Вручение премии "За подвижничество" - Екатерина Гениева - Интервью - 2000-02-03

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы Екатерина Гениева, президент Института "Открытое общество - Россия-Фонд Сороса".

Эфир ведет Алексей Венедиктов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Когда мы объявляли тему вручение премии за подвижничество Всегда хочется поспорить о терминах. Что такое подвижничество для членов жюри, которые вручали премию? Какие критерии подвижничества для нашей страны в наше время? Потому что в разное время разные критерии.

Е.ГЕНИЕВА: Я с удовольствием включилась бы в этот спор, потому что мне нравится название этой премии. Хотя идут годы это уже третий год, как мы будем вручать эту премию, и я бы короткое слово за убрала, стала бы называть эту премию просто подвижничество. Критерий это очень интересный вопрос. Критерий, на самом деле, ожиданный и неожиданный. Претендент на эту премию не должен быть ни общепризнанным деятелем культуры, ни заслуженным педагогом, ни заслуженным артистом, ни всемирно известным специалистом в медицине. Он, напротив, должен быть мало известен миру.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Странно, потому что подвижники в религиозном смысле слова всегда как раз были известны миру.

Е.ГЕНИЕВА: Я с Вами и согласна и не согласна. Потому что подвижники своим движением, этим подвижением, которое они осуществляли в жизни и обществе, стали известными. Я не думаю, что Сергий Радонежский или Серафим Саровский прямо сразу, как только появились на свет божий, получили то высокое непонятное нам благословение, этот перст указующий, который пал на них. Вряд ли они сразу были так уже известны.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, сразу не сразу, а по мифу Дмитрий Донской все-таки туда поехал. Значит, он был известен.

Е.ГЕНИЕВА: Наверно. Но наш критерий это не широкая общественная известность, но и вот здесь они приближаются к категории религиозных подвижников, о которых Вы говорили, они должны быть обязательно солью земли.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Давайте вспомним, кто получил первые две премии.

Е.ГЕНИЕВА: Сама идея премии была связана с тем, что мы очень боялись, что десятилетие фонда Сороса в России превратится в бесконечные торжества, разрезание ленточек

А.ВЕНЕДИКТОВ: Банкеты

Е.ГЕНИЕВА: Не опережайте меня: я как раз хотела сказать про бесконечное питье шампанского Мы пытались придумать что-то такое, от чего не будет мучительно больно и стыдно за бессмысленно потраченные деньги и усилия. Я не хочу сказать, что мы не пили шаманское, не резали ленточки все это было. Но мы сделали, наверно, несколько неплохих вещей. В качестве подарка стране в ознаменование десятилетия фонда Сороса мы подарили огромному количеству сельских школ книги отечественной классики. А потом мы подумали, что, наверно, самое замечательное, что мы можем сделать, это найти тех, которые соль земли. С этого все и началось. Кто были наши первые подвижники? Только не думайте, что мы проводили всенародный конкурс, что было всенародное обсуждение. Мы просили тех, кто может назвать имя того, кто этого достоин, это сделать. У нас есть замечательная главный хранитель музея Мураново Светлана Долгополова - я надеюсь ее завтра увидеть в музее Пушкина, где мы будем вручать уже новые премии. Каждый год я пытаюсь убедить ее меняющихся начальников, что они имеют в Московской области, в музее Мураново, настоящий клад человеческий. Во время ремонта, который длился не год и на два, она сумела наше с вами культурное достояние сохранить. Каких-то бумажек и документов, может быть, не было, но парадокс в том, что все вещи остались. Одним из наших лауреатов 1997 года был человек из села Большое Болдино, Владимир Алексеевич Королев, который создал народный театр, в котором играют пожилые люди, живущие в селе Болдино. Безумие? Отчасти

А.ВЕНЕДИКТОВ: Безумие

Е.ГЕНИЕВА: Замечательно! Потому что их гражданская социальная жизнь тем самым существует. Ведь вряд ли в селе Болдино всем так же весело, как было Александру Сергеевичу Пушкину, да и ему было, вообще-то говоря, не очень весело. Но его хотя бы развлекали собственные сочинения А вот Владимир Алексеевич создал театр для пожилых женщин, которые пляшут, поют на сцене А еще в этом же году у нас был Алексей Иванович Бороздин. Он занялся совсем уже неблагодарным делом: он занимается с умственно отсталыми детьми. Эти умственно отсталые дети я их видела приходят с такими бессмысленным выражениями лиц в его школу А он с ними занимается музыкой. И вот эта музыка каким-то чудодейственным образом приводит в чувства этих почти абсолютно потерянных для жизни людей. Тоже высокое безумие Вот это были наши первые подвижники. Я могу о них на самом деле говорить довольно много. Наверно, интереснее то, что мы ко второму году, к 1998-му, интерес к подвижникам не потеряли Знаете, бывает: ну, провели одну премию, зачем ее проводить на следующий год? Нет, мы продлили и на 1998 год. И здесь появились тоже какие-то люди Вы знаете, они все чудаки. Ну зачем отцу Михаилу Резину это город Нижний Новгород, село Ардатово зачем ему было приезжать из благополучной Франции, где он жил в одной из русских эмиграционных семей, селиться в селе Ардатово и заниматься, помимо своей паствы, с его французским языком и французскими корнями, малолетними преступниками в тюрьмах? Я не буду это комментировать. Это комментировать довольно бессмысленно, и не знаю, смогу ли я найти слова. В 1998 году мы дали премию директору Тверской областной библиотеки Галине Сергеевне Латохиной и мне это особенно приятно сказать, потому что это моя коллега. Она принадлежит к числу тех людей, которые бесконечно строят. Она ничего не построила, только она все время строила свою библиотеку. И был такой замечательный эпизод: когда предыдущий чрезвычайный и полномочный посол Франции господин Морэль решил отправиться в город Тверь, он поехал в единственное место, которое он знал в Твери, это была Тверская областная библиотека.

А.ВЕНЕДИКТОВ: На пейджер пришло сообщение: Десять лет инвалид второй группы, Татьяна Шакутина, создает уникальный сказочный музей для самых маленьких Волшебный букварь. Дети ходят туда бесплатно. Подвижница?

Е.ГЕНИЕВА: Подвижница!

А.ВЕНЕДИКТОВ: Как вы их находите? Видимо, кто-то должен знать, ведь это люди неизвестные, они, как правило, скромные.

Е.ГЕНИЕВА: Я ведь совсем не убеждена, что мы нашли в нашей огромной действительности всех тех, кого мы можем назвать подвижниками. Я не буду отвечать прямо на тот вопрос, который прозвучал, он совершенно справедлив. Помните Аллею Праведников около музея Яд Вашем? Ведь не хватает уже места для деревьев, кладут камни в память о тех, которые спасли. И мы абсолютно не стремимся и не можем стремиться к полной исчерпанности, к полному списку, полному собранию сочинений. Мы пытаемся этим действием сделать то, что и всегда делает и может делать Фонд Сороса, Институт Открытое общество: мы пытаемся пробудить интерес общества, которое далеко не всегда замечает этих людей, к их труду, к их благородству, к их подвигу. Потому что заниматься сирыми и обездоленными, заниматься помощью чеченским беженцам, идентифицировать трупы наших солдат, которые погибли в Чечне, и возвращать их имя родителям и давать им возможность похоронить тех, кто ушел из жизни, с именем - я думаю, это подвижничество. Но к исчерпанности, к полному списку мы не можем стремиться.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вопрос с пейджера: если таких людей знают наши слушатели, могут ли они куда-нибудь написать с тем, чтобы вы про них узнали?

Е.ГЕНИЕВА: Мы будем необычайно благодарны, если все те, кто хочет нам написать и посоветовать, порекомендовать, напишут по нашему адресу или просто хотя бы позвонят по телефону в нашу приемную: 915-36-21 - это наше помещение, которое находится в Большом Козловском - и продиктуют, дадут свои предложения по подвижникам, которых мы будем номинировать и в 2000-м году, а это будет год особый для мира, для нас.

А.ВЕНЕДИКТОВ: На пейджер пришло сообщение: Вам не надо, я думаю, стараться пробуждать Россию и российскую общественность. От вас требуется совсем немного: не мешать. Геннадий.

Е.ГЕНИЕВА: Замечательный вопрос, я очень рада, что он прозвучал. На самом деле я думаю, его надо переформулировать и задать по-другому: зачем вообще все это институт делает, какое он имеет право работать на территории России, кому нужны эти деньги более 700 млн. долларов, которые Сорос вложил в поддержку культуры, образования, гражданского общества? Я надеюсь, что мы не мешаем. Мне очень трудно ответить на вопрос, кому мы мешаем и кто мешает. Ведь если задается вопрос: а кто судьи, которые присуждают эту премию за подвижничество Я боюсь, что это не господин Сорос. Он может только с интересом прослушать наш рассказ в английском переводе. А вот такие люди, как Григорий Бакланов, Владимир Александрович Гранин, Арсений Борисович Рогинский, Лариса Степанова Балева, главный педиатр Минздрава РФ, и еще группы российских людей, которые сами по себе уже что-то такое сделали, поэтому к их мнению стоит прислушаться, - вот они эту премию и присуждают. Ну а чтобы ответить Геннадию, я должна сказать: я не думаю, что мы мешаем Евгению Вячеславовичу Афонину в городе Кинешме Ивановской области, который в 1998 году решил стать мамой. Он военнослужащий, майор-мама.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не понимаю.

Е.ГЕНИЕВА: Я тоже не понимала сначала, пока с ним не познакомилась. Он собирает беспризорников, детей, которых бросили родителей, и делает их детьми полка, то есть детьми своего отряда, батальона.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Он служащий, не пенсионер?

Е.ГЕНИЕВА: Нет, он нормальный красивый мужчина в полном расцвете сил, абсолютно дееспособный. Он собирает этих мальчиков и сначала приводил их к своим коллегам, которые не то чтобы были безумно рады, что появились.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нахлебники.

Е.ГЕНИЕВА: Я хотела сказать поизящнее: рты, которых надо кормить Конечно, нахлебники, с которыми надо заниматься, разговаривать Это же все те, которые лишены домашнего уюта и материнской ласки. Он для них стал майором-мамой. И вот этим детям мы, мешая, я отвечаю Геннадию подарили компьютеры, создали библиотеку и еще кое-что полезное сделали. Наверно, мы им мешаем. Но если мы мешаем, то я предпочитаю, чтобы мы мешали и дальше. А вот тому замечательному создателю театра для старух в селе Большое Болдино мы, наверно, помешали тем, что впервые за весь его долгий труд его заметили. Ведь на самом деле людям надо говорить комплименты, как сказал недавно ушедший из жизни поэт, и вообще людей надо замечать тогда есть надежда, что с нашей действительностью, может быть, когда-нибудь и будет все в порядке. Поэтому мы будем продолжать мешать. Мы не вмешиваемся в политическое устройство это фонду запрещено. А вот вмешиваться, инициируя действие, которое, дай бог, в свою очередь породит еще какое-то нам с вами неизвестное действие Ведь мы на самом деле майору Афонину не нужны он нам нужен, он нужен фонду. Мы просто можем друг другу немного помочь, помочь его замечательному делу, которое дальше поможет какому-то нам с вами неизвестному делу, предприятию Я вам скажу одно: если раньше коллеги нашего замечательного майора-мамы возражали, что у них появились дети-нахлебники, то теперь они почему-то им радуются.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Может быть, потому, что вы присудили ему премию, дали деньги?

Е.ГЕНИЕВА: Во-первых, премию он получит завтра Я думаю, что вы очень хотите задать вопрос, какая же это премия? Премия, как мне кажется, большая: 3 тыс. долларов. Они могут с ними делать все, что они захотят.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть это личная премия? Не на театр, не на детей?

Е.ГЕНИЕВА: Они могут делать с этой премией все, что они захотят, это личная премия за то, что называется подвижничеством. Как они ей распорядятся это факт их биографии.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Кто и за что? Давайте назовем этих людей, если это возможно.

Е.ГЕНИЕВА: Уже так мало осталось времени до завтрашнего дня, и вообще что за тайна? Я с удовольствием перечислю. Рюрик Петрович Лонин, житель села Шелт-Озеро, что в Карелии. Он по специальности электрик. Всю жизнь он занимался тем, что сохранял культуру вепсов. Вы знаете, сколько их осталось на свете? Их всего сталось 12 тысяч человек. Это абсолютно исчезающее население. Так вот, он занимается тем, что создал музей, сохранил язык

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сам?

Е.ГЕНИЕВА: Сам, конечно. Это все люди делают сами. Он занимается с детьми-вепсами. Я думаю, что вообще-то он заслуживает и премии ЮНЕСКО за сохранение национальных культур и национальных обычаев, языков и т.д. Артур Михайлович Кривощеков город Кудымкар, Коми-Пермяцский автономный округ. Я была в этом месте в прошлом году, уехала оттуда абсолютно потрясенной тем, что увидела. Город Кудымкар до сих пор не имеет железной дороги. Это другой случай, чем Суздаль: в Суздали купцы не хотели, так и сохранилось это чудо архитектуры. А город Кудымкар это другое. Это ГУЛАГ, это место спецпоселений, место захоронений всяких боеголовок, это замечательные леса, в которых лучше не собирать чернику да малину иначе у детей и их мам могут быть различные увечья. И вот Артур Михайлович Кривощеков занимается тем, что идентифицирует, кто же в этих могилах спецпоселенцев 30-х гг. похоронен, и, что уж совсем даже трудно произносить, он каждый год на месте их захоронения 30 октября делает так, чтобы по погибшим служили панихиду. Ну, о Евгении Вячеславовиче Афонине, майоре-маме, я уже рассказала. А есть у нас такая замечательная Тамара Махмудовна Шишова, республика Адыгея. Она женщина уже не молодая, пенсионерка Говорить о Чечне, я думаю, мы не будем: что говорить о том, что трагедия, трагедия и еще раз трагедия? О ком думать в этой трагедии? О пропавших солдатах, об этом конфликте, у которого нет конца, о молодых мамах, о детях, о беженцах? А вот Тамара Махмудовна занимается в эту страшную годину бед теми, кто живет в домах-интернатах для умственно отсталых детей, которыми, боюсь, кроме нее вообще никто не занимается. Это ничья земля. То, что она принимала участие в переговорах между Грузией и Абхазией, пыталась в свое время убедить Масхадова, то, что она помогает сделать так, чтобы гуманитарная помощь дошла до Ингушетии, это все замечательно. Но вот то, что она работает на ничьей земле, это, как сказали бы наши французские коллеги, шапки долой. Есть у нас еще и Владимир Владимирович Щербаков, город Ростов-на-Дону. У него ужасная специальность. Точнее, это замечательная специальность, он мечтает о том времени, когда эта специальность не будет нужна. Он создал методику, которая помогает идентифицировать трупы тех, кто погиб в Чечне. И сколько прошло через его лабораторию этих неопознанных погибших людей, сказать на самом деле очень трудно. У него высокая задача. Вряд ли Чеченский конфликт закончится дальше, вряд ли все это отшумит и на других территориях Российской Федерации, на северном Кавказе. Вот он и хочет создать базу идентификационных данных для всех военнослужащий российской армии. Грустно, трагично, но необходимо. Вот это те, кто завтра появится в Белом зале Музея изобразительных искусств имени Пушкина. И думаю, что мы вместе с ними порадуемся То есть они-то что им радоваться? Мы порадуемся, что среди нас есть такие люди, благодаря которым жизнь становится несколько более существенной.

А.ВЕНЕДИКТОВ: На пейджер идут истории одна за другой. Есть и противники ваших премий. Ну, бог с ними. Они могут учредить свою премию, по своим критериям

Е.ГЕНИЕВА: Я хочу ответить пока неизвестному мне Геннадию, что в споре с ним на сегодняшний день я победила. Мы с вами уже этой передачей сделали то, что я бы очень хотела делать и дальше: мы пробудили интерес и желание нашего общества вместе с нами искать этих замечательных людей.

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы была Екатерина Гениева, президент Института "Открытое общество Россия-Фонд Сороса".