перспективы принятия Земельного кодекса; продовольственная помощь России и отказ США предоставить помощь в полном объеме - Леонид Холод - Интервью - 2000-01-31

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Леонид Холод, начальник Департамента развития агропромышленного комплекса Правительства РФ.

Эфир ведет Александр Плющев.

А.ПЛЮЩЕВ: У нас образовалась новая Дума. Я смотрел массу аналитических программ, и все аналитики говорят, что одна из главных задач новой Думы Налоговый и Земельный кодекс. Что касается Земельного кодекса, насколько Вы считаете перспективы его принятия новой Государственной Думой реальными?

Л.ХОЛОД: Трагическая история Земельного кодекса насчитывает уже около пяти лет. Он был разработан еще с 1994 года, и потом его то принимали, то не принимали. Все это время шла оживленная дискуссия по поводу целесообразности и возможности купли-продажи земли. Мы рассчитываем, что новая Дума примет Земельный кодекс. Это чрезвычайно важный закон и для сельского хозяйства, и, наверное, для всей экономики, потому что Земельный кодекс за собой несет базовые отношения. Это гарантии прав собственности, распоряжения и операций с землей, которые необходимы и для инвесторов, и для работников АПК. Для АПК, если взять частную проблему, чрезвычайно важно, чтобы земля могла переходить от плохо работающих к хорошо работающим и при этом еще были бы какие-то гарантии для работающих хорошо, что землю у них никто назавтра не отнимет. Это очень важный закон, и мы надеемся, что он будет принят. Он включен в план законотворческой деятельности, и уже были переговоры с думцами по поводу того, что этот закон должен быть одним из первых.

А.ПЛЮЩЕВ: Тот расклад сил, который получился в Государственной Думе сейчас, те события, я имею в виду парламентский кризис в Государственной Думе Как Вы думаете, реально сейчас принятие Земельного кодекса тем составом, который есть, или нет?

Л.ХОЛОД: Парламентский кризис, насколько мне известно, преодолен, Дума начала работать. Конкретный расклад сил по отношению к Земельному кодексу будет понятен чуть попозже. Мы надеемся, что закон будет там конструктивно воспринят. Конечно, не без обсуждений все это будет проходить, но я думаю, что он будет принят. Правительство пока настаивает на том, чтобы он был принят в редакции двух президентских писем. Они были направлены еще в 1998 году.

А.ПЛЮЩЕВ: Противники купли-продажи земли и вообще земельных отношений капиталистического склада говорят, что нельзя сейчас вводить эти отношения, нельзя вводить куплю-продажу земли, в том числе и потому, что будет царить беспредел, земля будет скуплена и так далее. Вы сказали о законодательном обеспечении владельцев земли, чтобы никто у них землю не отнял. Час назад у нас выступал генеральный директор Качканарского горнообогатительного комбината. Есть же у нас закон об акционерных обществах. Тем не менее, приходят люди, смещают руководство. Я не берусь судить о том, насколько это правомерно. Вот будет закон о земле, Земельный кодекс. Насколько мы можем сейчас гарантировать тем, кто собирается покупать землю, проводить операции с землей, то, что не получится точно так же, как происходит сейчас с горнообогатительными, целлюлозно-бумажными комбинатами, то, что со средствами производства происходит?

Л.ХОЛОД: Вы сейчас затронули очень важную тему гарантии инвестиций. Конечно, общие гарантии прав собственности и инвестиций в Российской Федерации это тема болезненная. Очевидно, здесь не только с точки зрения неисполнения законов проблема, здесь проблемы и с самими законами. В частности, отсутствие Земельного кодекса это одна из проблем. В данном случае можно рассматривать Земельный кодекс как важнейшую гарантию инвестиций. Вообще, его наличие в стране, причем наличие в той редакции, что земельные участки закрепляются за использователем с какими-то гарантиями, является одним из важнейших условий этих самых инвестиций во всех странах. Любого инвестора вы можете спросить, он вам скажет, что здесь один из видов риска заключается как раз в том, что он не уверен, что тот участок, на котором расположено предприятие, которое занимает какую-то определенную земельную площадь, не рискует при таком не установленном легитимном режиме пользования.

А.ПЛЮЩЕВ: Правильно ли я понимаю, что принятие Земельного кодекса может повлиять и на акции наших предприятий? Пропадает один из рисков, соответственно, инвестиции становятся менее рискованными, и акции должны вырасти в цене.

Л.ХОЛОД: Да. И это, плюс ко всему, еще поднимает инвестиционную привлекательность российской экономики, в частности агропромышленного комплекса, потому что агропромышленный комплекс при сегодняшней конъюнктурной атмосфере достаточно привлекателен, но он сильно зависит от земельного фактора, и неустановленность земельных отношений сдерживает процесс инвестиций, хотя комплекс достаточно привлекателен.

А.ПЛЮЩЕВ: Какова сейчас, пока еще не принят Земельный кодекс, ситуация в агропромышленном комплексе? Что у нас происходит с сельским хозяйством вообще? Много приходится слышать о том, что все порушено, причем уже несколько лет. С другой стороны, мы видим все больше и больше продуктов отечественного производства на наших прилавках, и о гибели сельского хозяйства и российской пищевой промышленности, которая напрямую зависит от агропромышленного комплекса, говорить пока рано. Как Вы оцениваете?

Л.ХОЛОД: Я бы не стал оценивать однозначно, что все очень хорошо или все очень плохо. Сельское хозяйство и агропромышленный комплекс в целом развиваются. В 1999 году мы были свидетелями даже кое-каких успехов. Например, общий объем валовой продукции сельского хозяйства увеличился по сравнению с 1998 годом на 2,5 процента, валовой сбор зерна вырос на 7 миллионов тонн, сахарной свеклы на 41 процент, подсолнечника на 38 процентов. Возросла численность скота, выросла продуктивность. Индекс физического объема производства продукции пищевой и перерабатывающей промышленности вырос на 10 процентов. По двадцати видам продовольствия даже есть рост. Прошедший год сельхозпредприятия завершили с положительным финансовым результатом впервые за последние четыре года. По предварительным данным, сумма прибыли в целом по сельскому хозяйству составила 6 миллиардов рублей, а нерентабельных хозяйств стало меньше на треть, и их сегодня 60 процентов по сравнению с тем, что было в прошлом году - под 90. Общая рентабельность сельскохозяйственных предприятий составила 4 процента. Что касается пищевой промышленности, здесь рост более серьезный. Прибыль составила 25 миллиардов рублей против убытков в 1998 году 2,5 миллиарда рублей. По данным налоговой службы, предприятия сельского хозяйства и пищевой промышленности за 11 месяцев 1999 года перечислили налогов в бюджет всех уровней на сумму 70 миллиардов рублей. Это в два раза больше, чем в прошлом году. Это то, что положительного. Но нужно ведь учитывать, в какой атмосфере происходил этот рост. А рост происходил после достаточно мощного импульса к росту производства девальвации, которая была в августе 1998 года, когда наш АПК получил великолепные конъюнктурные возможности с точки зрения цен, с точки зрения одномоментного ухода с рынка довольно большого объема импортного продовольствия и так далее. В принципе, с учетом происшедшей девальвации и полученных ценовых, конъюнктурных преимуществ рост мог быть больше. Это тоже факт. С сожалением можно констатировать, что те проблемы, которые были в отрасли, полученным ростом, полученной рентабельностью не разрешаются. Так, например, по сравнению с предыдущим годом, посевные площади зерновых культур сократились более чем на 4,2 миллиона гектаров.

А.ПЛЮЩЕВ: Это в процентах сколько?

Л.ХОЛОД: Это где-то процента 3-4. Это плохо, потому что речь идет об озимых зерновых, которые более гарантированы по урожайности и дают серьезный процент в общем объеме зерна. Меньше кормов заготовлено, а это значит, что удар по животноводству наносится. Уменьшилось производство основных видов продукции животноводства уже за первый месяц этого и последние месяцы прошлого года. Уменьшилась реализация скота и птицы, снизился выпуск продукции в мясной и молочной промышленности, не хватает семян, чтобы полностью провести посевные работы, проблемы есть с топливом. Где-то с середины прошлого года вновь рост цен на промышленную продукцию превысил рост цен на сельскохозяйственную продукцию. И так далее. Т.е. определенные позитивные моменты есть, но есть и проблемы. С ними надо бороться.

А.ПЛЮЩЕВ: Таким образом, успехи в том числе объясняются благоприятной ситуацией, в которую попала наша промышленность и наш агропромышленный комплекс в результате девальвации, в результате серьезного падения курса рубля. Сейчас многие говорят, что ресурс этот уже исчерпан, надо чем-то реальным наполнять экономику, наполнять различные отрасли, чтобы достичь действительно серьезных успехов реальными делами. Исчерпан ли девальвационный ресурс в агропромышленном комплексе?

Л.ХОЛОД: В агропромышленном комплексе еще не исчерпан, но может быть быстро исчерпан. Вообще такие подарки (это, конечно, в кавычках, потому что кому-то подарок, а кому-то не подарок) судьба дает не очень часто. Это был второй резкий конъюнктурный импульс для АПК, первый был в 92-93 годах. Он дается не очень часто, и его надо просто быстро и умело использовать.

А.ПЛЮЩЕВ: Сейчас же все равно идет постепенная ползущая девальвация рубля. Не так давно он был 25 рублей за доллар, теперь 28, неизвестно, что будет дальше. Это все на руку агропромышленному комплексу?

Л.ХОЛОД: С одной стороны, это продлевает общий девальвационный эффект. Но нужно учитывать, что понижение курса рубля идет параллельно с общим темпом инфляции, а общий темп инфляции идет параллельно с ростом цен.

А.ПЛЮЩЕВ: На прошлой неделе было заседание правительства, на котором говорилось, что у нас на самом деле есть дефицит зерна 10 млн. тонн. Мне как неспециалисту очень сложно оценить, много это или мало. Хотелось бы это услышать от Вас как от специалиста в этой области.

Л.ХОЛОД: Во-первых, на прошлой неделе правительство рассматривало очень важный с нашей точки зрения вопрос о государственной политике по отношению к зерновому комплексу. И было признано, что это важный стратегический вопрос для всей экономики в целом. Также рассматривался вопрос баланса зерна, это очень больной вопрос, который обсуждается уже, наверно, пятый месяц. Была названа цифра дефицита в 10 млн. тонн фуражного зерна. На продовольственном зерновом рынке дело обстоит достаточно благоприятно, дефицита нет. Это цифра официальная

А.ПЛЮЩЕВ: То есть это значит, что хлеб у нас будет и сильно дорожать не будет: на продовольственном рынке зерна нет дефицита?

Л.ХОЛОД: Если мы говорим о том, что дефицита нет, значит, хлеб будет, и дорожать он будет в меру инфляционных процессов. Есть дефицит на рынке кормового, фуражного зерна. Во-первых, нужно сказать, что все разговоры ведутся вокруг официальных данных. И на том же заседании правительства многие чиновники и участвовавшие в нем представители бизнеса называли цифру сокрытого урожая порядка 5-6 млн. тонн, не подразделяя этот сокрытый урожай на пищевое или фуражное зерно. Совершенно очевидно, что если по официальной статистике дефицит 10 млн. тонн, то с учетом сокрытия он будет поменьше.

А.ПЛЮЩЕВ: Правильно ли я понимаю, что хозяйства, которые убирают зерно, намолачивают его, частично скрывают то, что у них произведено?

Л.ХОЛОД: Да, это явление есть. Происходит это как от сознательного сокрытия, так и просто от недостатков статистического учета. На самом деле, здесь также, может быть, проблема в законодательном оформлении статистического учета, и, может быть, в изменении методики. Да, скрывают. Так вот, если у нас признаются сокрытые объемы зерна, это значит, что дефицит просто-напросто будет меньше. Но это с точки зрения абстрактного баланса

А.ПЛЮЩЕВ: Что же получается? Представитель того или иного региона или хозяйства говорит федеральному центру: Мне нечего сеять, нет у меня зерна. А ему отвечают: У тебя, по нашим данным, должны быть какие-то сокрытые излишки. Вот их и сажай?

Л.ХОЛОД: Нет, такого разговора не ведется. Во-первых, мы до сих пор говорили о товарном зерне, а Вы говорите о семенах. С семенами проблема есть, но проблема другого толка. А что касается самого зернового баланса, я хотел бы еще добавить, что мы говорим об абстрактном балансе, так сказать о средней температуре по Российской Федерации. Конечно, в каждом субъекте Российской Федерации своя ситуация и свой баланс, так же, как и в каждом отдельном городе. Такой баланс в правительстве РФ есть, его недавно представила статистика. Там ситуация очень пестрая: от заготовок зерна выше прошлогоднего уровня в 7 раз по Москве или по Санкт-Петербургу до низкого уровня обеспеченности где-нибудь в Поволжье. Это означает, что дефицит дефицитом, а реальная ситуация богаче. Я думаю, что если есть сокрытый объем, если есть те цифры производства, которые имеются, и если есть торговцы у нас на рынке, которые занимаются обычным децентрализованным импортом, эта проблема безболезненно будет разрешаться. Нужно еще учитывать рост цен на корма зернового происхождения, который неизбежен при любом, даже самом легком дефиците этого фуража. Я думаю, что ничего катастрофического на рынке кормов не произойдет.

А.ПЛЮЩЕВ: Будет ли в связи с этим правительство прибегать к практике продовольственных кредитов?

Л.ХОЛОД: Вы имеете в виду под импорт?

А.ПЛЮЩЕВ: Разумеется.

Л.ХОЛОД: Нет. В этом году правительство прибегать к такой практике не будет. Продовольственный кредит правительство брать не собирается.

А.ПЛЮЩЕВ: Насколько я понимаю, от Соединенных Штатов ждали безвозмездной продовольственной помощи в размере 5 млн. тонн зерна. Пока, я так понимаю, не дождались. Какова сейчас ситуация?

Л.ХОЛОД: Соответствующие переговоры пока заморожены, американцы конкретные ответы обещали дать чуть-чуть попозже. Был запрос российского правительства, который направлялся еще в сентябре-октябре, речь шла о даре безвозмездные поставки 5 млн. тонн товарного ресурса, - который потом должен был быть использован как централизованный ресурс как раз для маневрирования, исходя из реально складывающегося баланса субъектов Федерации или отдельных потребителей.

А.ПЛЮЩЕВ: Правильно ли я понимаю, что американцы пока не могут понять, почему они должны нам дарить 5 млн. тонн зрена?

Л.ХОЛОД: Я думаю, что речь идет даже не об этом, с учетом того, что американцы явно заинтересованы в том, чтобы несколько освободить свой рынок не только от зрена, но и от всех остальных продуктов. Я думаю, что там больше политические причины. Но сегодня ведутся переговоры о предоставлении реальной гуманитарной помощи в настоящем смысле этого слова в 500 тыс. тонн это 300 тыс. тонн зерновых и 200 тыс. тонн чистого продовольствия. Это действительно реальная гуманитарная помощь, которая пойдет в больницы, школы, через различные благотворительные организации, может быть, через церковь. Сейчас ведутся переговоры, и будет подписано соглашение. Что касается 5 млн. тонн запроса о даре, который мог бы использоваться как товарный ресурс, - переговоры заморожены. Плюс ко всему, не надо забывать, что сегодня на рыночный баланс влияют остатки тех поставок, которые были еще с прошлого года, в рамках которых продукция растениеводства представлена той же самой соей и кукурузой, то есть важнейшими кормовыми культурами, которые, кстати говоря о балансе, могут компенсировать недостатки кормовых культур в целом.

А.ПЛЮЩЕВ: В завершение хочу спросить о Россельхозбанке. Что с его созданием?

Л.ХОЛОД: АРКО приняла решение о том, что вместо СБС-Агро создается Россельхозбанк, банк для финансирования сельского хозяйства. Сейчас подготавливаются необходимые документы, которые рассматриваются и, я надеюсь, будут приняты.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Леонид Холод, начальник Департамента развития агропромышленного комплекса Правительства РФ.