Игорь Голембиовский - Интервью - 2000-02-07

7 февраля 2000 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" главный редактор газеты "Новые известия" Игорь Голембиовский.

Эфир ведет Ольга Северская.

О. СЕВЕРСКАЯ - Здравствуйте, Игорь Несторович. Мы будем говорить об одном из самых существенных событий прошедшей недели, об истории с обменом на военнопленных Андрея Бабицкого, журналиста, потому что эта ситуация кажется нам знаковой. Сегодня Юрий Щекочихин опубликовал свой взгляд на произошедшее в "Новой газете". Там была замечательная преамбула: "Человек вновь становится средством достижения цели". Такой был эпиграф. Вы согласны с этим?

И. ГОЛЕМБИОВСКИЙ - Да, согласен, хотя я думаю, что ситуация куда более серьезная. Вы правильно говорите, что это имеет знаковый смысл (я не хотел бы быть пророком, но зловещий знаковый смысл). Это имеет отношение (не сочтите меня циником) не только к судьбе Бабицкого, проблема здесь куда глубже, шире и серьезнее. Проблема в следующем. У меня такое ощущение, по истечении четырех дней, что мы вползаем в эру андроповского правления. Когда людьми распоряжались мало того, что помимо их воли, но помимо воли даже государства или государственных институтов, помимо воли общества, близких людей. Чтобы не быть голословным, я просто расскажу историю с Войновичем, когда перед Олимпиадой его вызвали в КГБ и сказали: "Или мы тебя замочим (выражаясь современным термином), или ты отсюда уедешь". И он уехал. Это то время, когда людей затыкали в психушки, когда анонимно судили людей. Они оказывались в ГУЛАГах, и никто об этом не знал. В этом смысле есть этот привкус, с этим совершенно, я бы сказал, нелепым, если бы оно не было столь зловещим, событием.

О. СЕВЕРСКАЯ - Вам понятно, что же все-таки произошло?

И. ГОЛЕМБИОВСКИЙ - Наверное, это очевидно. Бабицкий не устраивал армию, ФСБ, власти тем, что он работал репортером с той стороны. Мы в субботу напечатали два последних репортажа Андрея из Грозного. Но это чисто репортерская работа, то, что журналисты у себя называют "песнь Акына". Он рассказывал о том, что он видел. Репортаж начинается: "Я стою на площади Минутка", а дальше идет рассказ о том, что происходит: как бомбят, как гибнут люди. Но это же не повод для того, чтобы таким образом расправиться с человеком. А, видимо, расправились, и боюсь, что его нет в живых, несмотря на то, что сегодня генерал Патрушев, начальник ФСБ, заявил, что по его сведениям, он жив, но он не знает где. Во всей этой истории власть ведет себя нелепо, глупо, и вместе с тем (что, мне кажется, тоже показательно и очень печально для нас всех) с полнейшим пренебрежением к тому, к кому они обращаются. Генерал Манилов говорит перед телекамерой, но практически на весь мир, и при этом позволяет себе каким-то образом отметить, что это юридически обосновано. В субботу же мы печатаем человека, который занимает должность в Генеральной прокуратуре по связям с общественностью. Когда наш корреспондент задает вопрос: "Как Вы можете отнестись к тому, что вы обменяли Бабицкого и отдали в руки бандитов?", он, ничтоже сумняшеся, вдруг заявляет: "Ведь существует похищение людей". Это говорят люди, представляющие государственные институты. Еще одна проблема, которая мне тоже кажется весьма тревожной. Все больше раздается возгласов: "А где наш исполняющий обязанности президента? Пусть он скажет, пусть он объяснит", и т.д. Это полный крах государства, государственных институтов, когда один человек должен отвечать на все вопросы. Нам не может ответить ни ФСБ, ни армия, ни МВД, ни Генпрокуратура. Все отнекиваются, говорят, что они ничего не знают, что он куда-то ушел, как бы гуляет до сих пор. Об этом ничего не может сказать Сергей Ястржембский, кому должно быть совершенно стыдно. Все-таки он человек другого менталитета, мышления, другой среды. Он понимает, что он имеет дело не с бессловесными овечками - журналистами. И более того, ведь в конечном итоге правда выяснится, будет очевидно, как должны вести себя эти люди, ведь они облечены государственными полномочиями. Значит, у нас ни один институт не работает, ни один институт ни за что не отвечает.

О. СЕВЕРСКАЯ - В самом деле. Вы уже упомянули и.о. президента. Достаточно вспомнить, что дело Андрея Бабицкого вообще-то находится на его личном контроле. Пока, насколько я могу уследить за сообщениями, никто из официальных лиц не взял на себя ответственность за произошедшее. Все говорят, что им ничего не известно. Тогда возникает почти слушательский вопрос. Почему же тогда человек, который поставил это дело на личный контроль и вроде должен следить, ни у кого ничего не спрашивает? Лукавит или ему все известно?

И. ГОЛЕМБИОВСКИЙ - Нет, не лукавит. К сожалению, это возрождается ужаснейшая из советских традиций: анонимность принятия решений. Раньше, допустим, в советское время, никогда нельзя было понять, кто же принял решение, все догадывались, поскольку эти решения исходили из одного места. А теперь все немножко рассыпалось. И это поразительно. Ведь никто не может взять на себя ответственность, каждый лжет. Лгут прокуроры, военные, МВДшники, я уже говорил про Ястржембского. Чего стоит путаница - не сходится ничто! Обменяли 3-го, подписал он 31-го, якобы его 2-го выпустили, и он где-то сутки пробавлялся, и пришел, вернулся 3-го и попросился обратно. И тут много вопросов, громадное количество.

О. СЕВЕРСКАЯ - В частности к пленке. Официальные лица радио "Свобода" говорят, что их не убеждают показанные кадры. Я думаю, что все мы смотрели их очень пристально, почти также, как и коллеги Андрея Бабицкого. Игорь Несторович, скажите честно, Вам кажется, что это действительно была пленка, фиксирующая ситуацию обмена?

И. ГОЛЕМБИОВСКИЙ - Нет, мне этого не кажется.

О. СЕВЕРСКАЯ - Почему?

И. ГОЛЕМБИОВСКИЙ - Хотя бы потому, что ФСБ заявила, что случайно их репортер оказался с камерой. Трудно представить себе ситуацию: разгуливает офицер ФСБ с камерой, снимает виды, ландшафты, и вдруг видит: "о, тут что-то происходит, меняют Бабицкого", на всякий случай зафиксировал. Обычно камера ФСБ фиксирует с датой и временем. Этого тоже нет. Еще один вопрос. Кто эти люди, которые передают Бабицкого, к кому они относятся? Это внутренние войска, армия, ФСБ или нет?

О. СЕВЕРСКАЯ - ФСБ открещивается.

И. ГОЛЕМБИОВСКИЙ - Открещиваются все, и армия тоже. Есть там одна зацепка. Мы разбираемся, и я надеюсь, мы завтра в номере сумеем кое-что сказать. Там еще есть автомобиль с номером, и номер при определенных усилиях можно разглядеть. Я не знаю, как они будут выходить из этого положения. Естественно, я бы хотел, чтобы Андрей оставался жив, но, не дай бог, это случится.

О. СЕВЕРСКАЯ - Игорь Несторович, а что Вас заставляет думать о том, что его, возможно, уже нет в живых?

И. ГОЛЕМБИОВСКИЙ - Вся эта галиматья, вся эта попытка обмануть, причем так нелепо и наивно. Я уже давно в журналистике, под 40 лет, и я не помню такой лжи: откровенной, нахальной, я бы даже сказал, монументально самоуверенной. Даже глядя на лицо Манилова, когда он рассуждает о заблудшей овечке, один его вид напоминает те времена, когда нам объясняли, как предает Родину Солженицын, Синявский, Даниэль и т.п. Просто аромат того времени возникает в обществе.

О. СЕВЕРСКАЯ - Почему вообще, как Вы думаете, возникают обвинения? Я смотрю в том числе на наш пейджер, и, к сожалению, должна констатировать, что очень многие считают Андрея Бабицкого предателем интересов Родины.

И. ГОЛЕМБИОВСКИЙ - Все то же самое, все это традиционное мышление.

О. СЕВЕРСКАЯ - Пропаганда?

И. ГОЛЕМБИОВСКИЙ - Да, я как-то слышал, по-моему, у вас, дня три назад: женщина в достаточно преклонном возрасте объясняла, что он предатель только потому, что он работает на станции, которую финансирует Американский конгресс, раз так, то значит это враг. В первой войне с Ираком CNN держало камеру на крыше гостиницы. И они передавали все в эфир: что происходило с бомбежками Багдада и т.д. Как-то странно, но никому в США не пришло в голову за это их преследовать, а тем более отдавать Саддаму Хусейну, чтобы он с ними разбирался. Это нелепость. Это, к сожалению, сидящая в нас советская генетика.

О. СЕВЕРСКАЯ - У нас есть еще одна минутка, хотелось бы задать очень больной вопрос. Как Вы думаете, в связи с тем, что произошло с Андреем Бабицким, с тем, что в последнее время очень многие журналисты не могут добраться до того места, в которое они направляются, (их разворачивают назад), сможем ли мы иметь правдивую информацию с мест событий?

И. ГОЛЕМБИОВСКИЙ - Все меньше и меньше, безусловно. Когда-то главные редакторы встречались с Путиным, и он задал вопрос: "Как сделать так, чтобы информация о происходящем в Чечне была объективной?" И все в один голос сказали ему: "Дайте возможность видеть журналистам живьем, что там происходит. Это будет объективная информация, ее единственный залог и единственное условие".

О. СЕВЕРСКАЯ - Возможно, новые подробности той истории, которая произошла с Андреем Бабицким, уже завтра появится в номере "Новых известий" или, в крайнем случае, в одном из ближайших номеров.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был главный редактор газеты "Новые известия" Игорь Голембиовский.