положение вынужденных переселенцев из Чечни; - возвращение беженцев в освобожденные районы Чечни; - распределение помощи по линии ФМС врем - Владимир Каламанов - Интервью - 2000-01-10

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Владимир Каламанов, руководитель Федеральной миграционной службы России.

А.ПЛЮЩЕВ: Говорить мы будем сегодня о том, что происходит на Северном Кавказе. Это, прежде всего, положение беженцев, или, как их еще называют, вынужденных переселенцев, перемещенных лиц. На сегодняшний день, каковы цифры по беженцам? Сколько находятся на территории сопредельных республик, сколько вернулись в Чечню и так далее?

В.КАЛАМАНОВ: Я хотел бы не только эти цифры назвать. Главное это тенденция. За последнее время, несколько недель, резко увеличилось количество людей, которые возвращаются в Чеченскую республику. Если принять во внимание, что за это же время люди отъезжали и в центральные части России, то цифра получается внушительная это около ста тысяч. Вместе с тем, из Чечни за последние два-три дня поток несколько уменьшился. Не сам поток из Чечни, а появились люди, которые из южных регионов выходят в связи с боевыми действиями, которые там происходят. Но это всего лишь сотни людей, в то время как не менее двух тысяч выходят из Ингушетии по линии КПП "Кавказ". Это те последние данные, которые к нам приходят. По большому счету, ситуация стабильная, хотя и сложная, в Ингушетии. Сложная, потому что в принципе такое количество людей, которые там еще находятся. Вместе с тем, она полностью контролируемая, продукты питания складируются не только в Ингушетии, но и на наших складах: в Нальчике, в Гагарино. Там проблем мы не видим, там отработана система. В Чечне три основных пункта: это в Знаменской, в Серноводске и в Ассиновской.

А.ПЛЮЩЕВ: Сколько сейчас людей осталось в Грозном, по Вашим данным?

В.КАЛАМАНОВ: Наши данные здесь не главное. Главное это данные либо МЧС, либо военных. Последние цифры назывались до 20 тысяч. Я еще раз хочу сказать, это не наши данные. Я думаю, даже менее того.

А.ПЛЮЩЕВ: Есть ли у Вас данные, есть ли возможность у этих людей сейчас покинуть Грозный? Известно, что там организовывались для них коридоры российскими военными, но в последнее время приходили сообщения о том, что один коридор закрыт из-за военных действий, другой открылся, и так далее. Есть ли сейчас исход беженцев из Грозного?

В.КАЛАМАНОВ: Исход постоянный. Не было ни одного дня, когда бы беженцы не проходили по коридору. Просто он бывает более интенсивный, а бывает очень слабый.

А.ПЛЮЩЕВ: Сейчас на каком уровне?

В.КАЛАМАНОВ: Не очень интенсивный. Я имею в виду данные вчерашнего и позавчерашнего дня. Вместе с тем, там и наш представитель постоянно находится, хотя главные силы это силы МЧС. Задача МЧС перебросить на автобусах их либо в Знаменку, либо в Ассиновку, Серноводск, если необходимость есть, в другие районы, для того, чтобы мы их приняли и оказали содействие по их размещению. В настоящее время у нас достаточно средств для того, чтобы их принять.

А.ПЛЮЩЕВ: Было несколько сообщений, несколько дней этими сообщениями был полон весь эфир, ленты информационных агентств, о том, что зачастую у беженцев возникают трудности с прохождением блокпостов. Были даже сообщения о том, что с них пытаются взять деньги за прохождение каждого блокпоста. Сейчас что-нибудь известно по этому поводу? Насколько трудно человеку, который покинул свое место жительства, уйти, скажем, в сопредельную республику?

В.КАЛАМАНОВ: Я постоянно работаю с беженцами. Как только возникают такие комментарии, я прошу даже не то что назвать фамилию того, кто просил деньги, а называть время, час и что это за блокпост. Мы тогда спросим с тех людей, высчитаем, кто там стоял, и накажем. К сожалению, когда задаешь вопросы тем же людям, которых обижают (я говорю: "Это в интересах и ваших, и последующих людей, которые пройдут"), не было ни одного случая, когда бы мне это назвали. Я даже сообщаю так: "Если такая информация есть, не называйте свою фамилию". Если такое возможно, то наказание последует незамедлительно. За этим следят соответствующие структуры и в МВД, я знаю, как очень серьезно работает специальное подразделение по этому вопросу, и министерство обороны. Но мне было бы некорректно говорить за эти структуры. С нашей стороны нет никаких препятствий по регистрации, к нам ни на территории Чечни, ни на территории других субъектов федерации пока никто не обращался. Есть вопросы по регистрации, по присвоению статуса вынужденных переселенцев. Здесь огромное количество вопросов не к нам, а к людям. Первый: возвратятся ли они обратно, количество членов семьи, подтверждающие документы, которые гласят, что потеряно жилье, и они остаются здесь, и так далее.

А.ПЛЮЩЕВ: Сколько сейчас людей, которые не могут по тем или иным причинам получить статус вынужденного переселенца?

В.КАЛАМАНОВ: Я отвечу по-другому. Дело в том, что каждый из тех, кто пересекает границу субъекта Федерации и обращается, мы обязаны рассмотреть все просьбы. Присвоение статуса это процедура. Это не менее месяца, я бы сказал, даже двух месяцев, и это обычная процедура, которую прошли все те, кто даже выходил еще в прошлую войну. Это и зачисление на очередь, это и определение места жительства их, и так далее. Наша служба не имеет права отказывать ни одному из этих людей, это очень важно.

А.ПЛЮЩЕВ: И все-таки, Вы сказали, что есть претензии к людям, есть вопросы к людям, на которые они, вероятно, не могут ответить, и в связи с этим не могут получить статус беженца. Как много этих людей, хотя бы в процентном соотношении?

В.КАЛАМАНОВ: У нас есть, прежде всего, претензии к нашим службам, которые могут не так себя повести с людьми, плохо их выслушать. Извините, бывают такие случаи, когда и нагрубить могут. Это было в том числе и на территории города Москва. Мы следим за этим, наказываем людей. Я считаю, в этом плане мы выправили ситуацию. Но все просьбы людей мы обязаны рассмотреть. По поводу того, сколько людей обращалось к нам, первое время был поток писем из Адыгеи, из Калмыкии, из Тверской области. В настоящее время вопросы стали решаться прямо на месте. Мы оказываем, прежде всего, помощь детям, которые вышли с ними, и непосредственно семьям.

А.ПЛЮЩЕВ: Наверняка некоторые из тех людей, кто сейчас переехал в Ингушетию, в Ставропольский край, какая-то часть из них останется, осядет, потому что всегда, когда есть перемещение людей из страны в страну, из республики в республику, из местности в местность, существуют те, кто осядут на новом месте. Каковы сейчас цифры у Федеральной Миграционной службы, каковы данные по этому поводу? Насколько, скажем, увеличится население Ингушетии и так далее?

В.КАЛАМАНОВ: Я могу уже определенно, точно сказать: от 20 до 30 тысяч, где-то в районе 23-24 тысяч останутся, наверное, в Ингушетии. Почему? Потому что мы проводили сами такой опрос, мы обязаны знать, планировать и прогнозировать ситуацию в республике. Сейчас уже существуют определенные планы у руководства республики, и я знаю, что в правительстве к этому относятся не отрицательно. Дело в том, что часть из этих людей по своему национальному составу ингуши, они не хотят уже возвращаться в Чечню. А также часть людей из тех 48-ми тысяч, которые вышли в Центральную Россию, они приехали в основном к своим родственникам, и, видимо, значительное большинство останутся жить там. Где-то около 20-30 тысяч останутся и в центральных районах России. Но это довольно-таки широкая география. Но есть две вещи, которые точно мы соблюли. Ни в одной прилежащей, кроме Ингушетии, республике мы старались не задерживать людей, потому что они перенаселены, перенасыщены. Мы транзитом отправляли их туда, куда они хотели, в том числе и в сторону Москвы, к своим родственникам, они имеют право, и мы не имеем права запретить людям останавливаться там, где живут их близкие и родные. Если же у них нет близких и родных, мы им рекомендовали направляться в Центр временного размещения туда, где мы можем их принять, обогреть, накормить, и чтобы они переждали такое лихое время, в котором мы сейчас находимся.

А.ПЛЮЩЕВ: Есть ли те, кто не хочет возвращаться, но не потому, что им удобнее теперь жить в Ингушетии, а просто не хотят возвращаться в те районы, которые контролируются сейчас федеральными войсками, условно говоря, по идейным соображениям?

В.КАЛАМАНОВ: У нас диаметрально противоположная картина: именно не хотят возвращаться туда, где находятся боевики. Среди вынужденных переселенцев идут только одни просьбы к нам чтобы подольше задержались военные, чтобы были коменданты, которым они доверяют и верят и от которых "веет порядком", как они говорят. А вот возврат в те регионы, в которых бандиты и террористы, однозначно они туда не вернутся до тех пор, пока там будут эти люди.

А.ПЛЮЩЕВ: Кстати, как вообще Вы оцениваете, как идет возвращение в районы, которые сейчас контролируются федеральными силами?

В.КАЛАМАНОВ: По большому счету, мне бы хотелось, чтобы это был более интенсивный момент. Но, видимо, существуют какие-то еще опасения, какой-то страх, поэтому здесь ни в коем случае нельзя педалировать этот процесс. Хотя я не ожидал, что так интенсивно пойдет возвращение за последние несколько недель, то есть возрастает доверие к нашим структурам.

А.ПЛЮЩЕВ: Есть вопрос, который, может быть, можно трактовать несколько шире: могут ли ваша служба, ваши люди определить, есть ли среди беженцев, среди перемещенных лиц бывшие боевики?

В.КАЛАМАНОВ: Этим делом серьезно занимается министерство внутренних дел на КПП, а также проводятся соответствующие рейды, проверки паспортного режима непосредственно в лагерях и в частном секторе. Т.е. этот вопрос контролируется. Насколько эффективно это судить не мне, это судить людям, прежде всего, и судить соответствующим структурам.

А.ПЛЮЩЕВ: Как идет распределение помощи сейчас по линии Федеральной миграционной службы? Насколько, прежде всего, ее хватает?

В.КАЛАМАНОВ: С точки зрения финансирования никаких вопросов нет. С точки зрения контроля за распределением финансовых средств, там, я думаю, семикратный контроль. Мы очень большое внимание уделяем непосредственно распределению даже не в лагерях, в лагерях проблем никаких, потому что существуют администрации, которые состоят из самих же вынужденных переселенцев, а у нас проблема контроля за распределением продуктов в частном секторе. Вот здесь мы самое большое внимание этому уделяем. Вы понимаете, не такие большие все-таки деньги выделены, я имею в виду, с точки зрения на каждого человека, поэтому, не приведи Господь, если будут противозаконные действия, это сразу же прочувствуют люди. Поэтому мы очень серьезно ведем данный контроль. Существует определенная схема отчетности, при которой, если мы не отчитались - например, субъект Федерации или вместе с нами - за какой-то транш, другого транша получено не будет.

А.ПЛЮЩЕВ: Сегодня вечером у нас в гостях будут люди, которые будут рассказывать о программе Сороса "Гуманитарная помощь для беженцев из Чечни". Знаете ли Вы что-нибудь об этой программе? Если знаете, то несколько слов, как Вы оцениваете помощь со стороны международных гуманитарных организаций, со стороны меценатов и так далее.

В.КАЛАМАНОВ: Я оцениваю крайне положительно вообще любую помощь, которая предоставляется людям. Никогда за все последние месяцы, включая войну в Дагестане, ни мы, ни правительство ни разу не подвергали сомнению необходимость в этой помощи. Речь идет о другом: о разговорах о помощи, либо о конкретной помощи. Я назову организацию, которой мы сейчас довольны, именно сейчас, за последние несколько недель. Это ВКБ ООН, Управление Верховного комиссариата. Это организация, которая конкретнейшим образом сейчас осуществляет помощь в Ингушетии, к примеру, это уж точно. Другие организации, такие, например, как Международная организация миграции, пока мы только комментарии Правозащитные организации пытаются помочь в меру их возможностей. Но возможности у них очень и очень слабые, пока слабые, но они делают все. По поводу программы Сороса, видимо, это одна из тех инициатив, которые мы можем приветствовать, но ощущение реальной помощи, я имею в виду в глобальном масштабе, мне трудно судить. Но если они оказывают помощь, особенно в области медицины, мы это только приветствуем. Я буду откровенным, вопросы оказания медицинской помощи сейчас наравне с вопросами продовольствия. Я приведу цифры: более 80 процентов болели туберкулезом. Детям только-только, как они прибыли, свыше пяти тысяч сразу сделаны были прививки от полиомиелита, т.е. они в течение нескольких лет просто не проходили такое освидетельствование. У нас были проблемы с педикулезом, у нас были проблемы с санитарией. Пока приводили их даже в нормальное русло Т.е. люди некоторые отвыкли от общих правил гигиены, и сейчас потихонечку выруливаем в этом вопросе. Очень тяжело Минздраву. Сейчас номер один у нас этот вопрос, надо оказывать помощь Минздраву всеми имеющимися силами и средствами. Минобразования как-то выходит из ситуации.

А.ПЛЮЩЕВ: Вопрос на пейджер: "Получают ли беженцы (или им начисление по месту жительства) пенсии и пособия?".

В.КАЛАМАНОВ: Все те, кто вернулся в Чечню, по месту жительства или же по месту их временного пребывания в полном объеме обязаны получать пенсию. Более того, там они обязаны получать и довольствие на своих детей по специальным программам. И получают. Единственное, я могу сказать, что в Надтеречном районе, Шелковском, Наурском, Ачхой-Мартановском районе уже вопросы сняты, но сложно говорить о южных районах. Конечно, там этого пока еще нет.

А.ПЛЮЩЕВ: Возвращаясь к вопросу о помощи, принимаете ли вы помощь от частных лиц, если кто-то хочет помочь, и куда обращаться людям для того, чтобы оказать денежную помощь или помощь одеждой и так далее тем, кто сейчас в Чечне, в Ингушетии?

В.КАЛАМАНОВ: Международная гуманитарная помощь полностью, на все сто процентов это исключительно прерогатива МЧС. Так было установлено, постановление правительства есть. Мы к этому не имеем отношения. Мы занимаемся именно бюджетным ассигнованием и реализацией этой идеи. Что касается помощи частных лиц и другой, я думаю, следует обращаться в МЧС. Там дадут пункты сбора, они несут ответственность за переброску этих вещей то ли в Моздок и через Моздок в Чечню, то ли через Ингушетию в другие районы Чечни и непосредственно в лагеря.

А.ПЛЮЩЕВ: Имеется ли на сегодняшний день т.н. "горячий телефон", по которому можно узнать фамилии родственников, находящихся на территориях, контролируемых федеральными войсками в Знаменском и так далее?

В.КАЛАМАНОВ: Конечно. Пожалуйста, номер телефона нашей приемной я могу назвать. Или, может быть, другой номер телефона? Я назову номер телефона нашей приемной: 923-89-45. Звоните, и уже непосредственно либо в Чечне, либо в Ингушетии вам назовут, где находится человек, если он у нас прошел учет. Мы сейчас проводим повторный переучет, это уже на территории Чеченской республики. А вообще у нас в базе данных свыше 240 тысяч.

А.ПЛЮЩЕВ: Недавно Вешняков, председатель Центральной избирательной комиссии, сказал, что достигнута договоренность с Владимиром Путиным, что выборы президента в Чечне уже пройдут, все нормально. Понятно, что это означает. Это означает, что уже большая часть Чечни будет жить примерной жизнью, контролироваться федеральными войсками. По Вашим ощущениям, это реально?

В.КАЛАМАНОВ: Во-первых, я привык уже за последние годы жить не ощущениями, а приказами. Будет дан приказ - мы подготовим выборы, и все будет нормально. По высказываниям людей, люди примут участие в голосовании, совершенно однозначно, и они будут избирать президента. Но только в тех регионах в Чечне, в которых совершенно спокойно можно передвигаться, в которых начинается жизнь, в которых они чувствуют себя в безопасности. Видимо, в этом будет вопрос: определение круга регионов.

А.ПЛЮЩЕВ: На днях были празднования Уразы Байрама, мусульманского праздника. Не возникло ли каких-то проблем, беспорядков в лагерях беженцев?

В.КАЛАМАНОВ: Нет. Была только одна проблема: в этот день повысить рацион людям в питании, чтобы показать, что это какой-то праздник.

А.ПЛЮЩЕВ: Удалось?

В.КАЛАМАНОВ: Удалось повысить, с разрешения, правда. И второе: на Новый год мы выдали детям новогодние подарки. Не только мы, но и другие министерства и ведомства приняли тоже свое участие. Мы хотели хоть как-то скрасить людям их бытие в таких тяжелых условиях.

А.ПЛЮЩЕВ: В связи с этим у меня еще один вопрос возник. У нас проходит проект "Эхо-10-2000". Мы на этой неделе рассказываем о праздниках всевозможных. Всем гостям практически мы задаем один и тот же вопрос: как вы считаете, в 21 веке какой должен быть (раз уж мы праздников коснулись) главный государственный праздник России.

В.КАЛАМАНОВ: Сложный вопрос. Очень сложный. Видимо, праздник, связанный с самой Россией, с ее историей. Это и должен быть самый главный праздник.

А.ПЛЮЩЕВ: Но для вашей службы пока самым главным праздником был Новый год.

В.КАЛАМАНОВ: По большому счету, для меня это самый главный праздник.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Владимир Каламанов, руководитель Федеральной миграционной службы России.