Джордж Робертсон - Интервью - 2000-02-16

Интервью с генеральным секретарем НАТО Джорджем Робертсоном 16 февраля 2000 года.

ЭМ - В последний период правления президента Ельцина отношения между НАТО и Россией были практически заморожены. Ваш визит происходит уже после назначения нового и.о. президента. Значит ли это, что Североатлантический союз предпочитает говорить с новыми людьми?

ДР - Как в России новый и.о. президента, так и я тоже - новый генеральный секретарь НАТО. Это, я думаю, дает нам возможность перевернуть страницу прежних разногласий и начать новую главу сотрудничества между Россией и НАТО.

Россия и НАТО - слишком важные игроки на международной сцене, чтобы действовать по отдельности, не прислушиваясь друг к другу. С учетом тех угроз для безопасности, которые представляются вероятными в будущем, нам было бы разумно интенсифицировать диалог. И возможно мы сумеем найти решения, которые были бы взаимоприемлемыми.

ЭМ - Косово стало той проблемой, которая во многом повредила российско-натовским отношениям. Сейчас есть проблема Чечни. Считаете ли вы, что она тоже может оказать влияние на эти отношения?

ДР - Я думаю - позвольте быть вполне откровенным - что обе стороны проявили в случае с Косово недоверие друг к другу. Русские считали, что НАТО предприняла военную акцию без их согласия. Мы же в НАТО считали, что Россия не пожелала принять на себя ответственность в Совете безопасности, когда обсуждался вопрос о том, чтобы потребовать от Милошевича прекратить насилие, сократить войска и искать политическое решение. Мы знаем, что сейчас войска России и НАТО совместно осуществляют в Косово миротворческую миссию. Эти войска прекрасно сотрудничают там. Это, по-моему, прекрасная основа для того, чтобы двигаться вперед.

По Чечне у нас конечно есть разногласия. Мы в НАТО совершенно ясно заявили: нам понятно почему России пришлось пойти на такие действия, понятно, с какими она столкнулась там проблемами. Не согласны мы с Россией в том, что применение силы представляется нам непропорционально большим, а внимание к гражданскому населению, к беженцам - недостаточным. И, конечно, не согласны с недостатком политической стратегии, с тем, что политические шаги не идут параллельно с военными. И мы высказали эту позицию как серьезный, взвешенный совет - мы надеемся, что к нему прислушаются. Вот в чем наши расхождения.

Но в чем мы согласны - это в понимании, что необходимы международные шаги для того, чтобы противостоять новым угрозам для безопасности, таким, как распространение вооружений, межэтнические конфликты. Да мало ли еще проблем, которые надо решать вместе, потому что в одиночку их просто не решить.

ЭМ - Надо ли Вас так понимать, что Чечня - не главный для Вас вопрос переговоров в Москве?

ДР - Я, конечно, буду поднимать вопрос Чечни и в публичных своих высказываниях, и в закрытых для публики беседах, поскольку многих беспокоит то, что делает Россия, как она ведет военную операцию. Я не стану скрывать своего критического отношения и рассчитываю на откровенную дискуссию с российскими властями, но я хочу и глядеть в будущее, обсуждать стратегию двусторонних отношений.

ЭМ - Вы хотите вернуть отношения на прежний уровень или двигать их дальше? Как можно сформулировать Вашу личную стратегию на посту генерального секретаря?

ДР - Я бы свел эту стратегию к трем элементам: контакты, сотрудничество и доверие. Нам надо общаться, нам надо сотрудничать и надо вести диалог по всем встающим вопросам. И тогда доверие может вернуться и сохраниться в будущем. У нас длинный список проблем в сфере безопасности, которые создают угрозу для европейского континента и всего Евроатлантического региона. И надо решать их совместно, потому что бороться с ними в одиночку просто бессмысленно.