда необходимо что-то сделать скрытно, пускается дымовая завеса. Вот это была дымовая завеса. На самом деле, страны НАТО провели испытание новейших вооружений, связанных с высокоточным оружием, - крылатых ракет наземного, морского, воздушного базирования. Ракеты шли под старым грифом, но на самом деле это были новейшие ракеты.

С.КОРЗУН: Хорошо. Но сейчас немного не об этом. Ведь сейчас же в миротворческих силах наши участвуют точно так же, наряду с натовскими силами, напомню об этом. Олег, Ваше мнение: НАТО наш противник потенциальный или Россия может быть интегрирована в его структуру? Не случайно приезжает к нам генсек НАТО и ведет переговоры на самом высоком уровне.

О.ЗАТУЛКИН: Конечно, может быть, в рамках программы Партнерство во имя мира мы можем интегрироваться. Но не до такой степени, чтобы вступить в НАТО.

С.КОРЗУН: Почему? Где ограничитель? Если раньше, Николай совершенно справедливо сказал, оба эти блока противостояли друг другу, то сейчас геополитическая ситуация принципиально иная.

О.ЗАТУЛКИН: Да. Раньше были блоки, сейчас Россия осталась в едином лице.

С.КОРЗУН: Во враждебном окружении?

О.ЗАТУЛКИН: Я бы так не стал говорить, но, во всяком случае, опыт всех конфликтов в мире происходит не без участия НАТО.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Зачем прибалтам вступать в НАТО, вы мне скажите?

С.КОРЗУН: Для того чтобы обеспечить свою безопасность.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Кто им угрожает? Россия угрожает прибалтам? Ведь на плечах России прибалты получили независимость.

С.КОРЗУН: Много других вопросов. А почему Грузия стремится? Да потому, что конфликт, наверное, не решается с участием российских миротворческих сил Только что прошла информация о том, что Россия и НАТО в результате визита генсека НАТО в нашу страну договорились о дальнейшем сотрудничестве. Возвращаемся к тому, в каких формах оно возможно. Во враждебном ли окружении находится Россия? Олег, Вы это отрицали, но не слишком уверенно. Может ли Россия быть партнером НАТО в большинстве, если не сказать во всех акциях, проводимых этим блоком в мире?

О.ЗАТУЛКИН: Безусловно, может, если это не затрагивает национальные интересы Российской Федерации. На сегодняшний день то, что сейчас происходит в Чеченской республике, явно беспокоит наших западных соседей. Те заявления, которые публично делались в США и в Европе, не в пользу того, что проводит сейчас высшее командование на территории Чеченской республики. Но я считаю, что военные делают свое дело и продолжают делать с доблестью и честью.

С.КОРЗУН: Накал этих высказываний за последнее время заметно спал. Более того, президент Клинтон в своем обращении по каналам Интернет даже признал, что Россия вправе решать свои проблемы, не забыв отметить некие лишние вещи, которые были в результате этой операции проведены.

О.ЗАТУЛКИН: Естественно. Это еще раз подтверждает, что курс и политика, проводимая нашим руководством, правильная. Естественно, они не могут отрицать того, что мы боремся с терроризмом на территории Чеченской республики, который приобрел такой громадный масштаб. Это существенное положение дел.

С.КОРЗУН: Правильный и единственно правильный. Согласитесь, Николай?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Я хочу вот о чем сказать. Живут два соседа. Один сосед расчищает завалы на своем поле, вскапывает грядки, а другой, перекладывая из одной руки в другую дубинку, кричит ему о нарушении прав человека. Как такие соседи могут существовать, как Вы думаете? Это Вам о дружбе с НАТО. А по поводу высказывания в США, недавно директор ЦРУ Джордж Теннет заявил на слушании в Конгрессе, выступая на закрытых слушаниях в сенатской комиссии по разведке Конгресса США, что Чечня является рассадником международного терроризма и она превращается в визитную карточку нового тысячелетия: туда будут стекаться террористы, проходить там подготовку и действовать по всему миру. Они понимают, что это действительно рассадник, и рано или поздно это положение надо было изменять.

С.КОРЗУН: Насчет соседей. Я обычно не спорю с гостями, моя задача вынуть из вас информацию и представить ее слушателям, но в этой аналогии, почему тогда Россия живет с бюджетом меньше Чехии, а сосед, который вместо того, чтобы работать, размахивает дубинкой, живет с самым большим в мире бюджетом?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Я с Вами не согласен. Давайте посмотрим на факты. Если в прошлом году бюджет Пентагона составлял 50 млрд. долларов, то в этом году он составляет 60 млрд. долларов. В основном он направлен на создание высокоточного оружия, на то оружие, которое прошло испытания. Это уже мы говорим о войнах шестого поколения, бесконтактных войнах, когда на территорию противника не будет ступать нога пехотинца, морского или обыкновенного, когда будет нанесен урон экономике страны, когда будет нанесен ощутимый удар по Вооруженным силам, они будут уничтожены. Тогда уже можно говорить о смене режима. Тогда вступают в действие разные механизмы, вплоть до оппозиции. Вот какие цели преследуются в войнах шестого поколения.

С.КОРЗУН: Хорошо. Упомяну только, что имел в виду в целом бюджет страны, не только его военную часть. Понятно, что он в Соединенных Штатах намного превосходит

Н.МОСКОВЧЕНКО: Поэтому бюджет Пентагона в несколько раз превосходит бюджет России.

С.КОРЗУН: Хорошо. Наше бесконтактное вакуумное оружие это тоже, как Соединенные Штаты в Югославии, так и мы теперь испытываем на территории своего государства?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Дело в том, что это оружие уже давно было изобретено, оно давно стоит на вооружении. Я недавно вернулся из Аргунского ущелья, где проводилась операция, где был высажен сначала десант, а потом подтянуты пограничники. Боевики просто оттуда бежали, потому что, когда в их расположение зашли десантники, там еще мясо в котлах кипело, оно не успело остыть. Оттуда боевики ушли, бросив оружие, бросив противогазы, достаточное количество медикаментов, других сопутствующих военному снаряжению средств. Поэтому сказать, что там все идет очень мирно Это узкое ущелье, Аргунское, которое соединяет Чечню с Грузией. Нам рассказывали, что по этому ущелью идет поток беженцев, там узкие тропы, они срываются в пропасть. Ничего подобного! Пробита дорога в горах, по которой проходят и проходили "КамАЗы": с боеприпасами туда, с ранеными оттуда. Эту дорогу перерезали пограничники и десантники. Надо видеть это узкое ущелье: одна сопка, другая, третья гора. Попробуйте вы выкурить с той горы пулеметчика, снайпера. Посылать туда в лоб людей это обречь их на гибель. Если бы у нас было достаточно высокоточного оружия, то тогда вопрос бы не решался, он решался бы бесконтактным способом. Американцы так и сделали на территории Югославии, они решили задачу бесконтактным способом.

С.КОРЗУН: Ну и мы так же делаем. Олег, Вы один из разработчиков операции в Аргунском ущелье. Что Вы скажете по применению оружия?

О.ЗАТУЛКИН: Сразу оговорюсь, что у пограничников таких видов оружия нет. Пограничники, согласно Конвенции, не имеют права быть вооружены тяжелым вооружением калибра более 100 мм. Для охраны государственных границ оно и не требуется. Что касается примера, который привел Николай Московченко, я думаю, безусловно, он прав. Сам я побывал в Аргунском ущелье. Действительно, жизнь солдата не стоит того, чтобы посылать его на явную смерть. Жизнь дороже. А что касается этих боеприпасов, я думаю, они будут применяться, исходя из реальной обстановки и угрозы со стороны боевиков.

С.КОРЗУН: Ведь недаром же издавна говорят: пуля-дура. И пуля-дура, и бомба-дура. Они же не разбирают, где боевик, где мирный житель. Насколько велик эффект применения этого оружия? Оно же не щадит.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Аргунское ущелье это родовые земли тэйпов, и там давно уже никто не живет. Там нет мирных жителей. Скажем, точка Таргин там нет ни одного мирного жителя, Хамхи нет ни одного мирного жителя, Мишухи там нет вообще мирных жителей, там только те, кто пришел туда с оружием. А мирные жители живут в Ингушетии, в Назрани, в поселках, которые от этого места расположены на значительном расстоянии. Там только пастухи, которые пасут стада на открытых площадках на лугах, на полянах. Там их видно. А в горах пастуху со стадом, там, где лежит снег и одни камни, делать нечего, согласитесь.

С.КОРЗУН: Но он чуть позже туда, наверное, поднимется, как снег сойдет. Он спустился ниже, если я хоть что-нибудь знаю в пастушеском деле.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Да не растут на камнях деревья и трава.

С.КОРЗУН: Т.е. Вы утверждаете, что в населенных пунктах нет мирных жителей.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Там нет населенных пунктов, в Аргунском ущелье, поверьте мне.

С.КОРЗУН: А если в других местах будет применяться это оружие? И будет ли применяться?

Н.МОСКОВЧЕНКО: У нас есть прекрасный пример Югославия, где на первом этапе операции была выведена из строя система ПВО, а на втором этапе все летчики США У них же есть два комплекта летчиков: боевые, которые постоянно в частях служат, и есть т.н. резервы. Так вот, были выпущены эти летчики-резервисты (как в национальной гвардии есть резервы, так у них пилоты), и они, сделав два-три вылета с инструктором, потом уже делали по 10-15 вылетов самостоятельно. Тогда, помните, им сказали: "Лети, парень, вперед". Тогда были сообщения о том, что мирный трактор был разбит, была разгромлена колонна с беженцами, попали в поезд. Вот Вам пример. Вы говорите, партнер, а я говорю оппонент или другая, запредельная сторона. Почему-то об этом никто не говорит: люди обкатали свой резерв и вернули их обратно, заплатив за это приличные деньги, и они получили боевой опыт и реально обкатку в боевых условиях.

С.КОРЗУН: Да для меня каждая жизнь мирного человека, в любом случае, а не партнеры и не враги. Я с позиции слушателя нашего, который слушает нас, мирный человек. Если гибнут мирные люди в том числе

О.ЗАТУЛКИН: Я думаю, что применение такого оружия и ведет к гибели мирных людей, к разрушению, прежде всего, их жилищ. Это невосполнимые потери для условий Аргунского ущелья. От государственной границы с Грузией до Итум-Кале, это районный центр селение Итум-Кале, ни одного нет приспособленного для жизни населенного пункта. Те, кто проживает в приспособленных строениях это бывшие крепости, их родовые башни, - мы уже столкнулись, есть даже и русские, которые по разным причинам оказались в Чеченской республике в роли наемных работников, мы разбираемся сейчас. Дальнейшее проведение операции покажет. Наша задача, в данном случае пограничников это охрана государственной границы. Без опоры на местное население мы ее не охраняем. Поэтому уничтожать местных жителей, гражданское население Да это и не задача объединенной группировки войск на Северном Кавказе. Мы боремся прежде всего с террористами, которые выступают в роли боевиков. А таких террористов очень много, различных национальностей, которые прибыли в Чеченскую республику, я думаю, не для того, чтобы провозглашать знамя ислама, а просто зарабатывать деньги. И деньги им платят немалые.

С.КОРЗУН: Надолго ли военная или антитеррористическая, по разным высказываниям, операция в Чечне? Официальное руководство заявляет, что уже в течение месяца основные задачи будут решены. Ваши ощущения?

О.ЗАТУЛКИН: Оценивать ситуацию можно по-разному. Военная фаза контртеррористической операции может в ближайшее время закончиться. И как результат события, которые происходят в Грозном: войска выведены, остались внутренние войска для решения задач, возложенных на них. Но мы все-таки приближены больше к государственной границе. На сегодняшний день из 81 с лишним километра государственной границы мы уже контролируем более 40 км.

С.КОРЗУН: Можно легко предположить, что те, кто сопротивляется федеральным войскам, отойдут за рубежи. Значит, в задачу вашей службы будет входить оборонять в том числе рубежи? Видимо, на этом этапе вам потребуется и тяжелая техника, поскольку таковая есть на вооружении у чеченских боевиков.

О.ЗАТУЛКИН: Сомневаюсь, что ее много. Да, мы будем применять технику, но она не такая тяжелая. Обычная техника, обычное вооружение. Вооружение пограничников после афганских событий никак не изменилось: оснащение, экипировка. Может быть, экипировка немножко стала лучше, а в остальном У нас легкое вооружение. Мы границу и охраняем, и защищаем. Методов, тактик, способов очень много.

С.КОРЗУН: Предусматривается ли усиление федеральных войск за счет создания неких подвижных отрядов с привлечением частей армейских и внутренних войск?

О.ЗАТУЛКИН: Ни для кого не секрет, что в Чеченской республике на постоянной основе будет развернуто соединение и министерства обороны, соединение внутренних войск. В частности, что касается Федеральной пограничной службы, то в составе Северокавказского регионального управления ФПС России на территории Чеченской республики на постоянной основе будет развернут пограничный отряд с местом дислокации в населенном пункте Итум-Кале.

Н.МОСКОВЧЕНКО: В конце февраля начале марта мы планируем отвезти в этот район гуманитарную помощь, состоящую из строительных материалов, медикаментов, теплых вещей для гражданского населения и для наших ребят военнослужащих.

С.КОРЗУН: Мы это кто?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Это решение принято правительством Москвы, об этом сказал Юрий Михайлович Лужков еще два месяца назад на встрече, где были представители казаков из Шелковского и Наурского районов тех районов, которые входили когда-то в состав России, а потом были присоединены какой-то волей к Чечне. Туда мы отвезем и шифер, и строительные материалы, и гвозди, и стекло, и отопительные печи, и детское питание, медикаменты. Такая заявка уже есть, сейчас мы прорабатываем этот вопрос. Этот эшелон будет сформирован, и мы в конце февраля поедем туда. Как всегда, мы часть помощи оказываем войскам, потому что в войсках тоже ощущается недостаток и медикаментов, и других вещей. Поэтому окажем помощь и гражданскому населению, и войскам.

С.КОРЗУН: Николай, Вы упомянули о казачестве. Это еще одна тема, которую я хотел бы затронуть. В последнее время разговоры об этом немного поутихли, но раньше поступало очень много предложений возродить казачество как институт, полумирный полувоенный. Грубо говоря, в историческом понимании, земледельцы, которые в случае приближения опасности берут оружие, которое всегда рядом, и идут защищать границы. Насколько казачество позволит решить ситуацию на Северном Кавказе?

О.ЗАТУЛКИН: Казачество издревле состояло на службе у государства.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Служивое сословие.

О.ЗАТУЛКИН: Да. Я не могу сразу ответить про отношение казачества к Чеченской республике. Я думаю, только федеральные органы исполнительной власти на сегодняшний день должны решать проблему Чечни.

С.КОРЗУН: Но вам была бы важна помощь казаков в охране границы?

О.ЗАТУЛКИН: Конечно, помощь всегда необходима. Но они нам и помогают на других участках границы: и на Дальнем Востоке, и на том же Кавказе. С другой стороны, чтобы их использовать, применять, ставить их в строй, я думаю, это пока преждевременно в отношении Чеченкой республики.

Н.МОСКОВЧЕНКО: В Наурском и Шелковском районах в основном чеченцев-то и нет, там живут русские люди. Они страдали во время этой войны и тех событий, когда войска ушли оттуда по Хасавюртовским соглашениям. Сейчас происходит эксгумация, достаются трупы тех русских людей, которых чеченцы просто расстреливали и закапывали. Людям страшно жить. Конечно, надо иметь какую-то опору, надо как-то себя охранять. Я думаю, что основная фаза войсковой операции с взятием Грозного, конечно, закончится, но она разобьется на мелкие фазы, на партизанскую войну. Чеченцы будут, конечно, мстить, приходить туда, будут какие-то террористические акты проводить. Люди должны чувствовать себя в безопасности. Если есть нормальные здоровые мужчины, которые умеют обращаться с оружием, которые умеют пахать землю, умеют строить, умеют защищать, то почему бы не дать им такую возможность, чтобы охранять самих себя и, тем самым, охранять нашу границу.

С.КОРЗУН: Не противоречит ли это современным военным концепциям? Человек, который часть времени на военной службе, но сильно привязан к семье и к своему участку земли, насколько он хороший военный?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Дело в том, что этот человек живет здесь, у него тут дом, у него тут работа, поле, он на нем трудится. Ситуация же меняется. Вы знаете, там же и слухи, и разведка работает. Скажем, если идет какая-то группа, сейчас они просто приезжали на УАЗиках, расстреливали людей и уезжали. Не было системы блокпостов и других надежных охранных пунктов. Ведь мы не говорим о том, чтобы раздать всем в руки оружие. Есть ружейные комнаты, есть дежурные, есть специальная система выдачи этого оружия, учета его, хранения, охраны. Когда ситуация меняется стремительно, тогда люди приходят, получают оружие, выполняют какие-то локальные задачи и потом занимаются своим мирным трудом. Вот вам залог того, что люди потом туда вернутся. Поэтому мы туда везем строительные материалы, везем помощь, чтобы людям можно было после этой войны обустроиться и начать спокойную мирную жизнь.

С.КОРЗУН: Все это часть вопроса о профессиональной армии. Разговоры у нас в стране по этому поводу ходят давно. Исключительно контрактная система, без призывников. Отбросим в сторону то, что для этого нужны деньги. Деньги нужны на все, в том числе и на то, чтобы призывников обучать и ставить в строй.

О.ЗАТУЛКИН: За этим, безусловно, будущее. Но все офицеры, прапорщики, мичманы являются контрактниками. Они подписывают контракт, служат по контракту. Аналогично и военнослужащие рядового состава, сержантского состава тоже являются контрактниками.

С.КОРЗУН: Т.е. реформа уже прошла, больше ничего не надо?

О.ЗАТУЛКИН: Нет, реформа продолжается. Но мы столкнулись с теми трудностями, что контрактник это не военнослужащий по призыву, его нужно обеспечить жильем, своевременно нужно выплачивать денежное содержание. На сегодняшний день эти проблемы до конца не решены. Я думаю, это будет плавный переход. За этим будущее. Россия такая большая страна, и содержать такую большую армию по контракту, для этого должна быть соответствующая система в государстве, изначально созданная и функционирующая. Мы как раз можем вернуться к вопросу о том, зачем мы призываем офицеров запаса, почему в средних учебных заведениях вводится курс обучения начальной военной подготовке. Вот ответ.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Я думаю, что мы только на подступах к военной реформе. Я считаю, что в зонах локальных конфликтов должны действовать хорошо обученные добровольцы-профессионалы, люди, которые подписались под этим и которые умеют и знают свое дело. А во внутренних округах, которых у нас достаточно, территория большая, должны служить ребята по призыву. Если же ты не хочешь брать в руки оружие по каким-то убеждениям совести, еще по каким-то мотивам, то ты должен служить альтернативную службу. Это не должна быть прогулка по городу или еще какая-то увеселительная прогулка. Это должна быть тяжелая грязная работа с метлой, с лопатой на улице, санитаром, еще какие-то вещи. Такая система мер должна быть в государстве предусмотрена. Это и будет настоящая военная реформа.

С.КОРЗУН: Но это уже отдельный разговор.

О.ЗАТУЛКИН: А что касается привлечения местных жителей к охране государственной границы, я вполне объективно скажу, что российско-украинская граница, российско-казахстанский участок границы охраняют местные жители из числа тех же казаков. Мы их набираем, они подписывают контракт и служат на границе.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" были Олег Затулкин, зам.начальника отдела Оперативного управления Федеральной пограничной службы, полковник, разработчик операции по высадке Аргунского десанта, и Николай Московченко, координатор по работе с военнослужащими, подполковник запаса.