ситуация на Северном Кавказе, возможность проведения политических переговоров по урегулированию ситуации - Владимир Лысенко - Интервью - 1999-10-28

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" депутат Госдумы Владимир Лысенко.

ВЛАДИМИР ВАРФОЛОМЕЕВ - Мы вновь возвращаемся к чеченской теме. Вы вчера вернулись с Северного Кавказа, где смогли побывать не только в северных районах Чечни, но также и в соседних республиках - в Ингушетии, Северной Осетии. Какова была цель поездки, что Вы видели, с чем вернулись?

ВЛАДИМИР ЛЫСЕНКО - Главная цель поездки была - понять, что там происходит на самом деле, чем ситуация отличается от 94-96 года, когда федеральные войска уже один раз пытались призвать Чечню к порядку; выработать какие-то предложения по законодательному обеспечению, стабилизации ситуации в регионе, и согласовать позицию с другими ветвями власти, которые сейчас более активно работают в Чечне, я имею в виду правительство, чем федеральное собрание.

ВЛАДИМИР ВАРФОЛОМЕЕВ - Каков итог? Чем, на Ваш взгляд, отличается нынешняя кампания от того, что было несколько лет назад?

ВЛАДИМИР ЛЫСЕНКО - Я думаю, что самое главное отличие состоит в том, что после нападения террористов на Дагестан и достаточно успешного действия федеральных войск, активной поддержки федералами дагестанского населения, морально-психологическая победа сегодня полностью на стороне России. И это сегодня дает ту пищу, которая позволяет и общественному мнению в России поддерживать введение федеральных войск в Чечню, в то время как в 94 году практически 70% населения протестовало против начала чеченской войны, и вся эта война не принесла России никакого ощутимого успеха.

ВЛАДИМИР ВАРФОЛОМЕЕВ - Вы были в соседней Ингушетии, Северной Осетии. Местное население там тоже поддерживает боевые действия?

ВЛАДИМИР ЛЫСЕНКО - Там ситуация складывается по-разному. Северная Осетия полностью за то, чтобы федеральные войска дошли до конца, то есть они мечтают о том, что с помощью силы будут окончательно задавлены террористы, бандиты и те, кто похищал заложников. Кстати, они мне сказали, что за последние два месяца ни одного человека не похищено, и впервые за 4 года похищение людей в этом районе полностью прекратилось. Что касается Ингушетии, то ингуши - братья чеченцев, это единый народ, вайнахи, хотя и живут в разных республиках. Поэтому ингуши очень опасаются, что дальнейшее усиление военных действий в Чечне приведет не просто к частичному исходу чеченцев из Чечни. По их данным, сейчас 200 тыс. беженцев. Другие службы называют меньшую цифру, но в любом случае их достаточно много. А всего, если в Чечне по официальным данным осталось 200 тыс. человек, то если они будут из Чечни перемещаться в Ингушетию такими темпами, то скоро в Чечне почти никого, кроме бандитов, не останется, а все будут находиться на территории Ингушетии

ВЛАДИМИР ВАРФОЛОМЕЕВ - Когда Вы были в Моздоке, в штабе группировки российских войск, и встречались с нашими военными, они не смотрели на Вас с опаской? Ведь не секрет, что генералы Считают, что политики (а Вы являетесь депутатом Госдумы) всегда мешают военным делать их дела.

ВЛАДИМИР ЛЫСЕНКО - Когда мы встретились с командующим нашей федеральной объединенной группировкой генералом Казанцевым, он вначале очень подозрительно на меня посмотрел и устроил мне небольшой экзамен по истории 10-летия Чечни. Но когда убедился, что я с самых истоков, еще с 91 года, будучи заместителем министра России, участвовал в разрешении абхазского, потом ингушско-осетинского конфликта, потом в Южной Осетии, и в других горячих точках уже не просто побывал, а активно участвовал, помогал и способствовал разрешению этих конфликтов, тогда уже мы с ним перешли на обсуждение не военной, а политической ситуации. И наши мнения практически полностью совпали. Главное состояло в том, что и Казанцев, и я понимаем, что использовать старых политических игроков (я имею в виду прежде всего команду Доку Завгаева, который возглавлял правительство и был президентом Чечни, имел своих людей, у него был собственный парламент), но все, кто хорошо знаком с Чечней, знают, что эти люди сегодня в Чечне не пользуются никаким авторитетом. Поэтому, к сожалению, сегодня ставить на знамя входящих войск эти силы - это значит потерпеть полное фиаско в мирном урегулировании ситуации в Чечне.

ВЛАДИМИР ВАРФОЛОМЕЕВ - Как же назначили Кошмана вице-премьером российского правительства? Кошман ведь тоже сидел в Грозном, руководил правительством как раз во времена Завгаева, и вдруг он снова большой начальник.

ВЛАДИМИР ЛЫСЕНКО - Вы знаете, что не только назначили Кошмана, но и в начале Путин встретился с парламентариями от Чечни времен Завгаева. Однако недавно он фактически дезавуировал эту встречу, заявив, что это одна из возможных структур, с которой мы будем вести диалог в Чечне. К сожалению, не всегда тот, кто советует Путину, серьезно понимает то, что там происходит на сегодняшний день. Поэтому при всем сложном отношении Казанцева к Грозному, мы с ним сошлись на том, что сегодня кроме Аслана Масхадова, единственного легитимного руководителя Чечни, переговоры фактически вести не с кем. Поэтому, как бы мы ни относились, особенно к последнему периоду Масхадова, когда он молчал, когда нападали Басаев с Хаттабом на Дагестан, как бы он ни говорил, что он сегодня создал фронты во главе с Хаттабом и Басаевым, которые сегодня федеральным войскам противостоят, но все мы чувствуем, что Масхадов, с одной стороны, заложник ситуации, а с другой стороны, он с удовольствием избавился бы от этих полевых командиров, и здесь ему нужна помощь РФ.

ВЛАДИМИР ВАРФОЛОМЕЕВ - Во время первой чеченской войны были случаи, в том числе во время штурма Грозного, когда российские командиры вели радиопереговоры с теми чеченскими командирами, которые им противостояли. Они обсуждали какие-то вопросы. И если командующий Казанцев так настроен по отношению к Аслану Масхадову (он оценивает его как возможного партнера по переговорам), не говорил ли командующий нашими войсками на Северном Кавказе, не было ли у него контактов с чеченским президентом?

ВЛАДИМИР ЛЫСЕНКО - Он намного более скептически относится к Масхадову, чем я, потому что он говорит: "Что это за офицер, если он не может столько времени разобраться с этими бандитами? Чем он вообще занимается в Грозном?". Короче говоря, он был недоволен Масхадовым как военный военным, и только в конце признался, когда я спросил: "А кто, если не Масхадов?" - "Если действительно никого, кроме Масхадова нет - это не очень хороший вариант, но другого не дано". Он говорил, что он хотел встретиться с Масхадовым вначале, когда входили войска, он сказал, что "сейчас у меня этот энтузиазм поубавился", и он ждет, что будет встреча, скорее всего, со стороны Путина и Масхадова с тем, чтобы обозначить какие-то позиции. И был уже хороший шаг в этом отношении: 23 октября в Ессентуках прошла встреча лидеров северокавказских субъектов Федерации, где рассматривалось письмо Аслана Масхадова с новыми предложениями по нахождению компромисса. И мне кажется, что то, что там предлагалось (кстати, это было поддержано всеми руководителями) - очень разумные вещи, которые идут в русле нашей российской политики. Масхадов предложил создать объединенные полицейские силы Северного Кавказа по борьбе с терроризмом, куда бы вошли по 500 милиционеров от каждого субъекта РФ и от Чечни. Действовать они должны в правовом пространстве России, а не по законам шариата, и возглавлять их должен какой-то федеральный крупный авторитетный военнослужащий на Северном Кавказе. Я думаю, что это один из первых шагов, который мог бы помочь Масхадову все-таки восстановить свои позиции в Чечне и с помощью соседей каким-то образом начать разбираться с бандитами, потому что я опасаюсь, что попытки федерального центра снова полностью решать все проблемы Чечни не всегда бывают состоятельными, ибо как раз те, кто живут рядом с чеченцами, лучше чувствуют ситуацию, менталитет, возможности. Я лично связываю очень большие свои ожидания с Александром Дзасоховым, одним из сильнейших политиков и дипломатов, и с Русланом Аушевым, который за последние годы тоже очень много сделал для стабилизации ситуации в этом регионе.

ВЛАДИМИР ВАРФОЛОМЕЕВ - На Ваш взгляд, командующий нашими войсками и те генералы, которые его окружают, - они знают особенности того региона, того места, где они находятся? Одно дело - вести какие-то действия в центральной России, другое дело - за Уралом, и совсем иное - это Северный Кавказ, Чечня.

ВЛАДИМИР ЛЫСЕНКО - Во всяком случае, значительная часть руководства, которая осуществляет боевые действия, уже прошла опыт чеченской войны. Все делается очень продуманно, не спеша, и в этом отношении у меня не было претензий к военным. Хотя надо признать, что сильнейшей схватки, большого боя по-настоящему на всей линии фронта еще не было. Боевики как бы отходят вглубь, по равнине они не имели никаких шансов остановить федеральные войска. Сейчас они дошли до Грозного, дальше уже начинаются горные районы.

ВЛАДИМИР ВАРФОЛОМЕЕВ - В тех районах, которые сейчас контролируют федералы, три северных района Чечни, есть понимание между военными и местным населением?

ВЛАДИМИР ЛЫСЕНКО - Это, наверное, самый трудный вопрос. В принципе, все население сидит по селам. К сожалению, были случаи, когда убивали тех глав администраций, которых назначали в селах. Тех, кто переходили на переговоры с нашими русскими, бандиты тут же отслеживают и убивают, чтобы другим неповадно было сотрудничать с федералами. Население очень насторожено, большинство говорит: "Может быть, это и хорошо, что вы наконец этих бандитов убрали". Но они боятся, что федералы так же, как два года назад, пришли, и через несколько месяцев снова уйдут, а им придется с боевиками разбираться, что же здесь происходило в течение этих трех месяцев.

ВЛАДИМИР ВАРФОЛОМЕЕВ - Военные не уйдут?

ВЛАДИМИР ЛЫСЕНКО - Я думаю, что военные не должны уйти, иначе это будет крах не только политики России на Северном Кавказе. Я боюсь, что это будет крах всей России, потому что еще одного такого позора и поражения Россия не переживет.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был депутат Госдумы Владимир Лысенко.