Решение КС о неправомерности возбуждения судами уголовных дел - Анатолий Кононов - Интервью - 2000-01-14

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы Анатолий Кононов, судья Конституционного суда.

Эфир ведет Ирина Меркулова

И.МЕРКУЛОВА: Сегодня суд принял поистине сенсационное решение. Судьи признали неправомерным возбуждение судами уголовных дел. Вы как раз докладывали?

А.КОНОНОВ: Да.

И.МЕРКУЛОВА: Что Вы сказали в своем докладе?

А.КОНОНОВ: В своем докладе я просто изложил фабулу дела и высказал аргументы сторон, которые обратились к нам с жалобой и заявлением. С одной стороны это были адвокаты одной гражданки, которая была арестована в зале суда по делу, по которому следствие вынесло постановление о том, что в ее действиях не было состава преступления, привлекалось другое лицо. Но суд по собственной инициативе решил, что она тоже виновна. Он возбудил уголовное дело, он ее арестовал, и дело отправили на дополнительное расследование. Здесь шел спор о том, может ли суд сам возбудить такое уголовное дело.

И.МЕРКУЛОВА: По-моему, очевидно. Мне, человеку далекому от этих дел, очевидно, что суд не должен.

А.КОНОНОВ: К этому запросу присоединился и Верховный суд. У самого Верховного суда тоже возникли такие сомнения, когда он рассматривал жалобу по одному из дел примерно такого же содержания. Там, правда, было связано с тем, что потерпевшая по делу потребовала привлечь новое лицо, суд тоже возбудил против него уголовное дело, причем по более тяжкому обвинению. Дело было направлено на дополнительное расследование, потом это лицо было осуждено. И, рассматривая кассационную жалобу, где стоял тот же самый вопрос, опираясь на предыдущее решение Конституционного суда, Верховный суд к нам обратился. Мы оба эти запроса объединили в одно дело, и действительно, в центре внимания был как раз главный вопрос: может или не может суд возбудить уголовное дело. Это не такая уж очевидная вещь и, надо сказать, для практики совсем непривычная.

И.МЕРКУЛОВА: То есть у нас широко распространена практика, когда сам суд возбуждает уголовное дело?

А.КОНОНОВ: К сожалению, да. Это было многие годы, и к этому подталкивал прежний уголовный процесс, в котором во многих статьях было записано примерно так: Орган дознания, следователь, прокурор, суд, - в одной это строчке они все были перечислены, - при обнаружении признаков преступления обязан возбудить уголовное дело и принять все меры для того, чтобы найти виновных. То есть суд шел в одном ранге с органами государственного обвинения, с органами исполнительной власти. И очень многие другие статьи этого уголовно-процессуального кодекса возлагали на суд обязанность проявлять активность в тех случаях, где она не проявлялась органами обвинения.

И.МЕРКУЛОВА: А как же быть с непредвзятостью суда в этом случае?

А.КОНОНОВ: Против этого два главных аргумента, которые проистекают из Конституции. Это право на независимый и беспристрастный суд, потому что какой же он беспристрастный, если он в данном случае выступает как орган уголовного преследования? В этом же ряду второй главный аргумент, на который опирался Конституционный суд, - это статья 123 Конституции, принцип состязательности и равенства сторон. Этот принцип говорит о том, что в уголовном процессе есть две стороны: одна это государственный обвинитель или потерпевший, другая сторона это обвиняемый и его защита, которые должны между собой спорить в выяснении истины. Суд, не вмешиваясь в это, дает в последующем независимую, беспристрастную оценку, сам не вступая ни на какую из этих сторон. Вот это два главных основания, по которым Конституционный суд и признал несоответствующими Конституции полномочия суда.

И.МЕРКУЛОВА: Это решение было принято единогласно или были какие-то аргументы против?

А.КОНОНОВ: Были аргументы против, и это понятно. Вообще-то говоря, ни стороны в этом деле, ни заинтересованные ведомства не возражали против этого. Но в нашей психологии, особенно в психологии практиков, в психологии судей, которые уже больше 30 лет работают по этому кодексу, уже утвердилось, что суд должен проявлять активность. А если органы обвинения ее не проявили? Ну, в чем-то они сплоховали, ну, не пришел прокурор или следователи не собрали какие-то доказательства. Что же делать? Виновный человек уйдет от ответственности? Так аргумент, не только психологический, он обоснован и юридически, конечно, он противостоял идее. И это связано именно с тем, что до сих пор уголовно-процессуальный кодекс не изменен, хотя уже более десяти лет разные проекты рассматривались Государственной Думой. Но из-за этих споров о понимании роли суда и следствия до сих пор этот кодекс не принят. И Конституционному суду приходится здесь вмешиваться, потому что он вошел в глубокое противоречие с Конституцией, в очень многие статьи и положения этого процессуального кодекса.

И.МЕРКУЛОВА: И вы, кстати, недавно рассматривали какое-то положение уголовно-процессуального кодекса?

А.КОНОНОВ: За последние пять лет мы рассмотрели, наверно, уже несколько десятков разных статей уголовно-процессуального кодекса. И это было связано прежде всего как раз с этими принципами, о которых я сказал: с независимостью, состязательностью. Многие статьи приходили в противоречие с ролью адвокатов, обвиняемых в этом деле, с правом граждан на судебную защиту она во многом ограничивалась действующим процессуальным кодексом. Таких дел уже много было. И было много похожих аргументов в наших решениях. Причем стороны, в том числе и Государственная Дума, и Совет Федерации, и их представители особенно, серьезных предложений не высказывали портив аргументов заявителя.

И.МЕРКУЛОВА: Вы считаете, что что-то изменится? Суды станут выносить более справедливые приговоры в связи с сегодняшним решением КС?

А.КОНОНОВ: Я думаю, что да. Во-первых, мы сложили с них обязанность, ответственность за обвинение. И, конечно, это освобождает их от этой функции. В данном деле, по крайней мере, в тех случаях, когда суд сталкивается с такой проблемой, когда он действительно видит, что здесь есть какие-то признаки преступления, он сам должен отправить эти материалы в соответствующие органы, которые компетентны возбуждать уголовные дела, в следствие, прокуратуры и так далее, при этом не вынося никакого суждения по вопросу оценки виновности, степени подозрения в отношении данного лица.

И.МЕРКУЛОВА: Что будет конкретно с гражданкой Ириной Смирновой, которая жаловалась в КС? Дело в отношении нее будет прекращено?

А.КОНОНОВ: Да, конечно. Поскольку мы признали, что та статья, те положения, которые в ее конкретном деле были применены, не соответствуют Конституции, дело должно быть пересмотрено, и об этом суд прямо пишет в своем решении.

И.МЕРКУЛОВА: Постановление вступает в силу немедленно и обжалованию не подлежит?

А.КОНОНОВ: Да, таков статус решения Конституционного суда.

И.МЕРКУЛОВА: Мы говорили о несовершенстве нашего Уголовного процессуального кодекса. Если мне не изменяет память, этот кодекс действует с 1960 года.

А.КОНОНОВ: С 1961.

И.МЕРКУЛОВА: Почему не принимается новый кодекс? Мы говорили о том, что есть варианты. И какой-то из них даже проходил экспертизу в Совете Европы.

А.КОНОНОВ: Да. Я уже сказал, что очень много разных научных концепций, которые друг с другом мне стыкуются. Это выплескивается и в политическую сферу. Именно поэтому, я думаю, ни один из составов Государственной Думы не смог его принять. И кончилось это тем, что год или больше тому назад Дума приняла в первом чтении один из вариантов уголовно-процессуального кодекса и он был направлен на экспертизу в Совет Европы. Чем это закончилось, я так и не знаю. Может быть, новая Дума У нее в планах, наверно, все-таки есть этот закон, и понятно, что дальше откладывать нельзя, просто невозможно откладывать его принятие.

И.МЕРКУЛОВА: Поскольку дела слушаются, суды загружены, за каждым конкретным делом стоит конкретный человек.

А.КОНОНОВ: Безусловно, это же один из главных законов, можно сказать, основной и единственный кодекс, который определяет практически весь судебный процесс - от начала и возбуждения уголовного дела и до вынесения приговора. Поэтому это просто важнейший документ в этой отрасли права.

И.МЕРКУЛОВА: Как Вы считаете, новый кодекс должен быть более либеральным или более жестким, если говорить применительно к нынешним реалиям? Я имею в виду разговоры об отмене смертной казни, о необходимости смертной казни.

А.КОНОНОВ: Вообще-то это не уголовный кодекс, а уголовно-процессуальный. Он, в отличие от уголовного, конкретных мер не предусматривает. Но что касается этих оценок - конечно, он должен быть более либеральным. Таковы условия самого процесса, которые записаны в Конституции, - роль суда, прежде всего, его отделенность от других ветвей власти, его исключительная функция правосудия и его главный принцип состязательность сторон Потом, что такое либеральный и нелиберальный? Надо сказать, что мы уже очень много дел посвятили такому вопросу, как право на судебную защиту и отмене всякого рода ограничений, которые существовали, наверно, в какой-то части и до сих пор существуют в уголовном процессе. Скажем, нельзя было привносить жалобы на действия следователей. Можно было жаловаться только прокурору, а вот в суд нельзя было обжаловать. Считалось, что только в конечном итоге, когда все дело придет в суд и суд будет рассматривать все обвинение в целом, вот тогда можно будет подать жалобы на те или иные отдельные следственные действия. Мы сочли, что это явное ущемление права на судебную защиту. Раньше нельзя было обжаловать постановления Верховного суда, вынесенного по первой инстанции. То есть одна инстанция и все. Хотя все международные пакты исходят из того, что, как минимум, должно быть две инстанции, чтобы было куда пожаловаться на решение первой инстанции. И вот это дело не было сенсационным, потому что оно опиралось на некоторые наши прошлые решения. В 1998 году мы рассматривали статью, которая обязывала суд возбуждать уголовное дело - не только возбуждать, но и формулировать и предъявлять обвинение по делам с так называемой протокольной формой. То есть по менее тяжким уголовным делам не проводилось следствие в полном объеме: просто милиция составляла протокол и представляла с этим протоколом все материалы, а суд уже должен был возбудить дело, сам предъявить обвинения, то есть выступал уже, один к одному, в роли прокурора. И мы тогда сказали, что это невозможно именно потому, что это противоречит роли суда как такового. Другое дело, на которое мы опирались, и по которому Конституционный суд определенные принципы высказал, было связано с направлением уголовных дел на доследование ввиду неполноты, необъективности и так далее. Здесь мы сказали, что в принципе это возможно, но только если стороны проявляют такую инициативу. По своей инициативе, по своему усмотрению суд не может этого делать. Вот на эти два предыдущих решения в сегодняшнем деле ссылались стороны, и эти аргументы мы тоже использовали в своем решении.

И.МЕРКУЛОВА: Как Вы оцениваете вообще работу судебной системы в стране?

А.КОНОНОВ: Мне трудно оценивать работу всей судебной системы.

И.МЕРКУЛОВА: Вы же читаете газеты, смотрите телевизор.

А.КОНОНОВ: Не только газеты. К нам приходят конкретные жалобы, к нам обращаются и сами суды с каким-то запросами, поэтому через это тоже можно какие-то определенные оценки делать. Я считаю, что, пока суды не будут сами понимать этих конституционных принципов и будут свою собственную инициативу выражать и становиться на сторону прокуратуры, конечно, говорить о независимости и беспристрастности судов очень сложно.

И.МЕРКУЛОВА: Вообще создается ощущение, что суд не исходит из презумпции виновности. У Вас не сложилось такого ощущения?

А.КОНОНОВ: Это противоречит конституционным принципам, прямо прописанным в Конституции. Кстати, когда мы сказали о том, что суд по собственной инициативе не может направлять дело на доследование, мы имели в виду, что в таком случае, если следствие где-то не доработало, не собрало каких-то доказательств, другая сторона, то есть сам обвиняемый и его защита, должны рассчитывать на то, что в этом случае всякое сомнение должно толковаться в пользу обвиняемого - это как раз принцип презумпции невиновности. Значит, в данном случае, если суд видит, что доказательств не хватает, он должен выносить оправдательный приговор, а не направлять, как это было раньше, дела на доследование и не говорить: Мы не можем оправдать, давайте, ищите какие-то еще улики.

И.МЕРКУЛОВА: Может быть, ситуацию удастся поправить с помощью судов присяжных?

А.КОНОНОВ: В какой-то мере, да. Потому что суды присяжных как раз и показали все эти недостатки. И суды присяжных, в отличие от тех судов, которые существуют сейчас, как раз жестко построены на принципах состязательности. И сама практика их показывает, что и судьи уже начинают понимать, какова должна быть роль суда. Но дело в том, что, конечно, это очень дорогое удовольствие. Нельзя вводить суды присяжных по всем категориям уголовных дел, если мы даже по самым тяжким не можем их ввести. С чем был связан этот мораторий на смертную казнь? Конституционный суд сказал, что в Конституции только суд присяжных может приговорить к смертной казни, других вариантов нет. А у нас они созданы только в нескольких регионах, и есть 90% регионов, в которых отсутствуют суды присяжных. Поэтому нельзя выносить смертную казнь, раз их там нет и нет такой гарантии. Говорить о том, когда они будут везде, пока еще рано из чисто материальных затруднений. А уж перелагать на них все дела об уголовной ответственности тоже нецелесообразно, потому что какие-то дела, менее тяжкие и менее серьезные, могут рассматривать и мировые судьи тоже. Тут даже не в этом дело, а дело в этих конституционных принципах, в какой мере они должны соблюдаться То есть должны-то они на сто процентов, а вот в какой мере они соблюдаются фактически Вот это и есть критерий оценки работы суда.

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы был Анатолий Кононов, судья Конституционного суда.