Итоги съезда избирательного блока "Единство"; возможность объединения с НДР - Александр Карелин - Интервью - 1999-10-04

АВ: Я очень сожалею, что причиной Вашего прихода в студию были не очередные ваши победы и титулы, а только начало боя, видимо - предвыборного боя. Во-первых, почему вы согласились пойти в политику? А во-вторых, зачем вы согласились пойти в политику?

АК: Почему? Первопричина очень проста, у нее есть даже фамилия и имя нарицательное: Сергей Шойгу. Именно он и именно мой личный интерес к этому человеку и к руководителю повлиял. А для чего? Наверное, чтобы перенести те навыки и те принципы подхода к делу по отношению к своей стране, которые я получил в сборной национальной команде, на этот участок.

АВ: Давайте поподробнее о навыках в вашей профессиональной работе, которые вы перенесете в политику.

АК: Для начала, правила честной игры. Это то, о чем вчера достаточно много говорил лидер блока. Второе. Я думаю, что кивать и пытаться уповать на что-то потустороннее это не наш стиль. Мы должны бороться и думать о национальных приоритетах. В нашем виде спорта, в нашей команде это первенство нашей страны на мировой арене. Я надеюсь, что этого уже достаточно.

АВ: Правильно ли я понял, что вы сначала подставили плечо Сергею?

АК: Да, конечно.

АВ: А второе у вас есть еще свои идеи в области устройства страны? Я сказал высоко конечно, но, как у любого из нас, у любого гражданина есть понимание, правильно устроена власть неправильно, правильно устроены законы неправильно.

АК: Я не хотел бы говорить на уровне ощущений и впечатлений, даже общегражданских. Я говорю о том, что в нашей команде не делается и не воспринимается что-то, как повод для критики. Если ты можешь что-то делать лучше, делай именно так. Именно поэтому я, после долгих раздумий, согласился. Нужно попробовать сделать. Добавить еще один голос критикующий я не ставлю перед собой таких задач.

АВ: Вопрос на пейджер: "Какие качества нужны для того, чтобы быть представителем народа, и есть ли они у вас?".

АК: Первое качество, самое неотъемлемое это доверие избирателя, т.е. народа. Меня вчера по ТВ-6 назвали знаковой фигурой. Приятно, конечно, когда из тебя сразу пытаются сделать этакого супервлиятельного, но сначала нужно сами выборы пройти, т.е. заручиться этим доверием избирателя. Это первое. И второе национальные интересы.

АВ: В чем они, с Вашей точки зрения?

АК: Я могу сказать как гражданин, в чем мои интересы для меня: возрождение национального самоуважения сейчас. И по поводу вашей реплики о том, что ваши спортивные коллеги обиделись на то, что меня перехватили: я думаю, что здесь как раз недостаток именно этого. Потому что как на спортсмена, достаточно неплохого, "Эхо Москвы" на меня не обратило внимания ни разу, а здесь надо было только анонсировать свои намерения, и произошел обвальный шквал, рост популярности, но не той, которую я ощущаю в Новосибирске, в Сибири, сейчас на улице. Я сейчас стоял перед входом, книги выбирал, женщина подходит и говорит: "Такое ощущение, что вы человек из кино". Потом постояла, постояла: "А не Вас ли я вчера видела по телевизору?". На что пять-шесть человек сразу начали стыдить, что я

АВ: Что я великий Карелин?

АК: Ну, я не люблю слово "великий", но были такие слова, что великий борец и что я гордость.

АВ: Очень долго в обществе обсуждалось, что должно стать национальной идеей. Когда сборная Франции победила на чемпионате, мы видели, что футбол является национальной идеей в тот момент. Что, с вашей точки зрения, сейчас в России в той, какая она есть, сегодня, такая вот реалия может являться объединением россиян, какая идея, какая деятельность, без учета возраста, пола, политических взглядов? Что может стать знаменем объединения?

АК: На мой взгляд, хотя я еще тот кулик, который свое болото хвалит, я назвал бы спорт, борьба непосредственно, не обязательно футбол, тем более, он у нас, к сожалению, не лучшие времена переживает, этот суперзрелищный вид спорта. Спорт это одна из частей этой идеи. Когда я говорю о самоуважении, я говорю о том, что надо перестать нам кивать на Запад, куда угодно: на Восток, на юг, и говорить, что там так, там они по-другому. Они живут не так, как мы, они живут совершенно по-другому. Когда мне вчера попытались сказать, что, может быть, и не нужна эта самобытность - это неправильно. Именно самобытность принесла нам ту славную историю и то место в современной цивилизации, которое мы занимаем. Поэтому о ней забывать сейчас, ради даже более быстрого достижения каких-то материальных свобод, неправильно, на мой взгляд.

АВ: Вопрос из Санкт-Петербурга. Наверное, это один из главных вопросов, потому что очень много знаменитых людей, которые раньше профессионально не занимались политикой, когда были избраны в прошлую Думу, я могу назвать Никиту Михалкова ушли из депутатов и продолжали заниматься своей нормальной, хорошо знакомой профессиональной деятельностью. Вопрос из Санкт-Петербурга: "Покинете ли вы спорт, если будете избран депутатом?". Кстати, слушатель сразу говорит о том, что, если вы покинете спорт, он голосовать тогда не будет, чтобы вы спорт не покинули.

АК: Вопрос так не стоит. Я не собираюсь покидать. Это одно из немногих условий, первое и непременное, чтобы я мог готовиться к Олимпийским играм, предстоящим в 2000 году. Именно так.

АВ: Вы борец, и политика это борьба. Но, как мы видим сейчас, это борьба с размытыми правилами. Границы честности борьбы в политике, наверное, отличаются от границ честности борьбы по правилам. Как Вам в двух полях существовать? Здесь борьба почти без правил, а здесь борьба по правилам.

АК: Может быть, я немножко идеалистично представляю себе картину, но я думаю, что нужно те навыки честной борьбы и четких правил применять в новом поле, попытаться это сделать, а не наоборот, привыкнуть к современным методам ведения политической борьбы.

АВ: Кстати, вчера Вам мой коллега Станислав Кучер задавал этот вопрос. По-моему, Вы на него не ответили или ответили так, что я его перезадам. Сейчас, когда Вы выдвигаетесь на одно из первых мест в политической борьбе, во всяком случае, в парламентской борьбе, а эта политическая кампания, - к сожалению, это кампания тщательного исследования биографии кандидатов, которые могут принести очки. Мы видим, когда это появляется в газетах, на теле- и радиоэкранах, если про радио можно это сказать. Наверняка Вас попытаются связать с тем, что в обществе считается, что спортсмены являются во многом крышей для криминальных структур. Вы готовы к тому, что Вас будут в этом направлении копать?

АК: Я уже пережил обвинения. Я несколько стереотипов в прессе всего того, что я не так, конечно, как сейчас, когда я свежеиспеченный политик, из меня пытаются сделать, а именно раньше. Было несколько стереотипов. Сначала просто крупный мальчик из Сибири, потом сибирский медведь, с приходом результатов; потом, опять же, лицо с бандитской внешностью; потом чуть ли не ставленник международной мафии; потом стало выплывать, что я книги, оказывается, читать умею. Как в том анекдоте, когда идет африканский представитель, а наши между собой: "Смотри, какой черный, обезьяна, наверное". Тот: "Извините, как пройти туда-то и туда-то?". А они: "Он еще и разговаривать умеет!". Т.е. постепенно, сначала цвет увидели, уши, фактуру, лицо, руки, может быть, и только потом поняли, что я и разговаривать умею и все остальное.

АВ: А образование у вас какое?

АК: Высшее образование, кандидат науки, ко всему прочему, педагогической.

АВ: А тема?

АК: По спортивной педагогике. Если вас интересует подраздел, по которому я защищался, он узко специфичен: методика подготовки контрприемов от бросков к подъему.

АВ: Это вам пригодится очень сильно в Государственной Думе. Здесь идет значительное количество пожеланий Вам спортивных и иных успехов. Как обычно, то, что Вам желают, сбывается или нет?

АК: Да, мне везет вообще на доброе отношение ко мне людей. Я надеюсь, что оно останется и сейчас.

АВ: Вопрос из города Находка: "Ваш последний рекорд?".

АК: В нашем виде спорта не принято называть достижения рекордами, потому что у нас нет абсолютных величин, категорий веса, скорости и всего остального. Я стал девятикратным чемпионом мира. У нас до сих пор таких не было, кто столько раз бы боролся.

АВ: А сколько запланировано? Сколько вы хотите?

АК: Это зависит.

АВ: От чего?

АК: В том числе, от исхода нашего сегодняшнего разговора, насколько добрых эмоций во мне останется для борьбы, насколько больше.

АВ: А что, для борьбы нужны добрые эмоции?

АК: Конечно, это же созидание. Борьба это же процесс сначала самосовершенствования, когда ты себя изнуряешь, но пытаешься стать лучше; затем, через конкуренцию, через обоюдное уже истязание, совершенствуются соперники. И процесс безграничен.

АВ: А политическая борьба в этом похожа на борьбу? Политическая борьба это процесс созидания?

АК: Я должен признаться, что адекватно сейчас судить, в силу того, что есть много трактовок самого представления политической борьбы, я хочу представить, что это такое. Просто понять, потому что составить адекватную картину я до сих пор не смог. У каждого средства массовой информации, у каждого источника, достойного внимания, есть своя трактовка, и разобраться, какая из них может претендовать на догму, трудно.

АВ: Я понимаю, что Вы профессионально этим не занимались, но поскольку Вы идете в политику, сейчас будет несколько вопросов. У Вас есть представление, что делать с Чечней? Свое личное представление. Придется принимать законы, придется делать политические предложения.

АК: У меня есть свое представление. Я понимаю, что силовой вакуум силовой не в плане отсутствия силовых структур, а в плане отсутствия сильного государственного решения по этому поводу приносит именно такие плоды. Нужно решать не один вопрос в частности, а если закон принимать, то закон, который бы не был законом только для Чечни. Это я знаю бесспорно. Нужно принимать закон, который был бы всеобъемлющ для любого национального вопроса, на любой из территорий России.

АВ: Кстати, Россия это многонациональная страна. Есть ли у вас представление о том, как к гражданам многонациональной страны должны относиться власти разных субъектов Федерации?

АК: Я думаю, что в этой ситуации можно перефразировать, но вспомнить формулировку такой общественной формации, как советский народ. Неважно, какой ты национальности или какую конфессию представляешь, но если ты соответствуешь законам и общественной морали, которая в этой стране декларируется, то ты должен быть просто гражданином, и только потом все остальное должно происходить.

АВ: Вопрос на пейджер: "Кто ваши родители и как ваше отчество?".

АК: Александр Александрович мое отчество. Папа мой Александр, мама Зинаида. Просты рабочие, ныне пенсионеры.

АВ: А почему вы выбрали стезю спорта в самом начале?

АК: Во-первых, папа, до того как стал водителем большого грузовика, занимался боксом, и он постоянно поощрял мои инициативы по тем или иным занятиям. Первая секция, в которую я попал, это был бокс. То, что борьба, то, что спорт, это, видимо, заслуга моего тренера, Кузнецова Виктора Михайловича, с которым я работаю плодотворно до сих пор с 1981 года. У меня один тренер. Может быть, это тоже неправильно по нынешним представлениям

АВ: За все время один тренер?

АК: У меня первый и единственный. Может быть, это звучит несколько громко, но это так и есть.

АВ: Я вернусь к вопросу, который задал в первой части нашей беседы. Почему-то в обществе считается, что спортсмен, особенно бывший, часто уходит в криминал. Тому есть свидетельства такие, есть обратные свидетельства. Вы не могли бы сказать, почему это происходит?

АК: У меня есть своя точка зрения по этому поводу. Очень просто: несовершенство системы, если хотите, то самое социальное неравноправие. Я могу вам рассказать. Приходит паренек в секцию или девушка, разницы нет, но я буду говорить о том, что мне ближе, - приходит он в секцию, до 14-16 лет борись, у тебя все будет. В 16 призывной возраст, если ты выполнил мастера спорта, в 18 соответствующие институты: или армейский спортивный клуб, или динамовский. Никто особо и не думал об образовании. Я не думаю, что у нас все тупые, в нашем виде спорта, но не было такого, что ты должен Как мой тренер всегда делал, начиная с техникума и института физкультуры, и потом, когда начал пытаться заниматься научной работой, он всегда меня к этому поощрял и помогал мне всемерно. И потом пришел из армии, 21-24 у тебя появляется семья, но у тебя нет соответствующего образования. К сожалению, спорт не приносит столько материальных свобод. Всё, и после этого ты просто никому не нужен. Осталось больное самолюбие, осталось умение работать и, к сожалению, не слишком много вакансий. Из-за этого все происходит. Хотя, когда говорят Там, где требуются крепкие ребята, они везде находят себе применение. Да, это улица, потому что ее виднее всего. Это можно встретить в повседневных проявлениях, людей, которые идут: я динамовец, я офицер налоговой полиции. Тех, кто идут в силовые структуры, их не видно, потому что они заняты работой, потому что это скорее всего спецслужбы, которые не связаны с общим обозрением. И все другие, но я сейчас говорю о двух противопоставленных механизмах: улица и силовые структуры. Я могу сказать, что в спецподразделениях МВД и ФСБ наличие у тебя спортивного разряда, особенно по видам единоборств, - это дополнительный шанс продвинуться по службе и попасть вообще в эти структуры.

АВ: Вопрос из Рязани: "Вы решили окунуться в политику. Вы считаете, что Вы себя уже исчерпали в спортивной карьере? Какое-то время вы, возможно, будете совмещать, но это как бы подготовка плацдарма для дальнейшей профессиональной жизни?".

АК: Я этот плацдарм не рассматривал как основополагающий в своей жизни. Сейчас я не имею этого опыта, чтобы сказать, что да, я хочу до седых волос быть политиком. Для этого нужно быть в первую очередь наделенным доверием и соответствовать этому доверию. То, что касается подготовки плацдарма Есть несколько вариантов развития: непосредственно моя служба в налоговой полиции, в том числе она может быть синтезирована и со спортивной деятельностью я имею в виду появление в спортивных организациях; это научная работа: можно стать методистом

АВ: Преподавателем.

АК: Хотя бы. Но на самом деле, можно стать просто тренером, это намного удобоваримей и привычней, наверное, для всех. Кроме этого, сейчас у меня появился еще один шанс создать себе один из плацдармов.

АВ: Для вас это повышает самоуважение то, что к вам обратились, что вам предложили?

АК: Мне, тридцатидвухлетнему человеку, молодому, лестно, когда к тебе обращается одиозный, я не побоюсь этого слова, министр, структура которого показывает, как она может работать на международном уровне, на любом, в любых условиях и в самых чрезвычайных ситуациях, и когда он лично разговаривает с тобой, человек, награжденный высшей правительственной наградой. Это лестно для самолюбия, конечно, это льстит. Но я должен продлить аналогии этого вопроса, для меня это не повод удовлетворения амбиций, потому что мне есть где себя реализовать. Я не страдаю зажатым комплексом, что я не реализован. Дело в том, что я даже девятикратным не успел побыть, самоощутить себя девятикратным чемпионом мира. Я приехал в понедельник из Афин, во вторник я уже был в Кемерово, там мы проводили турнир. И, соответственно, в воскресенье я уже был на съезде, а сегодня я нахожусь здесь, у вас в студии. А вот побыть, почувствовать это еще времени не было. Судя по динамике, не удастся ощутить себя обладателем девятого титула.

АВ: Сейчас, во время избирательной кампании, вам придется первый раз там у вас девять титулов, а здесь первый титул депутата. Это тяжелая борьба. Все-таки я абсолютно уверен, что вам очень многие предлагали входить в списки, баллотироваться, не только в этом году, и разные люди с разным уровнем качества, как вы их оценили. Почему в 1999-ом? Почему Шойгу вы сказали, но почему в 1999?

АК: Особый напор этих предложений был в 1996, конечно. Но там, во-первых, слишком многое стояло на карте, а во-вторых, я уже занимался, я был доверенным лицом у Бориса Николаевича, и совмещать такие вещи как парламентская деятельность, хотя бы околопарламентская, и быть доверенным лицом я не нашел возможным. А сейчас Шойгу И тогда не было такого "кризиса жанра" в этом отношении. Сейчас, может быть, стал умнее и защитился. Как бы появились обоснованные возможности говорить о своей позиции, подкрепленной результатами.

АВ: Митяев из Москвы задает вопрос: "Как поведет себя Карелин в том случае, если его партия попадет в Думу, а его мнение не будет совпадать с мнением фракции, с которой он пришел в Думу?".

АК: Вообще-то, в разговоре я надеюсь быть услышанным. Я не люблю узурпировать ни положение, ни мнение другого собеседника, я с уважением отношусь. Но я бы хотел взаимообразности. Если говорить о телодвижениях, которые в этом случае могут быть предприняты

АВ: Может быть, не надо?

АК: Тогда ограничимся сказанным.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Александр Карелин, трехкратный Олимпийский чемпион, один из лидеров блока Единство.