скандал вокруг фирмы "Мабетекс" - Юрий Скуратов - Интервью - 1999-10-07

7 октября 1999 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Юрий Скуратов, Генеральный прокурор РФ, отстраненный от должности Указом президента РФ.

АК: Сегодня Конституционный суд должен решить, будет ли принят к рассмотрению запрос Совета Федерации, касающийся права президента без учета мнения Совета Федерации отстранять от должности Генерального прокурора. Как нам известно, решения следует ожидать часам к пяти. В преддверии этого решения, независимо от того, какое оно будет, насколько правомочна, на Ваш взгляд, постановка такого вопроса в принципе?

ЮС: С юридической точки зрения постановка такого вопроса правомочна. Дело в том, что Конституционный суд имеет такое полномочие, как принимать запрос к своему рассмотрению или не принимать.

АК: Нет, сам запрос по своей сути, Конституция достаточно прописывает эту процедуру или здесь есть моменты неясности?

ЮС: Да. Статья 125 Конституции России говорит о том, что Конституционный суд разрешает споры о компетенции между федеральными органами власти, поэтому, конечно, обращение, запрос Совета Федерации вытекал из этой статьи Конституции. Он был вполне обоснованным, потому что здесь определенный спор о компетенции возник. Совет Федерации, 105 человек, которые направили этот запрос, считали, что президент не имеет таких полномочий, а президент считал, что он имеет такое полномочие, раз издал указ. Поэтому, конечно, этот спор должен быть разрешен Конституционным судом.

АК: А Вы сами как считаете?

ЮС: Я считаю, что, конечно же, президент вышел за пределы своих полномочий. Его полномочия в отношении Генерального прокурора сводятся только к одному: предлагать кандидатуру Совету Федерации для назначения и вносить предложение об освобождении. Решающее же полномочие, назначать или освобождать, принадлежат Совету Федерации. Раз ему принадлежит полномочие, по сути связанное с назначением на должность, следовательно, ему принадлежит и полномочие, связанное с возможностью отстранения в силу каких-то ситуаций, примерно той, какая возникла здесь. Конечно, президент вышел за пределы своих полномочий, это очевидно для многих. Другое дело, что если вы спросите меня мой прогноз

АК: Да, я хотел спросить.

ЮС: Я могу сказать, что у меня еще по состоянию на вчерашний день была информация о том, что Кремль договорился с Конституционным судом и решение будет принято об отклонении этого запроса. Но я готов извиниться перед Конституционным судом, если мой пессимистический прогноз не подтвердится. Это первое. И второе: уж больно настораживают сроки. Посмотрите, время рассмотрения: с запросом Совет Федерации обратился летом, где-то в июле. Т.е. почти четыре месяца Конституционный суд размышлял над тем, что ему делать, а как подходит время до 13 февраля, когда будет, видимо, поставлен вопрос о Генеральном прокуроре, они уже тут как тут, решат вопрос о том, принимать этот запрос или нет. Почему это важно? Потому что часть сенаторов скажет, возможно, на Совете Федерации: "Что же мы торопимся с решением вопроса по Скуратову, когда надо дождаться решения Конституционного суда?". И чтобы выбить этот аргумент у сенаторов, наверное, здесь администрация такую проработку вопроса с Конституционным судом и провела.

АК: Если Конституционный суд не берет к рассмотрению этот запрос сенаторов, что тогда?

ЮС: Ничего. Это один из аргументов для Совета Федерации, и не более. Там ведь есть и другие аргументы. И самое главное состоит в том, что указ президента базируется, независимо от того, конституционный он или нет, на уголовном деле, которое возбуждено в отношении меня. Там ведь, в указе, так написано: отстранить Скуратова на период расследования возбужденного в отношении него уголовного дела.

АК: Которое, кстати, продлено.

ЮС: Да, совершенно верно. Если уголовное дело будет прекращено, то юридическую силу теряет и указ президента. А поскольку дело разваливается на глазах, очевидно, что есть определенная перспектива побороться и на почве уголовного дела, с тем, чтобы указ президента потерял свою силу именно уже по своей юридической базе.

АК: Когда вы ждете окончательного решения Совета Федерации, подтверждающего окончательное снятие вас с должности?

ЮС: Во-первых, я не жду такого решения, потому что Совет Федерации, в принципе, два раза высказывался в мою поддержку. Я считаю, что у нас есть хорошие шансы побороться и на этот раз. Это первое. Второе: я полагаю, что, скорее всего, вопрос 13-го будет вынесен, иначе трудно объяснить ту гигантскую подготовительную работу, которая делается со стороны администрации президента и со стороны руководства Генеральной прокуратуры. В частности, ни для кого не секрет, что руководители Генеральной прокуратуры, конкретно г-н Розанов, заместитель по кадрам, обзванивал все наши региональные подразделения, прокуроров субъектов Федерации и просил их, а где-то давал указания, чтобы они переговорили с губернаторами, с председателями местных законодательных собраний, чтобы они подписали обращение, связанное с необходимостью рассмотрения на Совете Федерации вопроса об отстранении Скуратова. Это обращение подписано. Цифры разные, порядка сорока членами Совета Федерации. Причем, методы использовались, мягко говоря, некорректные. В частности, один из подписантов, г-н Руцкой, для того чтобы выйти на его активную работу, изменили меру пресечения двум фигурантам, близким к нему по уголовному делу, Бунчаку и Конончуку. Дальше, я долго боролся за то, чтобы Руцкой не смог освободить прокурора Курской области, принципиального, который расследовал уголовные дела, не взирая на давление губернатора. Сейчас практически предрешен вопрос о его освобождении от занимаемой должности. Освобожден от занимаемой должности прокурор Магаданской области, чтобы Цветков там поставил свою подпись. И так далее. Т.е. применяются самые активные методы работы для того, чтобы инициировать, набрать эти сорок подписей. А для чего эти подписи собираются? Видимо, для того, чтобы вынести вопрос на 13 число. Плюс, еще один подготовительный момент. С чем он связан? Он связан с тем, что якобы заболел прокурор военной прокуратуры, который поставил подпись под кассационным протестом для рассмотрения вопроса в Московском городском суде. Слушанья в Мосгорсуде должны были состояться 28 числа, а Филиппович сослался больным и слушание перенесли на 15 число. А Совет Федерации будет 13 числа. Почему это было важно для кремлевской администрации? Потому что, если бы суд состоялся накануне Совета Федерации, то вопрос об уголовном деле бы завис. Я надеялся на то, что Мосгорсуд утвердит в силе решение Хамовнического суда, значит, дело вокруг меня должно быть прекращено. А как рассматривать вопрос на Совете Федерации? Тогда аргументы последние выпадают. Поэтому проводится большая подготовительная работа, направленная на то, чтобы на Совете Федерации добиться моего отстранения. Но я готов к такому повороту дел, мне есть что сказать и губернаторам, и председателям законодательных собраний. И я надеюсь, что Совет Федерации здесь не пойдет на поводу у кремлевской администрации.

АК: Уточните, пожалуйста. У вас есть что-то новое, что вы можете сказать? Потому что перед сенаторами вы уже выступали и говорили. Или вы обозначите свои старые позиции?

ЮС: Я не хочу сейчас раскрывать всех своих замыслов. Я выскажусь на Совете Федерации. Тем более, что сказать есть что. Скажем, логика поведения этих подписантов, которые вдруг озаботились тем, что Генеральный прокурор, начав расследование и, собственно, поплатившись своей карьерой за это расследование Но они почему-то забыли, что в мире полыхает коррупционный скандал, что вопрос о коррупции приобретает для нашей страны вопрос жизни и смерти, что российские проблемы борьбы с коррупцией обсуждаются в американском Сенате. И вдруг они, вместо того, чтобы подумать над тем, что же делать в этой ситуации, начинают "дожимать" прокурора, который попытался что-то сделать в борьбе с коррупцией. Где же логика? Я думаю, что масса людей, которая с этой странной логикой подписантов еще может не то чтобы разобраться, а может, во всяком случае, эту логику осудить и посчитать ее неадекватной тем событиям, которые происходят в России.

АК: Вопрос по Интернету: "Не пора ли открыть Вам карты и выложить всю имеющуюся у Вас информацию, а также сказать, какое предвыборное объединение или партия Вам близка по духу и не собираетесь ли Вы сами в Государственную Думу?".

ЮС: Во-первых, я уже высказывался на эту тему и еще раз хочу сказать: я не вижу себя в роли разоблачителя. Я не политический деятель, я Генеральный прокурор России. Поэтому я действую сугубо в правовых рамках, и логика моих действий состоит не в том, чтобы кого-то публично разоблачить, бросить какую-то информацию и так далее. Вся логика моих действий состоит в том, чтобы создать или гарантировать справедливые и объективные расследования тех уголовных дел, которые мы с таким трудом выстрадали, которые мы с таким трудом возбудили и которые сейчас близки к тому, что их заволокители сначала, а потом просто прекратили. Я эту информацию о коррупции в России с собой не унес, она осталась в материалах уголовного дела, она является предметом уголовного расследования. И пока я являюсь Генеральным прокурором, я не могу выступать в роли публичного политика. Да, действительно, часть материалов я не опроверг, но они стали достоянием гласности не по моей инициативе. Они просочились в зарубежные СМИ, они стали достоянием мирового сообщества. Но в целом, повторяю, я считаю, что это не тот путь, к которому следствие и юристы должны прибегать, вбрасывая эту информацию в СМИ. Ведь наша задача обеспечить доведение до конца материалов этого дела, не просто создать какой-то скандал, шум, а чтобы это дело было доведено до конца, чтобы лица, виновные в совершении преступлений, были осуждены, чтобы вернули на основании судебных решений деньги из-за рубежа, а не в том, чтобы пошуметь и на этом прекратить.

АК: Тем не менее, джина уже выпустили из бутылки. Информация просочилась в СМИ и растет, как снежный ком, день ото дня. Насколько вся эта информация соответствует действительности и стоит ли в данной ситуации это дело всё замалчивать? Общественное мнение взбудоражено.

ЮС: Во-первых, я не замалчиваю. Я неоднократно высказывал свое отношение к той информации, которая опубликована в Италии, Швейцарии, во всем мире. Но я не могу поддаваться общему ажиотажу. У меня своя логика действий, и вы должны ее понять - это логика действий Генерального прокурора. Как я перестану быть Генеральным прокурором - да, я тогда вправе, всяких обязательства перед законом в этой части у меня не будет. Я буду действовать тогда как свободный художник, я буду действовать тогда политическими методами. Но пока я таковым остаюсь, я должен быть в определенных рамках. Что касается вопросов, связанных с выборами в Государственную Думу, здесь такая ситуация: пока Совет Федерации меня поддерживает, ни о каком уходе в публичную политику и ни о каких выборах в Государственную Думу речи не может быть. Это помешает моей борьбе, это помешает выполнению тех решений, которые приняты Советом Федерации, связанным с моим возвращением на работу. Если ситуация изменится, тогда я буду уже смотреть дальше. Пока ни о каких выборах в Госдуму речи не идет.

АК: Возвращаясь к просочившейся информации. Насколько она для вас стала откровением и знали ли вы в бытность свою Генеральным прокурором о тех фактах, которые описаны в прессе?

ЮС: Надо сказать, что в прессе сейчас очень многое описано. Если взять укрупненным образом, то здесь нужно видеть два основных блока. Первое это все, что связано со швейцарской фирмой "Мабетекс", с "Аэрофлотом", с Андавой, в целом с деятельностью этой фирмы на территории России и не только на территории России. И второй блок это вопросы, связанные со скандалом вокруг "Бэнк оф Нью-Йорк". Что касается последнего, он разворачивался тогда, когда я уже не исполнял свои служебные обязанности. У нас были некоторые наметки по поводу того, что крупные суммы денег уходят из России с использованием американских банков, но такой детальной информации, скажем, по технологии, в смысле, по перекачке паролей фигурантов, которым сегодня или вчера предъявлено обвинение американскими властями - у меня лично такой детальной информации не было. Что же касается информации, связанной с деятельностью фирмы "Мабетекс", связанной с Паколли, с его взаимоотношениями, включая и окружение президента и кремлевскую администрацию, конечно, для меня эта информация не представляет никакого секрета. Я впервые ее получил в швейцарских правоохранительных органах еще в январе месяце 1999 года, а уже более детально она была у меня в марте, когда мадам Карла дель Понте приезжала с визитом в Россию. Она мне детально многие вещи доложила, рассказала, показала на основании документов и так далее. Большая часть того, что написано в этом блоке, повторяю, для меня никаким секретом не являлась. Теперь, после того как эта информация стала достоянием общественности, я думаю, и для членов Совета Федерации, и для всех россиян понятны истинные причины, по которым, начав это расследование, я стал неугодным для президентского окружения, для кремлевской администрации. Они сейчас полностью показали, в чем суть вопроса и каковы истинные претензии, которые мне предъявляются.

АК: Им же невыгодно, чтобы Вас отстраняли окончательно от должности Генерального прокурора, поскольку Вы сами только что сказали, что когда Вы не будете Генеральным прокурором, Вы тогда позволите себе что-то такое общественности говорить, а пока Вас связывают служебные обязанности.

ЮС: Для них все плохо. Здесь из двух зол приходится выбирать меньшее. Вообще, по большому счету, мое возвращение для кремлевской администрации - это очень даже неплохо, только они пока этого не понимают. Почему? Потому что только объективное расследование не ангажированных людей Которые сейчас возглавляют Генпрокуратуру - их выводам никто уже в мире не поверит Уже Вы видите, с каким скепсисом относятся западные спецслужбы и правоохранительные органы к нынешней позиции руководства российских правоохранительных органов. Так вот, только объективное расследование поможет снять существующие преувеличения вокруг криминальной деятельности окружения президента.

АК: Есть преувеличенное?

ЮС: Есть, и многие вещи. В прессе пишут все, что угодно. Есть и домыслы, есть и сплетни здесь. Но все это, понимаете, в одном клубке. Сейчас, когда такая позиция, что нас это не интересует, давайте об этом забудем, все это неправда, не будем говорить, - такая позиция уже неубедительна. Нужно провести объективное разбирательство, чтобы четко сказать: "Да, этого не было". И такое разбирательство, по идее, может провести тот человек, который сам стал жертвой этих интриг, сам начал это разбирательство, по большому счету. Но это я исхожу из здравого смысла. Естественно, что логика здравого смысла давно уже Кремль не посещает. Конечно, у них совершенно другая логика. Она состоит в том, чтобы затоптать меня любой ценой и на этом проблему закрыть. Там люди разные, но есть часть людей, которым просто опасно мое возвращение, потому что расследование будет продолжено, оно будет продолжено объективно, чего боятся. Вот ведь чего они боятся.

АК: Не поэтому ли ваш преемник, Юрий Чайка, так поспешно сначала ушел на пенсию, а потом ушел в министерство юстиции, и не в связи ли с этим некая тишина возникла на нашем внутреннем информационном поле, с точки зрения криминальных дел? Если раньше их по десятку в год возбуждалось, то сейчас, при г-не Устинове, что-то не слыхать, всё больше из западных газет узнаем.

ЮС: Вы правы в том, что я думаю, многие из присутствующих здесь согласятся что активность прокуратуры резко снизилась. Причем, ведь речь идет, по сути, о какой проблеме? Сейчас СМИ выплескивают целый ряд интересных для прокурорских проверок, для возбуждения дел материалов. Фактически об этих материалах речи не идет, по-настоящему процессуальной оценки им не дается. Минаев был у вас, да? Он сказал, что что касается Лужкова, это мы обязательно проверим. Но, изините, что касается Волошина - сколько опубликовано материалов! Где хоть одна реакция прокуратуры? Что касается материалов, связанных с Абрамовичем, - уже устали писать. Хоть одна прокурорская проверка этим занялась или нет? Сейчас по Мамуту, и масса других материалов. Почему они не проверяются?

АК: Может, проверяются, просто мы не знаем?

ЮС: Не знаю. Я тоже не знаю об этом. Во всяком случае, о сомнительной связи "Мабетекса" с Батуриным, который, как выяснилось, никакого отношения к Лужкову не имеет, - это пожалуйста, это мы тут же проверим и объявим об этом на всю Россию. Я-то тоже человек в этих вопросах опытный, качества публикации-то разные, а материалы всё достаточно убедительные, фактура такая. Где эта активность Генеральной прокуратуры? И по другим вопросам я замечаю, что есть стремление уйти. Расследование по деятельности физических лиц, - я имею в виду не всех физических лиц, а наших высокопоставленных чиновников на рынке ГКО. Где это расследование? Почему оно завяло, хотя мы планировали его в сжатые сроки провести, чтобы сказать, кто же виновен в крахе нашего финансового рынка, кто же, несмотря на то, что уже с государственных позиций этот рынок, надо было что-то там делать, а тянули больше полугода и привели к краху, к дефолту, к обнищанию всей страны. На этот вопрос так ведь никто тоже ответ не дал. А следствие идет в прокуратуре уже больше полугода.

АК: На ком лично ответственность за затягивание?

ЮС: Есть следственная тайна, поэтому еще не настало время. Пусть следствие устанавливает. Во всяком случае, у меня есть определенные предположения, были, опираясь на те материалы, которыми я располагал, когда мы начинали.

АК: Вы будете об этом говорить сенаторам?

ЮС: Ну, если это специально будет интересно для них и если кто-то спросит, я, безусловно, скажу. Я согласен с Вами, почему это? Во многом это происходит потому, что администрация президента сейчас взяла под жесткий контроль деятельность прокуратуры. Господин Чайка был в целом лоялен к президенту, к кремлевскому окружению. Эту лояльность он доказал, когда закрыл глаза на незаконность возбуждения вокруг меня уголовного дела. Он был в курсе, собственно, сам Росинский сказал, что были два заместителя генерального прокурора ночью в Кремле, когда вокруг меня уголовное дело возбуждалось. Он с этим смирился, он на это закрыл глаза. Он закрыл глаза на многочисленные мои жалобы, когда речь шла о явно грубых нарушениях процессуального закона. Он здесь продемонстрировал свою лояльность к Кремлю. Но, видимо, в части вопросов и здесь надо отдать ему должное, в нем все же сработал инстинкт юриста-профессионала он разочаровал Кремль. Я имею в виду быстрое прикрытие дела по "Аэрофлоту", разрушение расследования по "Мабетексу". Здесь он боялся, видимо, и за последствия, потому что все это, и процессуальные решения, за них рано или поздно придется отвечать. В отличие от других, прокурорская работа процессуально четко закреплена, и за каждое решение рано или поздно приходится отвечать. Видимо, Юрий Яковлевич здесь правильное решение принял, что не пошел на поводу тех лиц, которые давили на него. И, видя такую его нерешительность, его просто заменили, тем самым в какой-то мере подорвали легитимность руководства прокуратуры, потому что Чайка еще, худо ли, бедно, как-то был первым замом, а уже возложение обязанностей на Устинова здесь уже вообще выход за все пределы закона о прокуратуре.

АК: Вопрос на пейджер: Считаете ли вы моральным оставаться, становиться, возвращаться на должность Генерального прокурора? Морально для себя.

ЮС: Для себя да. Считаю возможным это. Иначе я бы не стал выполнять решение Совета Федерации.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Юрий Скуратов, Генеральный прокурор РФ, отстраненный от должности Указом президента РФ.