причины срыва в сентябре Государственным таможенным комитетом планового задания по сбору таможенных платежей; - результаты тендера по обс - Валерий Драганов - Интервью - 1999-09-30

30 сентября 1999 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Валерий Драганов, бывший председатель Государственного Таможенного комитета, президент фонда Таможенная политика.

ПЖ: Государственный таможенный комитет не выполнил бюджетного задания, по крайней мере, в сентябре, недобрав пять миллиардов рублей. Мы привыкли к тому, что таможня это основной поставщик денег в бюджет. Что-то случилось? Мы вообще торговать перестали? Или какие-то другие причины? Почему вдруг выяснилось, что таможня уже даже не дает добро?

ВД: Ситуация очень тревожная. Для меня она, с одной стороны, неожиданная, а с другой стороны К сожалению, еще весной мы увидели, что тревожные тенденции появились. Я тогда звонил Михаилу Валентиновичу Ванину и некоторым замам, высказывался на этот счет в средствах массовой информации. К сожалению, мы до сих пор не встретились с Михаилом Валентиновичем. Я думаю, что это неправильно. Я тогда предложил не суетиться, во всем не спеша разобраться, вскрыть причины и для начала созвать всех бывших и настоящих председателей, закрыться на часок-другой и посоветоваться. Я думаю, что зря это не было сделано. Но не поздно это сделать и сегодня, потому что боль за состояние службы, а еще в большей степени боль за пенсионеров, учителей, офицеров и многих других, кто недополучит свои законные зарплаты, выплаты, пособия. Я уже не говорю о том, что правительство поставлено в совершенно тяжелое положение, особенно накануне серьезной кампании по локализации очага терроризма. Понятно, что деньги из бюджета пойдут. Мне совершенно созвучно, понятно, я сопереживаю настроению премьера, который критикует и, видимо, правильно делает. Сегодняшняя встреча у президента, я не знаю, чем она закончилась, я надеюсь, что благополучно для службы. Но, наверное, президент имеет право сегодня потребовать каких-то мер. Но что, собственно, происходит? Любая ситуация, любое положение, в том числе чрезвычайное - а скорее всего, что это чрезвычайная ситуация - требует мало-мальски анализа, объективные и субъективные факторы. В качестве объективных всегда, и я это отмечал все время в своей практике, конечно, один из факторов был падение импорта. Во-первых, пятнадцатипроцентное падение, о котором, собственно, председатель ГТК заявлял - это не та цифра и не тот процент, который бы фатальным образом влиял на ситуацию, поскольку за счет дополнительных ресурсов и дополнительных рычагов и инструментов влияния, особенно в правоохранительной деятельности, эти пятнадцать процентов всегда компенсировались.

ПЖ: Можно было бы закрыть, да?

ВД: Совершенно верно. Во-вторых, практика авансов, на которую, конечно, руководство ГТК встало совершенно необоснованно, сегодня загоняет ситуацию в угол.

ПЖ: Что такое "практика авансов"?

ВД: В апреле, мае, июне - всякий раз, когда необходимо было рапортовать о выполнении плана, не хватало нескольких десятков или сотен миллионов долларов или рублей. И тогда руководство ГТК причем оно не стеснялось говорить об этом вслух - авансировало у банков, у импортеров или у участников внешнеэкономической деятельности суммы, которые должны были быть взяты в следующем месяце, и тем самым план закрывало. Эта практика, безусловно, порочна, и сегодня она загнала ситуацию в угол, потому что грядет ноябрь, грядет декабрь. Каким образом будет выполнен план, если часть авансов уже роздана? Хорошо, пятнадцать процентов. Я считаю, что это не тот процент, мои коллеги считают, что это процент влияющий. Тогда я хочу задать вопрос: Вы заметили, что на прилавках стало импортных продуктов, товаров меньше? Я не заметил, к сожалению. Из этого я делаю вывод, что вопрос о жесткости контроля, о его жесткости это серьезный промах деятельности сегодняшнего руководства ГТК. А уж когда я узнал, что то, за что мы боролись, оттягивая контроль на границу, чтобы в период его движения за границу к получателю его не разворовывали, не уводили в сторону и не показывали, вдруг эта система ровно наоборот восстанавливается. Я вижу один из, безусловно, пробелов - это то, что опять вернулись к практике контроля внутри страны.

ПЖ: Иными словами, это пятнадцатипроцентное снижение импорта во многом можно объяснить тем, что просто контроль за легальным импортом утрачен?

ВД: Во-первых, контроль за легальным импортом утрачен. Во-вторых, вводятся какие-то странные, извините за грубость, феодальные правила. Назначается совокупный платеж по конкретному контейнеру, машине или вагону вместо того, чтобы за каждый грамм конкретного отклассифицированного товара взять принадлежащую ему цену. Такой огульный подход к взиманию платежей, я думаю, не сулит ничего в перспективе. Эта практика тоже, я считаю, порочна, ее нельзя допускать. Но есть и другие причины. Волей случая я нахожусь на пенсии. Я мог бы находиться и год, и два в резерве президента, председателя ГТК, как генерал-полковник, как государственный деятель. Но я ушел на пенсию, потому что мне так проще объективно судить и критиковать, в том числе и своих коллег, пусть это не в обиду им будет сказано. Что бы я сегодня предложил, как советник на общественных началах, председателю ГТК. Во-первых, не игнорировать, а открыть, восстановить все планы, программы, которые были доложены мной правительству Кириенко, президенту в августе прошлого года, особенно в конце и начале года премьеру Примакову, где всё есть: что нужно сделать в таможенно-тарифной политике, что нужно сделать в технологии, как провести реструктуризацию долгов. Ибо когда сетуют на то, что два банка недоплатили Я хочу сказать, что не два банка недоплатили, а таких банков очень много.

ПЖ: Банки, которые обслуживают счета таможни.

ВД: Ну конечно. И я эти банки тоже называл. Тут я понимаю Михаила Валентиновича Ванина и руководство ГТК. Но они погоду не делают. Погоду делают те, кто не платили и у которых долги пяти-семилетней давности. Такой перечень есть. Его нужно реструктурировать, на него нужно посмотреть и попытаться взыскать. В-третьих, надо принять волевое решение сегодня, на мой взгляд, премьер-министру в том числе. Сегодня, кроме вновь назначенного Азарова Юрия Федоровича и Каульбарса, который знает таможенно-тарифный механизм, нет заместителей у председателя ГТК.

ПЖ: Это заместители председателя?

ВД: Да. Мещеряков Владимир Иванович это сплошные авантюры, это отсутствие скрупулезного анализа, это беготня и суетня. Господин Шпагин не может объективно управлять в масштабе страны такими процессами, он отвечает за технологию. Сегодня нужно спросить, почему технология такова, что она позволила снизить настолько платежи? Другие заместители, их можно называть. Т.е. вопрос об ответственности сегодня стоит в большей степени, чем когда-либо. В конце концов, и правительство должно нести ответственность. Есть первый заместитель председателя правительства, который отвечает за это. Явно, что сегодня председатель ГТК, если он ставит мне об этом не известно, но у меня не складывается впечатление, что он ставит эти вопросы. Нужно наконец понять, что средневзвешенная ставка таможенного тарифа сегодня такова, что она не позволяет платежи в доходную часть бюджета взыскивать в полной мере, потому что она просто в ряде случаев непосильна. Поэтому нужны новые повороты, новые меры, новые инициативы. И все же ответственность самого ГТК за происходящее, безусловно, стоит на первом плане.

ПЖ: А какова сейчас средневзвешенная ставка таможенного платежа?

ВД: Есть требования ВТО. Сегодня, конечно, мы это требование выполнить не можем. Сегодня эта ставка на уровне 15-17, но она все равно Но есть позиции, где ставка тарифа и больше двадцати пяти.

ПЖ: Двадцати пяти процентов?

ВД: Да, поскольку ставка тарифа многовариантная, это может быть процент от стоимости или конкретная сумма с килограмма, с веса. Вопрос в том, что оптимальная таможенная политика, или, вернее, ее не очень совершенный вид сегодня, он прямо сказывается и на том, о чем мы сегодня говорим. И, наконец, как понимать. Проект Таможенного кодекса подготовлен был год назад, о нем трубили кому лень и кому не лень, извините за грубость. Сегодня, когда столь очевидно, что кодекс должен меняться, а за ним должны быть изменены и статьи закона о таможенном тарифе, вдруг руководство комитета просит отозвать этот проект из Государственной Думы, который поставлен на повестку дня. Я бы не советовал председателю ГТК это делать. Сегодня Государственная Дума обсуждением кодекса должна быть втянута в проблему оказания помощи таможенной службе и другим министерствам и ведомствам, кто ответственен за таможенно-тарифную политику, как, впрочем, и правительство, в обоюдную и совокупную ответственность. Хотя, безусловно, деньги должны принести таможенники, и они должны их принести. Таможенный союз. Вы заметьте, об этом же столько говорится! Но когда же наконец мы поймем: не может быть приматом политика в условиях, когда экономический кризис в стране, постоянно усугубляющийся, дополняется несинхронностью реформ, которые идут в странах Таможенного союза, или нежеланием наших союзников унифицировать законодательно все процедуры в той степени, чтобы они не оставили ни одной ниши для злоупотребления. Мы говорим о коррупции, мы говорим о том, что преступность. Но любое, хотя бы полупроцентное изменение в законодательстве влечет за собой более льготное поле, что сегодня и делается на просторах Таможенного союза. Это очевидно.

ПЖ: Иными словами, появляются дыры. Из того, о чем мы сейчас говорили, я сделал вывод, что в значительной мере нынешнее руководство ГТК поставлено перед необходимостью повышать дисциплину. Тем не менее, сегодня главу ГТК вызывают к президенту. Все напрягаются, потому что хвалиться, в общем-то, нечем. С чем это может быть связано, по какому поводу вдруг? Ведь похвастаться г-ну Ванину нечем.

ВД: Я не знаю, зачем президент вызывал. Президент имеет право в любое время вызвать. Может быть, этот вызов положительно скажется на дальнейшей работе, я в этом убежден. Но для того, чтобы не осталась бесследна эта встреча, Михаилу Валентиновичу Ванину нужно проявить самостоятельность. Потому что если он будет прислушиваться к тем, кто снял меня, а теперь может снять и его, может быть, то тогда ничего не выйдет, потому что нет чудес и не будет никаких чудес. Нужно просто проявить самостоятельность и ту меру ответственности, которая сегодня перед любым федеральным министром стоит. Сегодня нужно, чтобы союзниками ГТК стали все, кто формирует таможенную политику это министерства финансов, экономики и торговли, с одной стороны, и те, кто взаимодействуют с ГТК по пресечению преступности, коррупции и т.д. это МВД, ФСБ и другие правоохранительные ведомства. Сегодня нет объективных условий, исключающих такое тесное взаимодействие. Конечно, нельзя допускать фатальные кадровые ошибки. Невозможно было назначать руководителем Московского управления человека несостоятельного, ни в профессиональном смысле, ни в смысле организаторском, ни в личном плане. А между тем, Москва это большая часть платежей. Я думаю, что не все потеряно. Я уверен, что так и будет сделано. И сколько бы приятно или неприятно было то, что я говорю, кому-то, но я говорю то, что я знаю, что я умею и то, в чем я убежден, так думают и другие люди, в том числе и в правительстве.

ПЖ: Получается с ваших слов, что какой-то заговор против Государственного Таможенного комитета давным-давно созрел?

ВД: Я, пользуясь случаем, хочу к Сергею Вадимовичу Степашину обратиться (он создал Антикоррупционный центр): Сергей Вадимович, позовите меня туда, у нас же с Вами очень много дела. Я Николая Дмитриевича Ковалева видел. Вспомните, что мы делали в июле-августе прошлого года и что мы докладывали Генеральному прокурору и премьер-министру. А там ведь полтора миллиарда долларов. Так вот, заговора никакого нет против ГТК. Есть заговор против нашей действительности, против общественности и против государственности. Это заговор, это тотальная недисциплинированность, беспардонность, бесхозяйственность, антигуманизм какой-то. Чем объяснить такое положение, при котором органы следствия, или органы оперативно-розыскной деятельности, или экономические органы предлагают оптимальный выход из создавшегося экономического положения, а в законах это никак не воплощается. Каким образом государство может двигаться, если нет законов, предписывающих, что реальный сектор экономики должен подниматься не только путем "ребята, давайте, найдите деньги", но и путем государственной поддержки. Между прочим, этим будет заниматься и фонд "Таможенная политика". Я сейчас временно сделаю паузу, сейчас у меня несколько другие задачи в течение двух-трех месяцев, но фонд "Таможенная политика" будет настаивать и будет предлагать и президенту, и Государственной Думе, и правительству оптимальные меры формирования таможенной политики, когда поддержка нашего производителя, когда защита нашего потребителя станет главной составляющей работы таких органов, которые я перечислил. А уж вопрос наполнения доходной части бюджета это святая святых. До тех пор, пока мы не погасим долги, пока будет проблема неплатежей, до тех пор будет существовать и проблема приоритета фиска над таможенно-тарифным регулированием. Но это наша судьба, это наша беда. Хотя вы знаете, что 30-40 процентов доходной части бюджета от таможенной деятельности - это плохой фактор, он говорит о плохой экономике и о серьезном кризисе. Я могу вам сказать, что и следующая Дума, и нынешнее правительство, и другое правительство, которое будет сформировано, все равно примут решение о создании таможенно-тарифного совета. Сегодня ставку таможенного тарифа устанавливает государство, государственные органы. Это неправильно. Государство является одним из субъектов этого пула, что ли. А в этом должен участвовать потребители, производители, территории, губернаторы, негосударственные структуры, должны быть бесконечные переговоры, раунды: такая ставка или не такая. И только когда оптимальная будет найдена, тогда государство должно сказать: вот на полгода такая-то ставка. Кривая Лафера нам доказывает, что когда процент обложения 100 процентов, денег в бюджете нет, когда ноль процент обложения, денег тоже нет. Давайте найдем золотую середину.

ПЖ: Еще одно сегодняшнее событие это новый перенос подведения итогов тендера на обслуживание банками счетов ГТК. Что там происходит?

ВД: Мое мнение было такое. Хронологично: дефолт, сентябрь никаких пересмотров. Отставка трех-четырех банков, которые не проводили платежи, доклад правительству. Правительство меня поддержало, идем дальше. В октябре-ноябре я поставил вопрос о том, что конкурс надо провести, поскольку банки оказываются в ситуации неравной. Идея была поддержана, спасибо Михаилу Михайловичу Задорнову. Весной, незадолго до моей отставки, я довольно жестко сказал: либо проводим тендер, либо не проводим, потому что держать в подвешенном состоянии всех, ни в коем случае нельзя. А уже в мае или в июне, не помню, когда меня Светлана Сорокина позвала к себе в студию в связи с обвалом платежей по линии таможенной службы, я сказал: "Не трогайте банки, не мешайте Ванину работать. Банки должны сейчас обеспечивать то, что они обеспечивают. Вот когда будут сбои, тогда". Но ко мне не прислушались. И все разговоры о том, что вот-вот будет тендер Дошло до того, что одни, борясь за будущее место, дезорганизовали свою технологию, другие столкнулись с шантажом непосредственно в коридорах ГТК - к сожалению, есть тому подтверждение - и не получили объективно равных условий для конкуренции. Интересно я вчера где-то вычитал, что "Мост-банк" такой жест сделал - отозвал. А зачем такие жесты? Не надо, надо добиваться своих прав. "Мост-банк" не является единственным должником, я повторяю, таких банков много. В конце концов, с "Мост-банком" и с "Российским кредитом" можно и нужно договариваться, как мы договаривались в свое время с другими банками. Надо поднимать платежи там, о которых вовсе забыли и к которым причастны разные деятели в обществе и в государстве. И все же, ни первое, ни второе не является главным критерием оценки, смог поднять платежи ГТК или нет. Весь вопрос в организаторской деятельности, хилости правовой базы и в неспособности некоторых структур таможенной службы выстроиться так, как этого требует время и требует обстановка. Сегодня председателю ГТК представляется великолепная возможность в корне все изменить и добиться успеха, потому что другой встречи у президента может и не случиться.