решение Конституционного Суда, подтверждающее право президента о временном отстранении Генпрокурора России - Юрий Скуратов - Интервью - 1999-12-01

А.ПЛЮЩЕВ: Прежде всего, я хотел бы напомнить о том, что сегодня Конституционный суд подтвердил право президента на временное отстранение Генпрокурора России, если против него возбуждено уголовное дело. Хотелось бы услышать комментарии непосредственно от отстраненного Генпрокурора.

Ю.СКУРАТОВ: Я, может быть, буду субъективен, поскольку решение так или иначе касается меня. Но, с другой стороны, я имею право на выражение своей собственной точки зрения. По моему глубокому убеждению, решение Конституционного суда не основано на Конституции и оно во многом было связано с желанием не конфликтовать с президентом. Почему я делаю такой вывод? Я знаком с резолютивной частью решения Конституционного суда. Там есть фраза о том, что действующая Конституция не закрепляет за Советом Федерации права на отстранение Генерального прокурора от должности в связи с возбуждением уголовного дела. Но в связи с возбуждением дела президент вынужден был и был обязан, как говорится во второй части решения, отстранить Генерального прокурора. Возникает вопрос: ведь Конституция не закрепляет права президента ни права, ни обязанности его на отстранение Генерального прокурора от должности. Да, она напрямую не фиксирует это право за Советом Федерации. Но она даже намека не содержит на то, что это право принадлежит президенту России. Это первый вопрос. Второй вопрос: ведь, по сути, Совет Федерации гораздо ближе стоит к праву отстранять, потому что он имеет право освобождать от занимаемой должности. Есть правовой принцип: имеющий право на большее имеет право и на меньшее. Скажем, триада прав собственников. Собственник имеет право на владение, пользование, распоряжение. Естественно, что право собственности предполагает и отдельное право из этих трех правомочий право на владение или на пользование. Поэтому гораздо ближе Совет Федерации по своему конституционному статусу к этой правовой возможности. Третье обстоятельство состоит в том, что решение президента или указ президента об отстранении от должности Генерального прокурора вторгся, нарушил конституционное право Совета Федерации на назначение Генерального прокурора на пятилетний срок. Тем самым, по сути, решение Совета Федерации о назначении Скуратова Генеральным прокурором это право, вернее, это полномочие Совета Федерации уже фактически год как не реализуется. Тем самым, когда говорят, что здесь президент ничьи интересы не затронул, это далеко от реальности. Ну и, наконец, еще один аргумент может быть использован. Он состоит в том, что президент, реализуя эту идею отстранить от должности генерального прокурора - как уже показала сейчас ситуация, действовал, реализуя свои личные интересы. Расследование по Мабетексу затронуло семью президента, и это стало основной причиной моего отстранения от должности. В то время, как коллегиальное решение, решение Совета Федерации, исключает саму возможность принятия решения с учетом какого-то личного фактора, потому что это коллегиальный орган. Там очень много людей, и личный интерес группы сенаторов будет всегда снивелирован, поскольку решение принимается таким большим числом голосов. Ну и целый ряд других аргументов можно назвать. Самый главный из них состоит в том, что создан очень опасный прецедент, когда вне рамок правового поля принимается решение об отстранении высших должностных лиц государства. Сегодня вопрос касается Генерального прокурора, завтра это может коснуться председателя Конституционного суда, послезавтра может коснуться председателя Верховного суда в общем, всех тех лиц, которых назначает Совет Федерации. Вот в чем опасность. Это может коснуться, скажем, и лиц, имеющих иммунитет. Но всегда можно найти повод, предлог временной или какой угодно и отстранить от занимаемой должности. В этом смысле, конечно, создан очень опасный прецедент, который может еще очень существенным образом повлиять на политическую ситуацию.

А.ПЛЮЩЕВ: Из Ваших слов можно понять, что президент давил на Конституционный суд или администрация президента оказывала давление на Конституционный суд. Каким образом, как Вы думаете, могло оказываться это давление? Поясните свою мысль.

Ю.СКУРАТОВ: Прежде всего, я думаю, все мы очень хорошо помним, что непосредственно перед обсуждением вопроса о правомочности указа президента, этого спора о компетенции состоялась встреча президента с председателем Конституционного суда. Эти встречи не так уж часто проводятся два-три раза в году. А тут эта встреча была приурочена непосредственно к этому обсуждению. И, естественно, на ней шел вопрос - как бы Марат Викторович не пытался отрицать, всем здравомыслящим людям понятно, что этот вопрос обсуждался. А закон запрещает это. Закон запрещает членам Конституционного суда, тем более председателю, обсуждать с кем-либо вопросы, которые стали предметом рассмотрения Конституционного суда. Во-вторых, я знаю о той большой работе, которая проводилась администрацией президента. Я знаю, что в качестве одного из факторов, который использовался в данном случае это вопросы, связанные с материально-финансовым обеспечением членов Конституционного суда, которое по своему уровню должно быть приравнено к уровню вице-премьера российского правительства. И целый ряд других деталей, о которых мне просто не хотелось бы говорить. Я далек от мысли, что именно это обстоятельство стало главным. Но, тем не менее, не говорить об этом тоже нельзя. Потому что идею Конституционного суда выстрадали все юристы России, и мы возлагали очень большие надежды на то, что этот орган будет высшей юридической инстанцией, высшим органом правосудия в России. Но, к сожалению, пока мы так не можем утверждать.

А.ПЛЮЩЕВ: Я процитирую один из вопросов, пришедших к нам по Интернету: Господин Скуратов, тот фрагмент Вашей частной жизни, который получил печальную огласку насколько он типичен для людей в московской политике? Не является ли это все ситуацией, при которой некие силы имеют компромат разного уровня и используют это по своему усмотрению? Добавлю к этому вопросу: некие силы имеют компромат разного уровня на всех.

Ю.СКУРАТОВ: Прежде всего, здесь надо сказать, что ни следствие, ни кто-нибудь еще не доказал, что речь идет именно о пленке, на которой я идентифицирован. И выступление господина Розанова по телевидению было связано с недостоверной информацией о том, что экспертиза доказала, что в данном случае на этой пленке изображен Скуратов. Потому что как раз экспертное исследование показало, что идентификации нет по видео, что есть элементы монтажа на пленке, что этот монтаж выполнен очень профессионально, есть несовпадение видового ряда и звуковой записи и так далее. Поэтому в этой части, я бы сказал, очень торопятся те, кто говорит о том, что речь идет о моей частной жизни. Другое дело что те лица, которые шантажировали меня, а также их подручные активно использовали то обстоятельство Они со мной связали эту кассету и вовсю, на сто процентов ее использовали. Теперь что касается существа вопроса. Безусловно, компромат Что значит компромат? Сведения о частной жизни. Безусловно, информация негативного характера, которая так или иначе не проверена, не доказана следственным путем, носит оперативный характер она существует на многих кремлевских чиновников Ну, и в целом ряд должностных лиц Но в чем еще важна позиция Совета Федерации в этом вопросе? Совет Федерации голосованием по Генеральному прокурору очень четко показал всем, что такие методы не должны использоваться в большой политике в принципе, что это методы противозаконные, что эти методы связаны с грубым вмешательством, с грубым давлением на должностных лиц. И вот что важно: почему Совет Федерации очень четко отстаивает эту позицию? Да потому что он четко понимает, что сегодня, скажем, Скуратова таким образом скомпрометировали, преследуют, завтра это будет другой член Совета Федерации, послезавтра это будет еще одно должностное лицо и так далее. Пора перед этим поставить предел. И очень важно, чтобы компроматы, как грязная технология, в том числе и в предвыборной кампании, не работали. Иначе, повторяю, мы деформируем и нашу избирательную систему, и весь государственный механизм.

А.ПЛЮЩЕВ: Еще раз повторю: сегодня Конституционный суд подтвердил право главы государства на временное отстранение Генпрокурора России от должности. В связи с этим встал вопрос: будет ли Совет Федерации рассматривать вновь Вашу отставку? Как минимум два сенатора заявили, что неплохо бы рассмотреть этот вопрос. И более того, один из них, Михаил Прусак, сказал, что если мы в 2000-й год войдем с этой ситуацией, то это будет просто посмешище. Как Вы смотрите на то, что Совет Федерации будет вновь рассматривать В том числе высказывалась идея и без представления президента рассмотреть.

Ю.СКУРАТОВ: Во-первых, без представления президента это невозможно рассматривать, потому что вопрос может быть инициирован только президентом России, а Совет Федерации уже вынесет соответствующее решение - это первое. Второе я тоже не заинтересован в том, чтобы затягивать рассмотрение этого вопроса. Ведь понимаете, какая ситуация: решение Конституционного суда, которое принято сегодня, подтвердило законность действий президента, связанных с отстранением. Но решение Конституционного суда не затрагивает вопрос о юридических основаниях принятия этого указа и юридических основаниях отстранения меня от занимаемой должности. Сейчас уже всем ясно, что уголовное дело в течение полугода его расследования не дало никаких результатов. После того, как суды вынесли решение о том, что продление срока расследования было незаконным и необоснованным, дело подлежит прекращению. Прокуратура незаконно не прекращает это дело, ссылаясь на то, что нет такого основания. Но задача прокуратуры принять решение, опираясь на то расследование, которое они проводили в установленные законом сроки. Если есть возможность посылайте дело в суд никто же не говорит это. Если нет оснований таких, значит, прекращайте его за отсутствием состава или события преступления. Тут логика совершенно ясна. Так вот: поскольку ситуация с уголовным делом ясна, есть все основания для того, чтобы приступить к своим обязанностям. И внесение вопроса, скажем, со стороны президента, ни с чем новым не связано. Ведь, по существу, никаких новых аргументов по сравнению с тем, что было 15 октября, решение Конституционного суда не добавляет.

А.ПЛЮЩЕВ: И Вы думаете, что поэтому сенаторы точно так же проголосуют, как и раньше?

Ю.СКУРАТОВ: Я ничего не думаю, потому что естественно, что с сенаторами тоже ведется большая работа. Помните, на пресс-конференции в Интерфаксе я обнародовал целый план действий администрации президента по обработке сенаторов туда и правительство включается, и так далее. Поэтому какие-то прогнозы трудно строить. Единственное я думаю, что позиция сенаторов носит принципиальный характер, и четыре голосования, которые до этого проводились, показывают, что для членов Совета Федерации небезразличен вопрос, какими методами решается судьба Генерального прокурора. Членам Совета Федерации небезразлично, какие цели преследует президент с такой настойчивостью, достойной более лучшего применения, раз за разом внося вопрос на рассмотрение Совета Федерации. Членам Совета Федерации небезразлично, почему с таким упорством игнорируются результаты голосования, в частности, последние, когда фактически сто человек 98 против и двое воздержались, значит, они, по сути, тоже выступили против - сказали нет президенту. И, тем не менее, что называется с гуся вода. Конечно же, эта ситуация болезненна для нашего общества. Но все должно делаться по закону и с учетом интереса всех ветвей власти, в том числе и Совета Федерации.

А.ПЛЮЩЕВ: Не секрет, что один из главных противников Вашего отстранения от должности и увольнения с поста Генерального прокурора это один из влиятельнейших сенаторов, московский мэр Юрий Лужков. Видимо, в связи с этим вопрос Сергея Попова из Москвы по Интернету: Не надоело ли самому господину Скуратову быть пинг-понговым шариком, которым перекидываются две семьи, кремлевская и московская, и в чем смысл Вашего упорного желания вернуться на Большую Дмитровку? Три человека присоединились к этому вопросу.

Ю.СКУРАТОВ: Правильный вопрос. Прежде всего по поводу семьи. Я не вижу ситуацию в таком плане, в котором идет речь, потому что причем здесь семья Лужкова? Юрий Михайлович один из тех членов Совета Федерации, который занимает известные позиции в этом деле. Но это не значит, что остальные члены Совета Федерации действуют, поддерживая интересы московской семьи. Это люди самостоятельные, опытные и имеющие свои собственные представления по поводу этой ситуации, что они не раз уже и демонстрировали. Второе - действительно, важный вопрос: почему я добиваюсь возвращения? Речь идет не о том, чтобы вернуться на прежнюю должность. Это не легкий хлеб, вернее, не самый легкий способ зарабатывать себе на жизнь. Можно заработать себе на жизнь и другим способом. Дело в другом. Вы же понимаете, что те люди, которые затеяли мое отстранение, те люди, которые всю эту провокацию спланировали это преступники. И сейчас они в этом направлении в своих интересах заставили работать всю государственную машину: администрацию президента в лице Николая Николаевича Бордюжи на первом этапе, самого президента, который не разобрался в этой ситуации, не захотел меня выслушать по всем аспектам этого дела. И сейчас пытаются втянуть туда же Совет Федерации, который, слава богу, пока занимает другую позицию. Поэтому в этой ситуации уступить, отказаться от борьбы это значит уступить преступникам. В этой ситуации это значит показать дурной пример всей прокурорской системе. Посмотрите: ну хорошо, ситуация на уровне Генерального. А сколько подобных ситуаций, связанных с давлением на следователей, на прокуроров на местах, в регионах? И если я здесь уступлю, то какое моральное право руководство Генеральной прокуратуры получит требовать иного поведения от того же Волкова Николая Васильевича, на которого тоже оказывается сильнейшее давление в связи с делом по Андаве и Аэрофлоту? Это я, кстати, понимаю, и все это понимают. Другим следователям где-то в Урюпинске, на Севере или в Сибири и так далее... То есть это вопрос принципиальный. Я не могу в этой ситуации уступить. Поэтому для меня вопрос возвращения это вопрос не личной карьеры. Для меня вопрос возращения это дело принципа, как для юриста и как для прокурора.

А.ПЛЮЩЕВ: Каков Ваш прогноз или каковы, по-вашему, перспективы дела Мабетекс? Ведь Вы говорите, что один из поводов или даже главная причина вашего отстранения это то, что Вы начали инициировать дела, связанные с окружением президента. Каковы перспективы этих дел сейчас?

Ю.СКУРАТОВ: Мне сейчас трудно сказать, насколько адекватно проводится расследование. Потому что я не знаком уже с материалами дела на этом этапе. Но в целом я хочу сказать, что есть факты настораживающие мою оценку этой ситуации. В чем они состоят? Прежде всего, конечно, отстранение Чуглазова. Это не случайный факт, это планомерно проведенная операция по устранению принципиального следователя, который имел тесные контакты со швейцарской стороной. Кстати, это вызвало удивление и швейцарцев очень серьезное. Второе некоторый спад в расследовании, когда очевидные следственные действия просто не выполняются. Объективно можно было понять: два-три месяца, Тамаев должен изучить эти материалы, разобраться во всем и дальше продолжить расследование. Но эти два-три месяца прошли, а ситуация такова. И, наконец, последнее некоторое заявления Тамаева, в частности, он по ТВ-6 заявил, что главные лица, которые оказывают давление на него это не кремлевская администрация, а это Чуглазов и Скуратов. Вообще интересно, каким же образом я на него оказываю давление? Может быть, только в том плане, что говорю о том, что были все основания для возбуждения этого дела. Это никакая не политическая акция, это обычная уголовщина, причем самого высокого уровня. И, видимо, это не нравится Тамаеву. Раз он акценты с этого переносит на нашу с Чуглазовым позицию, значит, вероятно, вынашиваются какие-то решения, связанные с иным подходом, чем тот подход, который мы с Чуглазовым всегда отстаивали. Это очень тревожный фактор, но я не хотел бы делать какие-то поспешные выводы. Время покажет, как Тамаев будет себя вести дальше, расследуя это очень важное для судеб России уголовное дело.

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы был Юрий Скуратов, Генеральный прокурор России, отстраненный от должности президентом РФ.