Эдуард Воробьев - Интервью - 1999-12-16

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Сегодняшняя новость, которую мы узнали еще в первой половине дня, здесь у нас, на радиостанции, поразила и шокировала, может быть, многих. Это сообщение, которое пришло из Грозного, - о тех ожесточенных и, судя, по всему действительно кровопролитных боях, которые имели место в чеченской столице в конце минувшего дня и в начале дня сегодняшнего. По разным оценкам, погибло от 50 до 100 российских военнослужащих, чеченцы называют еще более высокие цифры. Но сам факт того, что российская колонна пошла в Грозный после того негативного опыта, приобретенного в первой войне такое ощущение, что все повторяется снова. У Вас не возникло такого впечатления?

Э.ВОРОБЬЕВ: Мне бы очень не хотелось верить в то, что действительно факты подтвердятся в полном соответствии с тем, как они прозвучали. Во-первых, потому что военное руководство отрицает этот факт, а во-вторых, потому что не единожды высказывалась мысль о том, что штурма Грозного не будет. Сроков таких мы не знаем, ибо сроки подталкивали бы к выполнению задачи. Далее, опыт прошлых боевых действий 1994-96 года - негативный опыт, Вы совершенно верно подметили - тоже говорит о том, что входить колоннами в населенный пункт Тем более площадь Минутка, вокруг которой существует уже столько фактов того, что она действительно была местом кровопролитных боев. Я не думаю, что новогодний синдром 1994-95 года как-то довлеет над военными. Вместе с тем на войне как войне - всякое может быть. И если действительно такое произошло, я это отношу к халатности, к безответственности, но к халатности преступной. По моему мнению, по факту гибели такого количества личного состава Этим фактом должны заниматься правоохранительные органы. Я могу предположить, что колонна могла входить, но такой численности колонна без разведки, без охранения Могло произойти и такое, что и разведка, и охранение доложили о том, что путь свободен, и вместе с тем все-таки эта халатность, возможно даже преступная - если эти факты подтвердятся.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Каким образом в наших вооруженных силах прослеживаются сами факты гибели людей, солдат и офицеров? Опять же, не хочется предполагать, что это все на самом деле так и было, но сегодня одно или несколько подразделений федеральных сил не досчиталось нескольких десятков, если не нескольких сотен своих военнослужащих. Кто этим занимается? И есть ли кто-то, кто действительно рассматривает все это?

Э.ВОРОБЬЕВ: Безусловно. И в районе боевых действий, и вообще в повседневной деятельности каждая воинская часть находится под контролем соответствующих правоохранительных органов. Этим занимается главная военная прокуратура и ее подразделения, в том числе и в районе боевых действий. И по каждому факту гибели и увечий военнослужащего немедленно, независимо от результатов: будет ли кто-то привлечен к ответственности или нет - возбуждается уголовное дело.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть даже не в мирной обстановке, а в условиях той войны, которая ведется?

Э.ВОРОБЬЕВ: Безусловно. Есть факт гибели или увечья военнослужащего. И в мирной обстановке, и в военной обстановке то же самое эти факты просматриваются. Одно дело, когда это произошло в бою, и другое дело когда выдвигалась колонна. Она должна, по нашим уставам, по наставлениям, иметь разведку, иметь охранение, должна быть готова к внезапности. Это произошло ночью. Насколько мне известно, эта колонна, личный состав, подразделение должно быть обучено ведению боевых действий ночью. У этого личного состава должны быть прицелы ночного видения и другие средства ночного наблюдения. И все это обязательно будет расследоваться, если этот факт действительно имеет место.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: У меня вопрос к Вам как к профессиональному военному. Каким образом российская армия должна вести боевые действия в условиях такого города, пусть даже наполовину разрушенного, как Грозный? Насколько верна была та прежняя тактика и стратегия, выбранная командованием федеральных сил: тотальные бомбардировки и артиллерийские обстрелы, блокада Грозного?

Э.ВОРОБЬЕВ: Имеется в виду события 99-го года или предыдущие?

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Да, последние.

Э.ВОРОБЬЕВ: Я считаю, что блокадная тактика оправдывает себя, в том числе и в отношении Грозного. И в предыдущих боевых действиях, когда населенные пункты блокировались, когда входили в контакт с местным населением, использовали и местное население - известных, опытных, влиятельных людей, вели разведку, наносили удары по формированиям именно боевиков Потому что отличие нынешних событий от событий 94-го года в целом состоит и в том, что отношение к человеческой жизни и личного состава, и мирного населения повысилось, цена человеческой жизни повысилась. И вот здесь блокадные действия по окружению Грозного, на мой взгляд, себя оправдывают. Но после этого нужно определить способ овладения этим городом. И если это будут бомбардировки с применением всех армейских средств поражения без ограничения, тогда налицо будет гибель мирного населения. Если это будут лобовые атаки без применения, тогда логично предположить значительное количество погибших военнослужащих федеральных сил. Вот здесь нужно искать новые подходы, и я считаю, что в данной ситуации именно невоенные формы должны иметь большее значение, чем формы военные.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Кстати о новых подходах. Ваше воинское звание генерал-полковник. Вы в свое время были заместителем главкома сухопутных войск Российской Федерации, Вы закончили обучение в нескольких академиях, в том числе в академии генерального штаба, если я не ошибаюсь.

Э.ВОРОБЬЕВ: Да.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Весь этот период Ваши преподаватели, может быть, Вы сами когда-то встречали такое понятие, характеризующее то, что сейчас происходит на Северном Кавказе, как антитеррористическая операция - в том виде, как мы ее сейчас имеем. Или что на самом деле происходит сейчас в Чечне? Скажите, как профессионал.

Э.ВОРОБЬЕВ: В военных академиях мне не доводилось изучать такой вид боевых действий, как антитеррористическая операция. Потому что такие операции в целом должны проводится специально подготовленными войсками, а не вооруженными силами. В нынешней обстановке в боевых действиях участвуют различные силовые ведомства, в том числе и вооруженные силы. Лично я стоял и стою на тех позициях, что вооруженные силы не должны применяться в таких операциях. Но это особый случай, и в этом отличие от 94-го года: в том, что в 99-м году федеральная власть, правительство вынуждено было применять силу уже в ответ на действия формирований боевиков против Дагестана. В этом первое отличие именно событий 99-го года от событий 94-го года. А так, в целом это, конечно же, операция специальных войск. Ну, и другой момент. Смотрите, с 96-го по 99-й год ситуация в Чечне была отдана на откуп времени: время лучший лекарь и все рассосется само собой. Ничего не рассосалось: из отдельных групп боевиков мы получили целые формирования боевиков и бандитов, как их называют. И так далее. И Чеченская республика стала очагом тех формирований, которые не только на территории своей республики творили правовой беспредел, но и осуществляли набеги на своих соседей, а в августе стали угрожать в том числе целостности и суверенитету всей Российской Федерации.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Вы сейчас от Москвы баллотируетесь в депутаты новой Думы, уже четвертого созыва. Что, на Ваш взгляд, может или, скорее, должен сделать парламент, его нижняя палата в связи с тем, что происходит на Кавказе, в связи с этой войной?

Э.ВОРОБЬЕВ: Я был только в одном созыве Государственной Думы, и это моя вторая попытка баллотироваться в состав Государственной Думы. Я думаю, что, прежде всего, мы должны, с точки зрения военной, от слов перейти к делу. А дело это состоит в том, чтобы от желания переходить на контрактную профессиональную армию, на добровольную, по контракту, нужно это осуществлять. Я внимательно слежу за эти делом. Руководители всех фракций и движений, блоков, которые идут на выборы все говорят: Да, нужно этим заниматься, но это задача второго плана. Нужно создать благоприятные экономические условия. Нет, мы должны в тех условиях, в которых мы сейчас находимся, осуществлять переход к добровольной армии по контракту. И начать эту работу целесообразнее всего именно с Северокавказского военного округа, который на сегодняшний день является регионом, где происходят такие события.

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы был Эдуард Воробьев, депутат ГД, член комитета Думы по обороне.