ситуация на Северном Кавказе;- предвыборная кампания - Эдуард Воробьев - Интервью - 1999-12-08
ОЛЬГА СЕВЕРСКАЯ - Чечня, как тема нашей беседы, еще впереди. Но я не могу не спросить Вас о Вашем отношении к главному событию сегодняшнего дня. Сегодня будет подписан союзный договор между Россией и Белоруссией, который фактически означает создание нового союзного государства. Ваше отношение, Эдуард Аркадьевич.
ЭДУАРД ВОРОБЬЕВ - Я очень тепло отношусь к белорусскому народу. В принципе я за подписание такого договора. Единственное: я хочу, чтобы те чувства, которые испытывает белорусский народ к российскому и российский к белорусскому, и их ожидания оправдались. Чтобы не получилось, что идея у нас божественная, а исполнение может получиться убогое. Наши субъекты Федерации на сегодняшний день высказывают определенные замечания, наши экономисты-рыночники тоже высказывают замечания. Я, как военный человек, на сегодняшний день не могу ответить, будут ли у нас единые вооруженные силы под общим командованием российского военного руководства, или это будет что-то смешанное, какими будут пограничные войска, и как вписываются в этот договор те пять признаков государства, когда мы объединимся. Я очень хотел бы, чтобы на сегодняшней встрече наших президентов, Ельцина и Лукашенко, были затронуты эти вопросы. Может быть, есть еще какая-то возможность не торопиться с подписанием этого договора, обсудить все, и между двумя президентами, а потом и с руководителями субъектов федерации, и принять такое решение, чтобы подписание этого договора, за который я стою, было на благо двух народов и наших государств.
ОЛЬГА СЕВЕРСКАЯ - Если договор будет подписан президентами, его все равно должен ратифицировать наш парламент. По всей вероятности, ратифицировать его будет Дума нового созыва. Если Вы вновь станете депутатом Госдумы, Вы готовы ратифицировать такой договор?
ЭДУАРД ВОРОБЬЕВ - Я хочу изучить этот подписанный договор не только сам, но и со своими единомышленниками по СПС, со своими коллегами по Госдуме, и вникнуть в каждую его строчку. Для того чтобы проголосовать "за" или "против", надо взять на себя большую ответственность. Поэтому сейчас ответить на этот вопрос прямо, без тщательного изучения этого очень важного для наших народов документа, не представляется возможным. Нужно изучение.
ОЛЬГА СЕВЕРСКАЯ - Договор России и Белоруссии - это только один из аспектов российского федерализма. Потому что, безусловно, РФ расширяется на восток в связи с подписанием этого договора. Но другой, наверное, один из самых острых вопросов российского федерализма сегодня, - это вопрос отношения России и Чечни.
ЭДУАРД ВОРОБЬЕВ - Да, конечно.
ОЛЬГА СЕВЕРСКАЯ - Сейчас на повестке дня каждого кандидата в депутаты остро стоит т.н. чеченский вопрос. Безусловно, от того какую позицию занимает тот или иной кандидат в Думу, зависит и расклад голосов избирателей, потому что отношение к чеченской кампании неоднозначно. Я хочу напомнить нашим слушателям, что Эдуард Аркадьевич Воробьев в 1994 году, когда он был первым заместителем главкома сухопутных войск, после детального ознакомления с ситуацией не принял командование операцией в Чечне, цитирую, "ввиду ее полной неподготовленности", и подал рапорт об увольнении из вооруженных сил России. Каково Ваше отношение к нынешней чеченской кампании, Эдуард Аркадьевич? Если бы Вам поступило предложение командовать армией сегодня, Вы бы приняли его?
ЭДУАРД ВОРОБЬЕВ - Мое отношение сегодня к событиям в Чечне отличается от событий 1994 года. Прежде всего, потому, что в 1994 году применением войск, боевыми действиями в Чечне осуществлялось т.н. наведение конституционного порядка, по сути дела силовое удержание Чечни в границах РФ как субъекта РФ. Сегодня происходит не это. Сегодня боевые действия в Чечне - это вынужденная мера, это ответная реакция федеральных сил на активные боевые действия боевиков, (их еще называют бандитами), которые не только в течение трех лет, с 96 по 99 год, творили беспредел в своей стране, не только осуществляли набеги на своих соседей, но и в августе этого года вторглись на территорию Дагестана, чем бросили вызов целостности и суверенитету РФ. И здесь ответные боевые действия были вынужденными. Иного выхода просто не было. Далее. События 1999 года к лучшему отличаются и подготовкой личного состава. В событиях 1999 года, по моему мнению, цена человеческой жизни повысилась. Речь идет не только о жизни личного состава федеральных войск: солдат, прапорщиков, офицеров, но и у командования федеральных войск существует понимание того, что нужно максимально сохранять жизнь мирного населения. Я не говорю о том, что и ветви власти, и СМИ, и общество в основном поддержало действия наших войск в Чечне. Но я поддерживаю эту операцию при соблюдении некоторых условий: если политическое руководство будет осуществлять контроль за действиями военных - военные не могут сами по себе осуществлять действия за пределами своих полномочий, если они не согласованы с политическим руководством. Если будет и дальше продолжаться линия на удержание цены человеческой жизни - речь идет о федеральных войсках; если будет удерживаться линия на обеспечение максимальной безопасности мирного населения; если федеральной властью будет оказываться помощь беженцам и если будет устанавливаться мирная жизнь на освобожденной территории. Эти пять "если" должны быть предметом постоянного контроля со стороны политического руководства за ситуацией в Чечне. При нынешней обстановке вокруг Грозного, я считаю, что блокадная тактика, которая применяется, должна продолжаться. Но я исключаю, что должен осуществляться штурм Грозного. Ситуация, которая сегодня складывается в Чечне, требует не только и уже не столько военных действий, потому что военное превосходство в Чечне очевидно. Здесь проблему нужно решать в комплексе, подключать и дипломатические шаги, и диалог со всеми теми, кто может внести вклад в дальнейшее, менее кровопролитное, разрешение чеченской проблемы. Я думаю, Госдума, приняв закон об амнистии, такой шаг сделала.
ОЛЬГА СЕВЕРСКАЯ - А с кем сегодня можно вести диалог?
ЭДУАРД ВОРОБЬЕВ - В августе были очень благоприятные условия для того, чтобы федеральная власть вела такой диалог с самим Масхадовым. Я и сейчас считаю, что это человек, с которым можно вести диалог. Тогда он говорил о том, что он отмежевывается от Басаева, заявлял о том, он не хочет вести боевые действия с Россией. Но, к сожалению, федеральная власть на это не пошла. Три варианта его дальнейшего поведения. Сотрудничество с федеральной властью по уничтожению или ликвидации, по изгнанию формирований боевиков с территории Чечни - это первый вариант. Нейтралитет Масхадова в этой ситуации - второй. Третий, самый худший - это когда Масхадов пошел на блокирование с боевиками: Басаевым, Хаттабом. К сожалению, третий вариант мы и получили. Я считаю, что и сегодня контакт с теми полевыми командирами, кто действительно вел боевые действия, но не занимался грабежами, убийствами и т.д., возможен. И возможен диалог с самим Масхадовым. Заявление главы правительства о том, что семья Аслана Масхадова находится в безопасности, в том числе и под контролем ФСБ, дает надежду, что такой диалог можно вести. Диалог не означает переговоры, при которых надо приостановить все боевые действия. Диалог означает, что, продолжая эту тактику, (блокадную, как я ее называю), одновременно вести и попытки для контактов с теми полевыми командирами, которые могут внести положительный результат в дальнейшее разрешение этой проблемы.
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был кандидат в депутаты Госдумы РФ от Союза правых сил генерал Эдуард Воробьев.