борьба с незаконным торговым оборотом драгоценных камней, итоги операции по пресечению попытки нелегальной продажи крупной партии изумру - Сергей Новоселов - Интервью - 1999-09-29

29 сентября 1999 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Сергей Новоселов, первый заместитель начальника следственного комитета при МВД РФ, начальник следственной части, полковник юстиции.

АА: Начнем с драгоценных камней, которые в очень большом количестве изъяты в столице. Операция проводилась больше недели, как мы выяснили. Расскажите подробности, потому что сумма, которую вы называете, - больше 140 миллионов долларов, на которую изъяты эти драгоценности, она впечатляет.

СН: На протяжение довольно длительного последнего времени в материалах оперативных сообщений появлялась информация о том, что отдельные наши сограждане, в том числе и граждане иностранных государств, пытаются сбывать драгоценные камни. В том числе и в обмен на наркотические средства. 22 сентября следственный комитет совместно с подразделением Главного управления МВД по борьбе с организованной преступностью организовал материалы, оперативные разработки этого подразделения, в ходе которого три гражданина Российской Федерации предложили для продажи три уникальных камня, в частности, сапфир весом 1609 грамм, изумруд 1125 грамм и александрит 385 грамм. После того как они предложили их для продажи, они были задержаны, после чего стали проводиться обыски по месту их проживания и в местах нахождения их офиса. В ходе этих обысков было изъято еще ценностей примерно на 20 миллионов долларов США. Вчера во время обыска в одной из ячеек одного из отделений Сбербанка РФ было изъято ценностей порядка на 107 миллионов 833 тысячи долларов США. Что это были за ценности? После задержания и проведения обысков были задержаны 670 изделий из золота и серебра, 670 алмазов, 30 топазов, 250 бриллиантов, 17 сапфиров, 2 изумруда, 1 рубин. Стоимость этих составила двадцать миллионов. А в филиале Сбербанка было изъято 30 черных бриллиантов весом в 376 каратов, 20 изумрудов весом 376 каратов, 3 рубина 41 карат, 15 сапфиров общим весом в 22 килограмма 930 граммов и 50 тысяч каратов алмазного песка.

АА: Это всё технические детали, которые, конечно, впечатляют. Но, тем не менее, кого удалось задержать? Это непосредственные исполнители, которые только доставляли камни, или это люди, которые стояли за всей этой операцией? Удалось ли вам проследить, откуда взялись эти камни и куда их хотели продать?

СН: Сейчас источник приобретения и поступления этих камней устанавливается, однако мы уже четко уверены в одном: что все эти камни российского происхождения. Хотя некоторые из задержанных и обвиняемых говорят о том, что эти камни поставлялись из Намибии для их последующей обработки. Однако, повторяю, эксперты подтвердили, что камни российского происхождения. Более того, многие из них, особенно природные необработанные камни, как раз являются представителями уральских залежей.

АА: А кого все-таки задержали, курьеров?

СН: Нет, мы задержали людей, которые занимались как раз незаконным сбытом этих драгоценных природных камней.

СК: А происхождение криминальное, если не по месту, а по виду? Об этом можно с уверенностью сказать или проверяется?

СН: Это все проверяется. И потом, что значит криминальное? Сам факт незаконного владения драгоценными природными камнями уже образует состав преступления.

СК: А доказано, что незаконных? Может быть, на законных основаниях, могут предъявить квитанцию о покупке?

СН: Нет. Дело в том, что сделки купли-продажи с необработанными драгоценными природным камнями на территории РФ запрещены постановлением правительства, законом о недрах и федеральным законом о драгоценных камнях.

СК: Я просто к слушателям, которые случайно подобрали где-то на улице, думали, что кусочек кирпича, а оказался изумруд или алмаз, - обратите просто на это внимание. Что в таком случае, кстати, делать, если дома хранится, а человек хочет жить честно?

СН: Обратиться в местонахождение ближайшего правоохранительного органа и написать заявление о том, что дома у него хранится необработанный природный минерал, который подпадает как раз под нарушение действий российских законов, и ответственность за это предусмотрена статьей 191 Уголовного кодекса РФ.

СК: А чистосердечная сдача повлияет как-то?

СН: Да, она освобождает человека от уголовной ответственности.

СК: Камни любопытная тема, но есть гораздо более, наверное, серьезная. Понятно, что это самая крупная операция, гордость, но есть гораздо более серьезные темы о том, что происходит в Москве, поскольку, по нашим сведениям, пресекаются в рамках этой крупной операции вообще стало меньше правонарушений, да? Это действительно подтверждается, то, что говорят?

СН: Это всегда происходит, когда проводят какие-то крупномасштабные операции. Если вы вспомните расследование Чикатило, когда проводили спецмероприятия по пресечению деятельности этого маньяка, было раскрыто более тысячи преступлений, в том числе большое количество убийств. Естественно, при проведении любой операции производится более глубокая проработка, отработка жилого сектора и раскрываются другие преступления, которые не имеют отношения, допустим, к тем же террористическим актам.

СК: Но Чикатило вспоминать достаточно неоднозначно, поскольку один человек был не только осужден, но даже и казнен по этому делу, все те вещи, которые впоследствии на себя принял Чикатило. Т.е. есть и очень серьезная ошибка судебной системы. Здесь не может быть такого, что в ходе такой операции, когда все на взводе, спят мало, работают много, возрастает вероятность ошибки?

СН: Я не думаю, что ошибки носят фатальный характер. Не ошибается тот, кто не работает. Как бы мы ни проводили операцию, как бы мы ни задерживали, последнее слово у нас в любом случае остается за судом. До того как человек попадет на скамью подсудимых, им будут заниматься органы либо дознания, либо предварительного следствия, в ходе которого и устанавливается наличие или отсутствие доказательств его виновности либо, наоборот, невиновности. Если задерживают человека и у него находят наркотики, находят пистолет, боеприпасы, ту же тротиловую шашку, естественно, выясняется, откуда это появилось и имеются ли доказательства того, что именно ему это принадлежит.

СК: Легче ли стало работать вам в условиях, когда в регистрации многим отказывают при повторной регистрации в Москве?

СН: Я думаю, что нельзя говорить, легче или труднее, поскольку это все произошло на слишком коротком промежутке времени. Даже сейчас эти отказы пока не оказывают какого-то серьезного воздействия, потому что люди, которым отказывают в регистрации в Москве, все равно стараются любыми способами остаться в столице. Вы же прекрасно понимаете, что здесь намного больше возможностей даже заработать те же деньги, которых не хватает для жизни. Нагрузка здесь выпадает в первую очередь, конечно, на работников милиции, системы общественной безопасности, которая должна отслеживать именно регистрацию. Для них, конечно, это очень серьезная проблема, поскольку они отвечают за порядок на улице, они сегодня отвечают за закрытие тех же чердаков и подвалов то, что проводится в рамках проведения мероприятий по пресечению террористической деятельности. В том числе, нагрузка на них ложится в части соблюдения паспортных правил.

АА: Сейчас мы будем говорить о терактах и прежде всего о мерах, которые предпринимаются сейчас, чтобы подобное в России нигде не повторилось, потому что люди очень напуганы, и цифры изъятых взрывчатых веществ в ходе операции "Вихрь" скорее не успокаивают, а пугают. Сколько же всего этого хранилось и сколько еще хранится! Можно ли сейчас гарантировать от того, что такие крупномасштабные теракты в России больше не повторятся?

СН: Вы видите по сообщению СМИ, по телевидению, что предпринимаются титанические усилия по предотвращению этих терактов. По Москве, вы видите, работают бригады, состоящие из сотрудников милиции, из подразделений внутренних войск. Все это, естественно, приносит результаты. За последние две недели только следователями МВД было привлечено к уголовной ответственности 125 человек по России именно за совершение преступлений, связанных с незаконным приобретением, хранением и перевозкой взрывчатых веществ, боеприпасов и оружия.

АА: Эти цифры 125 человек, непонятно, много это или мало.

СН: Цифры, которые называл вчера в своем интервью министр внутренних дел Владимир Борисович Рушайло о том, что изъято 520 тысяч тонн взрывчатки, - это как раз работа следователей МВД, поскольку преступление, предусмотренное статьей 222, - а она как раз говорит об ответственности за совершение этого преступления, - расследуется следователями органов внутренних дел. Другое дело, что сегодня мы видим, какое количество взрывчатки изымается. Естественно, за одним человеком может числиться шесть тонн, десять тонн, но я думаю, что 125 это много.

СК: Всю ли взрывчатку, которая была в Москве, нашли, по вашим ощущениям, или где-то еще может быть? Насколько плотно прочесали граблями?

АА: Может, где-то двести грамм, их не отследишь. Но есть ли места, где хранятся еще тоннами?

СН: Я не думаю, что можно найти места, где взрывчатка хранится тоннами, поскольку мероприятия, которые проводились, носили очень плотный характер. Исключить то, что в том или ином месте может быть обнаружено десять даже шашек, нельзя. Вы понимаете, Москва это огромный мегаполис, где много мест, где можно спрятать. Это исключить нельзя. Но вопрос в том, что не столько задача стоит на сегодняшний момент изъять взрывчатые вещества, для того, чтобы активизацией своей работы предотвратить даже появление мысли о том, что сегодня это совершить возможно.

АА: Может милиция сама, без помощи людей, населения, на сегодняшний день справиться?

СН: На уровень преступности влияют 343 фактора. Правоохранительные органы могут регулировать только 40 из них. Все остальное лежит вне пределов возможностей правоохранительных органов, в том числе и милиции. Здесь и представители общественности, здесь и активная работа населения, здесь и участие населения в сообщении каких-то фактов. Ведь мы, извините, последнее время пытались доказать то, что сообщение правоохранительным органам о том или ином готовящемся или совершенном преступлении является стукачеством и доносительством. Хотя эта же ситуация в Соединенных Штатах Америки говорит об обратном, там каждый считает своим долгом сообщить об этом. Мы, к сожалению, население наше приучали к обратному. Сейчас начался обратный процесс, и даже те учения, которые были проведены в Рязани, подтвердили то, что мы на правильном пути. Естественно, без населения мы эту проблему решить не сможем.

СК: Население, наверное, реагирует весьма неадекватно на всякие предметы, которые оно находит. Людям это свойственно. При такой атмосфере любая игрушка, фейерверк - все, что угодно, все, что может показаться похожим на взрывное устройство, несется. Сколько же сил надо милиции, сколько надо на ушах стоять, чтобы все это отследить?!

СН: Вопрос, наверное, не отследить каждое пиротехническое изделие, каждый фейерверк, а вопрос в том, чтобы найти источник, откуда он поступает. Естественно, население, напуганное террористическими актами, готово сообщить о том, что ему кажется, предполагая, что это действительно может быть взрывчатка. Позиция руководства МВД такова, что пусть лучше будет больше ложных сообщений, мы в состоянии выехать на все из них. Пусть мы затратим дополнительные усилия, чем мы не выедем хотя бы на одно, которое может привести фатальным последствием.

СК: Мешки с песком это, конечно, "симпатичная" упаковка для взрывчатых веществ. Есть ли какие-то другие, но столь же любопытные? Где в принципе может прятаться еще взрывчатка?

СН: Как ни парадоксально, у нас сегодня в производственно-следственной части и следственном комитете МВД находится уголовное дело по факту незаконного перемещения через государственную границу Российской Федерации из КНР под видом различных украшений и не представляющих их себя опасности изделий пиротехнических изделий, общее суммарное количество которых составляет сегодня триста тонн.

СК: Ничего себе!

СН: Да, из Китая в течение двух лет вывозились эти пиротехнические изделия. Причем, в Москве они хранились на пяти складах, со всеми нарушениями возможными, какие только можно допустить. По требованию безопасности такой склад может находиться не ближе чем пятьсот метров от ближайшего жилого строения. У нас же три склада находились вообще в окружении жилых домов, один склад находился в жилом доме, на первом этаже в магазине, а рядом с одним из складов находилась расположенная там бензоколонка.

СК: Это коммерческая операция или террористическая? Как вы ее оцениваете? Просто человеческая неаккуратность при хранении или намеренный ввоз взрывчатых веществ?

СН: Это намеренный ввоз, поскольку для пересечения государственной границы РФ необходимо иметь специальную лицензию.

СК: Ее не было в этом случае?

СН: Не было. Необходимо иметь специальную лицензию для перевозки по территории России. Кстати, эта лицензия на перевозку дается в МВД России. Нужна специальная лицензия для продажи этих изделий, нужны необходимые заключения специалистов о возможности хранения в том или ином помещении. Мы с чего начали осмотр места происшествия, пяти складов, - с того, что мы запустили туда специалистов, в том числе и представителей Государственной противопожарной службы. Они в течение суток осматривали эти помещения и нашли столько нарушений, что не уместилось на нескольких листах. Здесь были допущены все возможные нарушения, какие только можно допустить. И самое главное в том, что ведь есть пиротехнические изделия, которые представляют собой группу риска 1,3 г, они содержат в своем составе эквивалент тротила от двухсот до четырехсот грамм. Мы помним, что сила взрывного устройства, когда раздался взрыв в Манеже, составляла 150-200 грамм тротила, т.е. здесь устройство в два раза мощнее. Кстати, тяжкие последствия от взрыва могут наступить для человеческого организма на расстоянии двухсот метров, если это пиротехническое устройство взорвется. Кроме того, оно предназначено для запуска на высоту до трехсот метров, где оно должно разрываться и производить там фейерверк. Но представьте себе ситуацию, когда эта мортира не ставится вертикально вверх, она просто направляется в сторону какого-то здания, производится выстрел, и четыреста граммов тротила разрываются либо в квартире, либо в каком-то общественном офисе. Что может произойти, можно сегодня представить.

АА: Но у вас есть какие-то доказательства, что хотели использовать эти пиротехнические изделия именно таким способом?

СН: Мы сегодня пришли к выводу, - уже сегодня можно об этом говорить, когда практически вывоз этих пиротехнических изделий на хранение закончен, - что об этом не догадались террористы. Тогда не нужно было ввозить эти мешки с гексогеном, не нужно было использовать какие-то машины, когда все это делается под видом складирования ящиков с пиротехническими изделиями. Это было бы намного сложнее, и 300 тонн пиротехнических изделий вы представляете, сколько можно было совершить этих террористических актов.

СК: Есть в Интернете, в частности, рецепты по домашнему изготовлению взрывчатки. Насколько это представляет собой опасность? Можно ли на кухне не только самогон сварить, но и взрывчатку изготовить?

СН: Можно. Кстати, об этом свидетельствует продающаяся до сих пор, к сожалению, "Повареная книга анархиста", где имеются рецепты не только изготовления наркотических средств, но и изготовления в домашних условиях взрывчатки.

АА: А можно с этим бороться сейчас эффективно? С книгой, с Интернетом, с подобными рецептами?

СН: Я в свое время пытался приложить к этому руку. Следственное управление ГУВД города Москвы нас опередило, возбудило уголовное дело в отношении главного редактора этой книги. Но он не был привлечен к уголовной ответственности по одной простой причине: он к этому времени умер.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Сергей Новоселов, первый заместитель начальника следственного комитета при МВД РФ, начальник следственной части, полковник юстиции.