Ситуация на валютном рынке; - резкое падение курса рубля, перспективы развития динамики курса - Алексей Улюкаев - Интервью - 2000-01-11

А.ПЛЮЩЕВ: Мы продолжаем разговор о ситуации на финансовом рынке. Речь идет о втором уже за последние два дня повышении курса доллара, или понижении курса рубля, как хотите. Почему это происходит?

А.УЛЮКАЕВ: Как в классическом произведении сказано, если у вас на сцене висит ружье, оно обязательно выстрелит. Я считаю, что, начиная примерно с апреля прошлого года, ружье постоянно висит на этой сцене. "Ружье" состоит в том, что происходит отрыв величины денежной базы и т.н. резервных денег, т.е. того объема ликвидности, которая в принципе на рынке может быть обращена и составит спрос на валюту, и объема золотовалютных резервов Центрального банка того, что должно покрыть этот спрос. Если мы сравним соотношение этих денег рублевых к резервам золотовалютным, которое было у нас весной, в марте-апреле, это было примерно 24-25 рублей, и курс к тому времени был около 24 рублей. Это нормальное здоровое соотношение. После этого Центральный банк начал проводить политику поддержания рубля. Я считаю, искусственного поддержания рубля. Т.е. инфляция шла своим чередом, инфляция была и 6, и 5, и 3, и 2 процента в месяц, а курс рубля к доллару снижался темпами примерно в четыре раза медленнее. Это вообще странно, потому что на рынке доллар это такой же товар, как все остальные. Если у вас ботинки, молоко, самовары дорожают одним темпом, а доллар дорожает темпом в четыре раза меньше, это что-то неправильно на вашем рынке. И вот происходила ситуация, когда золотовалютные резервы скакали вверх и вниз, но в общем-то за весь прошлый год они совершенно не изменились в конечном итоге. Мы начали год с 12,2 миллиардов долларов и встретили год с 12,5 миллиардов долларов. А в это время количество денег, которые на рынке встречают в случае необходимости эти золотовалютные резервы, увеличилось в полтора раза. Мы встретили год с 207 миллиардами рублей денежной базы, а проводили год с 306. В полтора раза, на сто миллиардов увеличилось. Но сто миллиардов рублей увеличили количество тех рублей, которые придут на рынок в случае чего, а долларов, которые их встретят в случае чего, увеличили совсем немножко. Вопрос состоял только в том, когда наступит это самое "в случае чего". Теоретически, я считаю, что этот момент мог начаться когда угодно, начиная с сентября. Уже с сентября соотношение между этими резервными деньгами А что такое резервные деньги, рубли? Это сумма всех наличных денег, которые есть, а также сумма тех остатков, которые есть на корреспондентских счетах у коммерческих банков ЦБ, сумма денег, которые на депозитах ЦБ размещаются коммерческими банками. Это такие ликвидные средства. Теоретически все могут прийти в один день на рынок. Ну, если бы не было административных ограничений. Если отменить ограничения, это значит, что 306 миллиардов могут прийти завтра на рынок, а вы должны их встретить теми долларами, которые есть. Так вот, уже начиная с сентября, это соотношение стало очень неприятным. Где-то начиная с сентября, уже для того, чтобы полностью покрыть все теоретически предъявленные рубли теми долларами и золотом, которые есть у Центрального банка, нужно было иметь курс примерно 28 рублей за доллар. При таком курсе вы полностью покрываете. При курсе меньшем а он был тогда меньшим, как мы отлично помним, он был 24,5, потом стал 25, 26 - в октябре, вы покрываете не все рублевое предложение. Понимая это, денежные власти всегда прибегали к разного рода административным ограничениям. Что происходит дальше? Есть спусковой механизм у этого ружья. Этот спусковой механизм это совокупность факторов, которые толкают участников рынка к тому, чтобы покупать валюту. Осенью почему не произошло? Хотя уже соотношение было нехорошим, опасным было соотношение, но спусковой механизм не работал, и выстрела не происходило, потому что, во-первых, политический фактор. Шли переговоры с нашими внешними кредиторами, с Лондонским клубом, Министерство финансов регулярно рапортовало, что вот-вот, вот-вот подпишем. Это подпитывало рынок. Шли переговоры с Международным валютным фондом, и тоже нам все время казалось, что мы близки к заключению соглашений. Такого рода информация всегда успокаивает рынок. Плюс к этому, невиданно высокие политические рейтинги премьера, высокий уровень доверия к Правительству, это тоже всегда снижает склонность к тому, чтобы выходить из собственной валюты и предъявлять спрос на валюту чужую. Все это оказывало успокаивающее влияние. Но транквилизаторы, в том числе и на валютном рынке, не действуют вечно, их действие ограниченно. Постепенно сила их воздействия на участников рынка снизилась. Зато, с другой стороны, рынок стал получать некую негативную информацию. Получил негативную информацию о том, что, похоже, мы не только в прошлом году не получили ни второго, ни третьего, а и четвертого теперь уже траншей от Международного валютного фонда. Это означает, что обслуживание долга становится особенно острой проблемой. И это означает, что, возможно, снова Правительству придется прибегать к заимствованию у Центрального банка, как это было весной и летом, из-за чего, собственно говоря, и происходил этот механизм, когда рубли в экономику вбрасывались, а доллары при этом у Центрального банка не прибывали. Что происходит: Центральный банк покупает валюту у экспортеров, и в этот момент происходит эмиссия, а не увеличивается денежная база, тогда часть этой денежной базы поступает в экономику. Если все происходит нормально, то идет равномерный рост денежной базы и равномерный рост золотовалютных резервов. Это означает, что в тот момент, когда экспортер захочет потратить часть купленных таким образом рублей и купить снова назад немножечко валюты, для того чтобы что-то приобрести, какие-то услуги или товары, он их найдет по тому же курсовому соотношению. Но, как я уже сказал, произошло то, что золотовалютные резервы не увеличились, а не увеличились потому, что Центральный банк этими деньгами кредитовал Правительство, чтобы оно могло рассчитываться с внешними кредиторами, а рублей становилось больше. Вот и сейчас информация о том, что похоже, что в этом году возможно нечто подобное, что снова придется Центральному банку одалживать эти деньги и снова будет механизм: он покупает валюту у экспортеров, дает им рубли, а сам эту валюту не складывает в золотовалютные резервы, а направляет на погашение правительству его задолженностей перед внешними кредиторами, это заставляет сомневаться участников рынка, а будет ли стабильность. Плюс к этому, конечно, последние известия о том, что всерьез рассматривается идея о том, чтобы ввести стопроцентную обязательную продажу валютной выручки экспортеров, это, конечно, тоже здорово стало нервировать всех игроков на валютном рынке, которые предпочли именно теперь предъявить спрос на твердую валюту. Вот таким образом подготовленный механизм спусковой сработал, и мы получили этот выстрел, когда за два дня у нас увеличилось на рубль двадцать, получается, на пять примерно процентов от курса. Это много, конечно.

А.ПЛЮЩЕВ: Давайте еще раз поясним, поскольку приходят вопросы на пейджер. Дмитрий спрашивает: "Как же так, идет информация, что золотовалютный запас увеличился на два процента?". Если я правильно Вас понял, то это действительно так, но денежная база рублевая увеличилась настолько, что рост этот просто не ощущаем.

А.УЛЮКАЕВ: Да, формально на 1 января 1999 года у нас было 12,2, теперь 12,5. Действительно, увеличилось на два процента. Но тут вопрос такой: с каким днем мы сравниваем. Если мы сравним с понедельником и четвергом, окажется, что уже и двух процентов нет. Но денежная база увеличилась на 50 процентов. Этот рост на два процента, этот рост на 50 процентов. Просто несопоставимо большие величины. Условно говоря, если у меня раньше был один доллар, я его продал, купил 24 рубля. Представим, что у нас с вами экономика состоит из одного доллара и 24 рублей. Но затем я этот рубль вам продал, вы его держали, могли бы как-то увеличить, но не увеличили, а за это время количество рублей увеличилось в полтора раза, стало не 24, а 36 рублей. Я теперь прихожу с этими рублями на рынок, на свои 36 рублей хочу купить сколько-то долларов. Если при этом цена 27, то получается, что Ну, Вы понимаете, какая штука получается. Получается, что не купить.

А.ПЛЮЩЕВ: Есть несколько лишних рублей, на которые нечего купить.

А.УЛЮКАЕВ: Да. Это означает, что либо мы должны приказать этим лишним девяти рублям перестать работать, и в этом состоит суть тех ухищрений, к которым прибегает Центральный банк Он, например, в течение прошлого года вводил разные сессии. На некоторых сессиях не всем владельцам рублей можно было приобретать на них доллары. Или, скажем, нерезиденты те, у которых на счетах типа S находятся деньги, довольно большие деньги, в разные времена там были 20, 30 миллиардов рублей. Объявлялось, что на эти рубли нельзя в принципе покупать доллары. Значит, таким образом можно отсекать. Есть разные механизмы, для того чтобы отсекать. Либо, если вы не отсекаете или не можете все лишние деньги отсечь, тогда происходит уравновешивание спроса и предложения, и тогда цена доллара, выраженная в рублях, должна приблизиться к этой отметке, к этим самым 36-ти (это условная цифра), что фактически и происходит. При этом это может происходить скачкообразно, может происходить постепенно. Лучше, чтобы это происходило постепенно. Если уж так сложилось, что действительно у нас трудности с нашими внешними кредиторами, в самом деле, ничего другого не остается, как либо объявлять технический дефолт и не обслуживать долг, либо занимать у Центрального банка. Но тогда нужно в меру этого было постепенно отпускать курс и в мае, и в июне, и в июле, и в августе, - делать так, чтобы он постепенно рос.

А.ПЛЮЩЕВ: Не стоит ли ожидать дальнейшего снижения, причем, возможно, более серьезного, чем произошло за последние дни?

А.УЛЮКАЕВ: Это зависит от того, на какую дистанцию мы хотим делать прогноз. Мне кажется, что в принципе сейчас, после этого резкого снижения, соотношение между резервами и рублевой ликвидностью снова более-менее в баланс вернулось. Т.е., на мой взгляд, нормальный сейчас где-то между 28 и 29 рублями курс рубля к доллару. Что может произойти в самые ближайшие дни? Скорее всего, завтра ЦБ постарается сделать маленькое движение назад, сделать так, чтобы курс оказался 28,3 или что-то в этом роде. Это если они будут сильно вмешиваться. Если будут не сильно вмешиваться, то еще в ближайшие два-три дня может он вырасти ближе к 29-ти, а потом может даже немножко вернуться и все равно окажется где-то на уровне 28,5 28,7. Здесь даже особенно сильно вмешиваться не следовало бы, если только честь мундира не слишком блестит. Это что касается короткой дистанции. Что касается длинной дистанции, что будет дальше происходить, это будет зависеть от того, какая будет проводиться денежная политика. Вообще говоря, конец зимы и весна это благоприятное время для увеличения золотовалютных резервов. Обычно всегда это и происходит. У нас первое полугодие золотовалютные резервы нормально увеличиваются, а во втором полугодии тратятся. Но это будет так в том случае, если, первое: мы достигаем какую-то форму соглашения с нашими кредиторами, прежде всего с Международным валютным фондом. Если мы этого достигаем, то мы можем надеяться, что мы больше не будем тратить резервы Центрального банка, и они будут увеличиваться. Это первая сторона дела. Если не достигаем, соответственно, они не будут увеличиваться. Вторая сторона дела - что в это время будет происходить с точки зрения денежного предложения. Первое: вот тут Геращенко любезно предложил Путину, для того чтобы укрепить политические позиции, оживление в экономике, снизить ставку рефинансирования и, грубо говоря, просто увеличить кредитную эмиссию, сделать так, что денежные массы будут возрастать. Если правительство откликнется на это любезное предложение, то таки будет плохо. Тогда снова пружина начнет сжиматься, и дальше выбор будет снова очень простой: либо ежедневно проводить девальвацию (условно говоря, ежедневно значит, плавно, в темпе наращивания базы девальвировать рубль), либо снова сжимать пружину и снова производить выстрел. ЦБ больше любит производить выстрелы, так, чтобы неожиданно было для всех то, что происходит. Ну, смотря какой логикой здесь руководствоваться, как это оценивать. Если руководствоваться логикой такой, как бы сделать так, чтобы эти операции были выгодны для ЦБ, то, конечно, тогда эти скачки девальвации должны быть короткими и быстрыми. Если руководствоваться логикой, как лучше сделать для всех участников рынка не тех, которые зарабатывают на спекуляциях, а тех, кто приобретает валюту для инвестиций, для того, чтобы оборудование покупать, для того, чтобы выполнять контракт импортный, нужна, конечно, предсказуемость и плавность. Для них лучше, чтобы спокойно девальвация шла темпом инфляции, темпом наращивания денежной базы и чтобы они были застрахованы от разных скачков, потому что для них, конечно, скачки это нарушение их серьезных планов.

А.ПЛЮЩЕВ: В последнее время складывается впечатление, что высокая цена на нефть, которая сложилась в мире, фактически развязала руки российским властям. Теперь мы можем выплачивать внешний долг, мы можем вести войну в Чечне, и при этом курс национальной валюты если и падает, то не сильно, во всяком случае, нет никаких "черных" вторников, понедельников и так далее. Насколько действительно нефтяной фактор, фактор высокой цены на нефть здесь играет роль, и насколько мы можем на какую-то хотя бы полугодовую перспективу здесь загадывать?

А.УЛЮКАЕВ: Он действительно важен. Он важен с разных точек зрения. Он важен с точки зрения увеличения бюджетных доходов, потому что всегда, когда растет цена на нефть, увеличивается объем нашего экспорта, увеличивается доля денежной составляющей во всех расчетах, с одной стороны. С другой стороны, введение я считаю, совершенно правильное - повышенных экспортных пошлин на нефтеэкспортеров и теперь, если это будет, на газоэкспортеров, потому что цены на газ контрактные привязываются к контрактам на нефть. Это позволяет балансировать бюджет и, действительно, всякие чрезвычайные расходы вроде военных расходов финансировать. Это с одной стороны. С другой стороны, это улучшение платежного баланса. Больше поступает валюты в страну. Не важно, что только часть ее достается бюджету, но вся остальная попадает на рынок. Это позволяет улучшать ситуацию с резервами и, действительно, даже если у нас плохо с МВФ, все-таки как-то выкручиваться. Поэтому это очень важно. Но, конечно, этот фактор важный, но не слишком долгосрочный, потому что он подвержен, на самом деле, очень существенным колебаниям. Может произойти почти все, что угодно. Может измениться политика ОПЕК, потому что ОПЕКу не выгодны долго очень высокие цены на нефть, потому что это реанимирует многих других производителей нефти.

А.ПЛЮЩЕВ: Я поясню, что речь идет об Организации стран экспортеров нефти.

А.УЛЮКАЕВ: Совершенно точно. Потому что многие производители, не входящие в Организацию, не входящие в основном потому, что издержки слишком высоки, они при такой цене становятся тоже игроками, и монопольное положение ОПЕК ухудшается. Поэтому слишком долго им это держать ни к чему. Хотя я не думаю, чтобы уже этой весной они отказались от тех квот, которые установлены. Но кроме этого есть страны, которые не вошли в Организацию, есть фактор Ирака, которому международное сообщество может изменить режим санкций, может разрешить больший объем продаж, поэтому скорее всего, я думаю, что уже в этом году цена на нефть будет несколько снижаться. Расти, по крайней мере, она дальше точно пока не будет. Это не окажет непосредственного драматического воздействия на наш валютный рынок и на наш бюджет, но это просто важный сигнал властям, прежде всего Центральному банку, что не нужно очень уж комфортно себя чувствовать, что ситуация не такая хорошая, как нам иногда кажется, поэтому нужно принимать разумные меры, пока есть для этого возможность.

А.ПЛЮЩЕВ: Является ли повышение курса доллара а понятно, что Центробанк не может быть не причастным к этому, поскольку все рычаги администрирования у него сейчас практически есть (это и обязательное резервирование, и определение Центробанком участников рынка) в том числе и давлением на правительство с тем, чтобы принимались предложения Центробанка типа стопроцентной продажи валютной выручки?

А.УЛЮКАЕВ: Я считаю, что повышение курса доллара это объективный процесс, но та форма скачкообразная, в которой он происходит это политика Центрального банка. У Центрального банка есть все возможности сделать так, чтобы это не происходило в течение двух дней, чтобы "черные" или "темно-серые" вторники не наступали. Он предпочитает делать это, еще раз говорю, в варианте быстрого разжатия сжатой пружины за один-два дня. Думаю, что во многом это средство шантажа правительства тоже, потому что в данной ситуации, конечно, говорить правительству, что вы знаете, ситуация из очень хорошей стала вдруг очень плохой и курс может проваливаться дальше, а он может потянуть за собой инфляцию на потребительском рынке, потому что зависимость от импортного фактора все-таки существует, хотя уменьшилась по сравнению с ситуацией на два года назад, - это довольно сильный аргумент в том, что, может быть, грубо можно назвать шантажом. И он подкрепляет эту позицию, что давайте тогда вводить срочно разные дополнительные регламентации, в частности, такую меру, как обязательная стопроцентная продажа валютной выручки экспортеров.

А.ПЛЮЩЕВ: Что будет, если в этом году не удастся российскому правительству, его эмиссарам договориться с международными валютными организациями о, скажем, реструктуризации долгов, о предоставлении новых займов?

А.УЛЮКАЕВ: Надо договариваться. Надо обязательно договариваться. Если же мы не договоримся, что это означает чисто технически? Технически это означает, что тот график, примерно 9-10 миллиардов долларов в год платежей, от которых мы не можем отказаться, прежде всего по евробондам и по долгам международных финансовых организаций мы должны будем обслуживать каким-то другим образом, не рефинансируя, а где-то находя деньги. Это означает, первое: что в бюджете должны быть соответствующие доходы, это означает, что мы можем компенсировать слабую нашу позицию в переговорах сильной нашей позицией в налоговой области или в таможенной области. Либо вторая компенсация: мы должны каким-то образом заинтересовать тех, кто получает валюту, экспортеров. У нас платежный баланс весьма положительный, в прошлом году у нас было по счету текущих операций примерно на уровне 19 миллиардов долларов положительного сальдо. Если бы вдруг каким-то образом мы заинтересовали всех не выводить эти деньги за рубеж, а оставлять их здесь и покупать на них рубли, т.е. восстановили бы серьезный спрос на национальную валюту, а не на иностранную валюту, это означало бы, что мы могли бы мобилизовать эти средства для обслуживания долга. Но, опять-таки, мобилизовать только через бюджетный механизм, потому что все равно правительству эту валюту нужно будет так или иначе покупать на рынке, используя рублевые средства бюджета.

А.ПЛЮЩЕВ: Насколько сейчас прочны позиции Геращенко, как Вы думаете?

А.УЛЮКАЕВ: Не знаю. Думаю, что прочнее, чем мне хотелось бы.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Алексей Улюкаев, экономист, заместитель директора Института экономики переходного периода.