возбуждение уголовных дел в рамках борьбы с коррупцией и отмыванием незаконных средств; - сотрудничество российских и американских правоо - Владимир Минаев - Интервью - 1999-09-30

30 сентября 1999 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Владимир Минаев, начальник Главного следственного управления Генпрокуратуры РФ.

Эфир ведет Марина Старостина.

МС: Начнем мы с громкого скандала вокруг отмывания российских денег через "Бэнк оф Нью-Йорк". Вы побывали в Америке, и такое ощущение, что вы приехали ни с чем, потому что те сообщения и интервью, которые появляются в прессе, говорятся какие-то общие фразы. Все-таки что-то вы привезли сюда?

ВМ: В прессе сейчас даются разные толкования результатам нашей поездки и российские правоохранительные органы пытаются поставить в невыгодном свете. Однако я могу сразу заявить о том, что инициатива поездки была именно от российской стороны. И именно по договоренности между президентами Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки, а также на уровне министерства иностранных дел и Госдепартамента, была достигнута договоренность об этом. И именно во исполнение этого наша поездка состоялась. Во время поездки достаточно много конструктивных встреч происходило между нашей делегацией и соответствующими правоохранительными и иными органами Соединенных Штатов Америки, состоялся обмен в целом по проблеме борьбы с коррупцией, и в том числе по конкретной тематике, связанной с т.н. проблемой "Бэнк оф Нью-Йорк". Несмотря на разное толкование, которое сейчас происходит в средствах массовой информации, мы, профессионалы, со своими коллегами из Федерального Бюро Расследований определили наши дальнейшие шаги, определили направление работы, обменялись своей информацией, которая у нас была.

МС: Т.е. вы эту информацию предоставили? Никакого сокрытия информации не было?

ВМ: В тех пределах, в которых мы располагали на тот момент. В свою очередь, и американские наши коллеги посвятили нас в те проблемы, которые необходимо в первую очередь прояснить. Мы достигли договоренности о том, что по приезде сюда мы по своей линии эту проблему более детально изучим. Поэтому во исполнение этих всех договоренностей и по линии Федеральной Службы Безопасности, и по линии ФБР, и по линии министерства внутренних дел, и по линии прокуратуры, налоговой полиции даны соответствующие поручения на места о сборе информации по этой проблеме. Если коснуться органа прокуратуры, то руководством федеральной прокуратуры подписана на места телеграмма о том, чтобы нам предоставили все материалы и уголовные дела, которые связаны с вывозом капитала - незаконный вывоз капитала, подчеркиваю: незаконный, - за рубеж. Т.е. дет серьезная работа. Поэтому когда в средствах массовой информации делаются выпады в наш адрес о том, что мы ничего не привезли Мы афишировать будем не сам процесс проверки, расследования, если такое будет, а его результаты. Это золотое правило следствия и золотое правило работы правоохранительных органов. Что касается я не хочу обидеть средства массовой информации, но шумихи и все такое прочее, это не профессионалы делают, это делают все, кто хочет использовать эту поездку в своих целях. Даже в тот момент, когда мы там были и располагали определенной информацией Ее можно назвать: у нас есть уголовное дело, где были проводки через "Бэнк оф Нью-Йорк", уголовное дело в прокуратуре Костромы. Мы этой информацией поделились. У нас есть еще ряд уголовных дел, мы тоже поделились. В свою очередь оперативные службы Соединенных Штатов Америки поделились той информацией, которая подлежит проверке. Делать какие-то скороспелые заявления и какие-то авансы выдавать, сами понимаете, для правоохранительных органов несерьезно.

МС: Я понимаю. Но все-таки, речь идет о каких-то документах?

ВМ: Документов не передавали, обменялись информацией. Ведь для того чтобы доказательственное значение имел материал, он должен быть направлен по установленной форме, предусмотренной законодательством, как российским, так и Соединенных Штатов Америки. А между нашими странами существует соглашение от 1995 года, и в этом году подписан договор, который не ратифицирован, однако объем правовой помощи там обозначен. Если есть вопросы у американской стороны, - а мы так и поставили их, - то они должны изложить международным следственным поручением и обратиться к нам, чтобы мы имели реальную возможность, основываясь на нашем законодательстве, провести те оперативно-следственные мероприятия, которые возможно. Потому что иной формы не предусмотрено, иная форма это беззаконие и самодеятельность, мы на это не пойдем. Наша позиция была с пониманием воспринята, американская сторона, органы заявили о том, что они в ближайшее время подготовят, где укажут конкретную информацию, которая нуждается в проверке. Вот такая договоренность была достигнута. Она приемлема, она вписывается в наше действующее законодательство.

МС: Возможен ли приезд теперь американцев сюда? Если да, то когда?

ВМ: Мы обговорили это. Если возникнет такая необходимость, надо ехать с чем-то, тогда они приедут. Мы подтвердили. В том числе, они заявили о том, что готовы принять именно по рабочим моментам. Потому что этот визит это было начало, он был несколько оформлен и политическим содержанием, а мы уже рабочие пчелы и будем выполнять то, что определили нам большие политики.

МС: По вашим ощущениям, этот скандал, расследование дела вокруг "Бэнк оф Нью-Йорк", сойдет на нет или будет иметь продолжение?

ВМ: Мы отвечаем за результат работы, за скандал мы не отвечаем. Я знаю одно: что работы хватит, для того чтобы прояснить ситуацию. Однако те выпады против нас о том, что нам что-то передавали, а мы отказались, - это совершенно неправда. Я здесь выступаю и с полной ответственностью могу заявить об этом. Другое дело, что отличие нашего законодательства от законодательства Соединенных Штатов Америки по-разному толкуется. Например, когда мы встречались в Национальном резервном банке, то достаточно полную информацию там получили. Потому что все предыдущие встречи были обтекаемые, несмотря на неоднократно задаваемые вопросы американской стороне: дайте, пожалуйста, нам конкретную информацию, которую мы могли бы здесь, у себя проверить. Только на заключительной стадии нам было объяснено, что в настоящее время в "Бэнк оф Нью-Йорк" проводятся серьезные аудиторские проверки, которые в дальнейшем и высветят те проблемы, которые нуждаются в проверке. Если перевести на наш язык, это как раз та доследственная проверка, которая в дальнейшем приводит к какому-то результату процессуальному.

МС: Пришел вопрос по Интернету от слушателя Ивана Стукачева из Москвы. Как известно, в связи со скандалом вокруг "Бэнк оф Нью-Йорк" упоминаются имена очень высоких чиновников и очень известных в России людей. В связи с этим вопрос: "Какова вероятность привлечения к уголовной ответственности лиц, занимающих высокие должности в руководстве страны, вина которых будет доказана в ходе расследования?".

ВМ: Как бы нас ни подбивали к охоте на ведьм, на банкиров и т.д., мы люди закона и будем действовать в соответствии с законом. Поэтому в случаях, когда будут бесспорно установлены факты и будут доказательства виновности конкретных лиц, то, независимо от занимаемой должности, будет поставлен вопрос об их ответственности. Сейчас же говорить об этом рано. Да, мы интересовались информацией о том, есть ли информация в отношении конкретных фамилий банкиров, допустим, политиков, которые занимаются незаконной коммерческой деятельностью. Подчеркиваю, незаконной, - потому что не любая коммерческая деятельность уголовно наказуема, потому что иначе мы дойдем до очень больших

МС: Но имена Вы не назовете сейчас?

ВМ: А их и нам не называли. Я вам могу клятвенно сказать: нам имена никакие не называли. Мы этот вопрос задавали.

МС: Не заинтересовало ли прокуратуру сообщение о том, что у зятя Бориса Ельцина обнаружились счета на Каймановых островах?

ВМ: На тот момент, когда мы были, такой информацией мы не располагали, ее до нас не доводили. В принципе, я даже на сегодняшний момент впервые слышу об этом.

МС: Насколько я понимаю, вы все-таки приехали с определенной информацией из Соединенных Штатов Америки, и результатом стало возбуждение уголовных дел. Что это за уголовные дела?

ВМ: Информация, действительно, имелась у нас, у оперативных служб. Сейчас сверена с той информацией, которая имелась в распоряжении правоохранительных органов США. Мы, естественно, ее проверяем, с акцентом в определенную сторону: имеется в виду, в том числе, просеиваем информацию с учетом информации по "Бэнк оф Нью-Йорк". О прямой связи сейчас сложно говорить, конечно. Но сами незаконные операции, связанные с вывозом капитала за рубеж, естественно, в первую очередь отслеживаются. И, как я могу в качестве примера привести Прямой связи, еще раз повторяю, нет, потому что разноголосица в средствах массовой информации, это уже инициатива журналистов, которые связь с "Бэнк оф Нью-Йорк" какую-то усматривают. На сегодняшний день мы располагаем информацией по банку, именно "Фламинго-банк". Возникла ситуация, что была реализация материалов Федеральной Службы Безопасности совместно с министерством внутренних дел. Было выявлено в этом банке наличных денег 430 тысяч долларов Соединенных Штатов Америки и 3 миллиона 313 тысяч российских рублей. На момент документов не было представлено, которые оправдывали наличие этих денег и раскрывали источник их происхождения, поэтому Генеральная прокуратура возбудила уголовное дело, и сейчас проводится расследование следственным управлением ГУВД города Москвы. Мы осуществляем контроль. Есть и другие дела по периферии, которые сейчас расследуются, в том числе и на предмет возможной связи и вывоза капитала за рубеж.

МС: А проверяются ли на этот счет какие-то крупные банки?

ВМ: Охоту на банки мы не ведем. Мы речь ведем, только когда будут выявлены случаи незаконной финансовой деятельности, которая уголовно наказуема по нашему законодательству.

МС: Такие случаи могут быть выявлены?

ВМ: Будем работать посмотрим.

МС: В газетах уже написали, что "Фламинго-банк" стал некоторым стрелочником в этой емкой кампании.

ВМ: Ну, все начинается со стрелочника и идет по разным направляющим.

МС: Наш слушатель задает вопрос: "Какова вероятность возврата в Россию незаконно вывезенных денежных средств?".

ВМ: Это вопрос непростой. Во-первых, существует соглашение между странами, которое оговаривает эти вопросы. Если, например, взять договор, который подлежит ратификации, с Соединенными Штатами Америки, то этот вопрос там нашел отражение, и в случаях выявления совместно с правоохранительными органами США вопрос о возмещении компенсации странам там определен.

МС: Каков сейчас ход расследования дела "Мабетекса"?

ВМ: Хотелось бы сразу внести ясность, потому что и в газетных публикациях, и неоднократно на телевидении ситуация представлялась такой, что с уходом Юрия Ильича, Михаила Борисовича на другой участок всё, дескать, рухнет и т.д. Могу сказать, что рабочие пчелы как работали, так и работают и носят свой мед, если образно сказать. Из 57-ми дел, которые были на момент этих событий, сейчас по ним уже приняты процессуальные решения соответствующие, по пятнадцати уголовным делам, прекращено только одно лишь дело, а остальные дела были или в суд направлены, или приняты другие решения. Поэтому никаких спланированных и плановых решений по прекращению, как здесь излагается, нет, потому что на рабочих местах люди ответственные достаточно, они вне политики, и они как делали свое дело, так и делают. Поэтому, если касаясь уголовного дела "Мабетекса", то я могу сказать: действительно, мы его заслушали, наметили целый ряд следственных действий, направленных на окончание этого дела. Другой разговор, что там много шума. Но сущность такова, что результат во многом зависим от того, что нам представит швейцарская сторона. Это как по Ильфу и Петрову: если заграница нам поможет. Это объективный анализ и т.д. Следователь работает, и, я думаю, ничто не помешает нам довести это дело до логического законного решения. Я подчеркиваю: законного, никакие заказы мы выполнять не будем.

МС: Возможны ли поездки наших следователей опять в Швейцарию?

ВМ: Если это будет вызываться необходимостью для дела, то естественно.

МС: Вы говорите, что разработан целый ряд следственных действий. Идет ли речь о каких-то допросах? И кого?

ВМ: Естественно, следственное действие предполагает и допросы. Сейчас, я думаю, я не буду раскрывать карты.

МС: Нельзя не спросить о перспективе рассмотрения дела "Аэрофлота".

ВМ: Рассмотрение или расследование?

МС: Расследование, конечно.

ВМ: Дело т.н. "Аэрофлота" тоже у нас расследуется. Только вчера заместитель Генерального прокурора Калмагоров заслушал ход расследования этого дела. Оно расследуется, беспокойства и паники тоже, я думаю, не должно быть, потому что Волков, следователь принципиальный человек. И потом, по нашему законодательству, невозможно делать из следователя какую-то игрушку. Почему? Потому что он лицо процессуально независимое, его обязанности и права обозначены в статье 127 ПК. И он в вопросах привлечения к ответственности, избрания мер пресечения самостоятельный и может отстаивать свое мнение на самом высоком уровне. Поэтому не так просто. А то у нас все изображают старших следователей по особо важным делам, генералов как каких-то там ручных болванчиков, которые могут что угодно делать по чьему-то заказу. Я категорически против. Я возглавляю Главное следственное управление, и у меня есть основания гордиться своими людьми.

МС: Не оказывается ли на вас давление?

ВМ: Сейчас мы уж прошли многие периоды в своей жизни, и мы не из пугливых.

МС: Но давление оказывается?

ВМ: Нет, такое прямое давление не оказывается. Но, допустим, все вокруг взаимосвязано: и газетные публикации, и происходящее в стране. Поэтому всё это отслеживаем и корректируем свои действия в строгом соответствии закону.

МС: Еще один больной вопрос для самой Генпрокуратуры это история с Генеральными прокурорами. Какова судьба дела Скуратова? Как долго еще это будет тянуться?

ВМ: Этот вопрос, конечно, болезненный для нас. Я, в принципе, предполагал, что его могут задать. Могу сказать и сразу заявляю во всеуслышание о том, что лично у меня никаких неприязненных отношений к Юрию Ильичу нет. У меня есть собственные принципы, потому что он меня и принимал на работу, он мне доверил. Я сам переживаю за эту ситуацию, потому что все, что случилось, - это, по сути дела, действия самого Юрия Ильича. Посмотрите, на сегодняшний день сложилась такая ситуация, когда каждый следующий прокурор возбуждает уголовные дела против своего предшественника. Так, например, Юрий Ильич возбудил уголовное дело против Илюшенко, сам руководил расследованием, с его согласия проводились определенные следственные действия. Сложилась так ситуация, что теперь уже против самого Юрия Ильича возбудили уголовное дело. В целом вся прокурорская система оказалась заложником этой ситуации. Поэтому все ожидают, чтобы каким-то образом разобрались в этой ситуации, или к этому, или к другому, потому что, действительно, лихорадит всю систему и прочее. Если взять конкретно - я читал и выпады Юрия Ильича против своих работников и т.д., - оснований для таких выпадов нет. Потому что как только дело передали из Главной военной прокуратуры нам в Главное следственное управление, а это право руководства, мы обязаны, независимо от того, какая это фамилия, выполнить предусмотренные следственные действия и выполнить требование закона о всестороннем, полном и объективном расследовании. Там целый ряд вопросов, которые требуют прояснения. Или мы подтвердим моральную чистоту Юрия Ильича, или дадим ту правовую оценку, которая положена по закону. Так же как, например, дали правовую оценку действиям Илюшенко, Ковалева и другим. Почему? Возьмем, раз вопрос зашел, с костюмами и т.д. По первому эпизоду, в отношении ситуации, связанной с определенной категорией девиц легкого поведения. Действительно, можно сейчас с уверенностью сказать, на 90 процентов, что именно эта ситуация была. На этот счет имеются доказательства и т.д. Количество здесь не важно. Факт такой имел место. И это не украшает Генерального прокурора, потому что Генеральный прокурор, чтобы иметь моральное право спрашивать с других, надзирать, должен быть безупречным. Это аксиома, потому что слишком огромная власть у Генерального прокурора. Поэтому в данном случае надо самому Юрию Ильичу обратиться к самому себе. Потому что, если переложить на эту ситуацию нашу известную русскую пословицу, нечего на зеркало пенять, если в него смотрит человек с лицом, похожим на известную личность. Поэтому по факту этому разбираемся, и мы в процессе расследования должны установить: или это легкий шарм и забавы были Юрия Ильича, или это связано с теми делами, о которых могла быть речь и которые могли быть под определенным, как вы сказали, воздействием. Второй эпизод связан с костюмами. Я не знаю, факт есть факт, что 14 костюмов были оплачены фирмой "Мабетекс", и сумма 36 тысяч долларов. Эта проводка была установлена Карлой дель Понте, и об этом стало известно Юрию Ильичу. Если взять разрыв во времени, то когда шили эти костюмы и когда Юрий Ильич пытался их оплатить, это срок где-то в течение полугода. В протоколе допроса, вот он у меня здесь, Юрий Ильич как объяснил: "при этом я считал, что костюмы будут пошиты за государственный счет". Т.е. по этому эпизоду мы тоже должны разобраться: то ли это действительно его ошибка, то ли это, извиняюсь за сравнение, халявщина и т.д. Если установим мы объективную истину, что Юрий Ильич тут ни при чем, то мы вынесем то решение, которое по закону. Кстати, когда Юрия Ильича заслушали в Совете Федерации и задавали этот вопрос, он заявил, что он не будет вмешиваться в действия следственных органов, он доверяет своим работникам, кого он сам подбирал и надеется, что разберутся объективно. Мы в этом направлении идем.

МС: Планируются ли новые обыски у Скуратова?

ВМ: Нет, зачем обыски? Он нас обвинял в обыске и говорил, что мы тещу расстроили. Я думаю, что Юрий Ильич пусть бы беспокоился о теще, когда ходил к девочкам.

МС: И ни о каком аресте речи быть не может?

ВМ: Речи быть не может. Кроме этого, есть еще эпизод с квартирами, когда разница между обменом одной квартиры на другую составляет где-то 150 тысяч долларов. Поэтому мы должны тоже разобраться, то ли это ошибка в объекте и нескромность, то ли это какие-то действия, связанные с уголовно-правовой оценкой. Если мы подтвердим моральную чистоплотность Юрия Ильича, мы за него порадуемся и порадуемся за себя.