предстоящие выборы; новый блок "Единство"; бюджет 2000; конституционные поправки - Владимир Жириновский - Интервью - 1999-09-27

27 сентября 1999 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" лидер ЛДПР Владимир Жириновский.

МК: Полтора часа назад в прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Роман Попкович. Мы говорили о проекте бюджета на 2000 год, о том, как он будет проходить в Госдуме, завтра первое чтение. И Роман Попкович настоятельно призывал Вас и вашу фракцию завтра прийти на это заседание. Он считает, что, если вы этого не сделаете, это значит, что вам наплевать на Россию. Как известно, сегодня Алексей Митрофанов заявил, что, может быть, скорее всего, ваша фракция в полном составе на заседание не явится. Вы как к этому относитесь, пойдете на заседание?

ВЖ: В данном случае речь идет о том, что Селезнев и его товарищи незаконно лишили нас слова в Государственной Думе, поэтому сидеть там молчунами нам нет смысла. А отношение к бюджету пока у всех отрицательное, поэтому с первого захода скорее всего отправят в согласительную комиссию или вернут обратно в правительство. На следующем этапе мы поддержим. Но главный принцип нашего отношения к бюджету это дать максимум вооруженным силам. Если не будет дано максимума вооруженным силам, то это будет совсем плохой бюджет.

МК: Так вы пойдете или не пойдете?

ВЖ: Это не имеет значения абсолютно.

МК: Т.е. вы считаете, что, если бы даже и пошли, это бесполезно?

ВЖ: Да. Если бы завтра решался вопрос, только наши голоса имели решающее значение, то можно было бы. Но коль скоро другие все фракции и группы депутатов, кроме НДР, заявили об отрицательном отношении, то голосов НДР недостаточно, пятьдесят, а нужно 230. Поэтому ста восьмидесяти нет. Мы дадим еще свои пятьдесят, а где еще 130 взять? Скорее всего, поработают с согласительной комиссией, другие фракции и депутатские группы будут согласны голосовать при повторном рассмотрении в первом чтении, и мы обязательно подключимся.

МК: Но это значит, что вы не против бюджета в принципе?

ВЖ: Мы не против в принципе, но остается наше требование, чтобы он был равный, чтобы, как и все предыдущие годы, не шло больше денег просто в национальные регионы. Зачем? Уже устало человечество, нет такой нигде дискриминации, чтобы давать в какой-то регион, потому что он имеет национальную окраску. Везде, везде равенство граждан. А "Яблоко" и КПРФ постоянно голосуют за бюджет, где больше денег идет в национальные регионы или национальные регионы платят меньше налогов. Т.о. Россия содержит СНГ, содержит свои национальные регионы, и наш бюджет все время полуголодный. В этом плане мы всегда противники такого подхода.

МК: Как я понимаю, сейчас камнем преткновения будет распределение средств между регионами и федеральным центром. В основном оппозиция предлагает, чтобы осталось прежнее распределение, пятьдесят на пятьдесят, тогда как в новом бюджете это не так.

ВЖ: Плохо. В том-то и дело, оппозиция опять хочет дать больше денег регионам, а обратно с них ничего не получишь. Деньги теряются, деньги не доходят. Например, центр посылает детям, а поворачивают на строительство какого-нибудь дома, посылают на дорогу дорогу не строят, посылают чернобыльцам до них не доходит. Поэтому лучше, если деньги будут больше в центре, в любом случае, всего половина. Ведь центр сейчас несет большую нагрузку. Например, борьба с терроризмом. Рязань не сможет вести борьбу, борьбу ведет всю МЧС. Ему нужны деньги, для министерства обороны нужны деньги, на науку. Орбитальная станция, скоро ей падать кто будет снижать ее? Кто-то будет решать. Поэтому больше денег должно быть в центре, как в любой стране мира. А левые силы пытаются и здесь подыграть регионам. Вот опять камень преткновения. Но отдадим туда больше денег вообще люди ничего не получат.

МК: Поскольку вы член думского комитета по обороне, что делать с деньгами на оборону? Понятно, что денег всегда всем мало, и когда начинается обсуждение бюджета, то практически все комитеты говорят, что здесь мало, давайте сюда больше. Но вопрос в том, где эти деньги взять. Во-первых, как их перераспределить, и если больше на оборону, то на что больше? На операцию в Чечне, на операцию в Югославии?

ВЖ: На всё. На патроны, на питание, на бензин, на обмундирование. Впереди зима, солдаты будут накормлены, тепло одеты и будут двигаться на технике, которая имеет достаточное снабжение. Тогда они будут воевать. Обязательно нужно дать все то, что потребует министерство обороны. Потому что получается парадокс у депутатов: они начинают орать, зачем убивают их сыновей, а денег армии не дают, чтобы армия дала нормальное вооружение. Это же нелогично. Мы сейчас даем на весь 2000 год. Дагестан не кончится, Чечня. Нам впереди воевать десятки лет.

МК: Вы считаете, что началась кавказская война?

ВЖ: Она давно уже идет. Коммунисты прижимали их путем КГБ. Мы всегда были за КГБ. КГБ разрушили. И коммунистов нет, нет единой партии. Теперь нужно, чтобы армия воевала, а армии нужны деньги. Нас ждет Афганистан или Ливан, но уже на территории России. Кавказ это будет болевая точка в ближайшие 20-30 лет. Чтобы ее не было, надо сегодня дать больше армии. Потом мы будем каждый год давать, 10-15 лет, больше армии, потому что чем дольше война, тем сложнее победить. Сейчас можно ликвидировать окончательно мятежную провинцию, но это нужно дать сегодня денег больше. Мы же не даем опять.

МК: Насколько больше?

ВЖ: Столько, сколько требуется. Скажет маршал Сергеев: "Мне нужно 20 миллиардов", - и 20 миллиардов дать. Сорок сорок дать.

МК: За счет чего?

ВЖ: За счет имеющихся средств. Всем сократить, всем, абсолютно всем сократить и дать максимум армии. Пусть она одержит победу. Я вас уверяю, 2000 год люди с радостью встретят, это будет общий подарок: больше нет мятежной провинции, нет террористов, мы можем спать спокойно, хотя бы Новый год встретить спокойно. Нам еще Новый год могут испортить. Хотя бы это давайте сделаем. Все равно денег, чтобы всех накормить, всем заплатить нет. Все же это знают. Хотя бы давайте армии дадим, если мы заботимся о наших солдатах.

МК: Как вы считаете, то, что сейчас происходит в Чечне, бомбардировки Чечни это единственный путь, который был возможен?

ВЖ: Этот путь ЛДПР говорит уже шесть лет в Госдуме. На нас нападают партия войны, пожалуйста, без войны. Сделайте без войны, договоритесь с ними. Договориться с ними невозможно. Я сорок лет изучаю этот регион. Это мой регион, Кавказ, Средняя Азия, Ближний Восток. Только война, каждый день. Турки сорок лет бомбят курдов, каждый день.

МК: Хроническая война?

ВЖ: Хроническая война. Если не бомбить, то она захватывает всю Турцию и захватывает всю Россию. Т.е. бомбежки, чтобы война не пошла дальше. Ликвидировать до конца не удастся. Вернее, можно сегодня, потому что у курдов 40 миллионов, а у чеченцев и миллиона нет, нам в этом плане легче. И курды расселены по всей территории Ближнего Востока и в Иране они, и в Ираке, и в Сирии, а здесь только один регион, здесь всё в пределах ста километров. Если сегодня армии дать необходимые средства и больше не мешать, она закончит все в течение месяца, двух, к Новому году точно закончит. А если мешать будем ей, то будем в каждом бюджете 2000 года, 2001, 2002, 2005, 2010 все больше и больше денег отдавать на войну.

МК: Но понятно, что т.н. точечная бомбежка редко удается. Чечня республика небольшая, там живет множество мирных жителей. Кроме того, что люди погибают, что само по себе ужасно, еще происходит и движение беженцев. Сейчас, скажем, Ингушетия просто заполонена беженцами, в Ингушетии не знают, что с ними делать. Кто должен, во-первых, отвечать за погибших, а во-вторых, кто должен отвечать за людей, которые покинули места, где они жили? Кто должен их обеспечивать, кто должен давать деньги на это?

ВЖ: Армия за погибших не отвечает. И точные удары не помогут. Нужны ковровые бомбардировки т.е. покрывается часть территории, где в любой точке этой части территории возможны боевики.

МК: Где в том числе живут и мирные жители.

ВЖ: И точный удар. Вот вы ударили сюда они уже ушли отсюда, вы ударили сюда они ушли. Тогда будем играть в эту войну десять лет. Будет плохо всем: и русской армии, и самим чеченцам. Жители уходят оттуда, они не будут никогда находиться около баз, где есть боевики. Они уйдут на территорию России. Ведь ушло полмиллиона русских. Почему вы о них не спрашиваете. Где полмиллиона русских, которые ушли с 1990 по 1995 год? Почему еще полмиллиона чеченцев не могут также уйти?

МК: Ну, с ними были те же самые проблемы: где жить, кто должен платить, где размещать, где работать.

ВЖ: Закончится война, и они все вернутся обратно, в том числе и полмиллиона русских. Но другого пути нет, это единственный путь. Переговоры ни с кем невозможны. Если Масхадов согласится на переговоры, они будут бесполезны.

МК: Масхадов, насколько я понимаю, на переговоры согласен давно. Речь о том, что не согласен на переговоры федеральный центр, самая верхушка.

ВЖ: О чем разговаривать? Масхадов говорит, что он президент независимой республики. Таких у нас может завтра оказаться двадцать. Каждый заявит, что он президент независимой республики Татарии, Башкирии, Якутии, Чувашии, Мордвы, карелов и России не будет.

МК: Ну, он пока этого не декларирует, он говорит о том, что хотел бы быть президентом независимой республики, но пока он соблюдает необходимые правила игры. Но он просто надеется на встречу с президентом.

ВЖ: Бесполезно. Это будет позор для президента России, если он встретится. Мне говорят: Владимир Вольфович, там в списке есть люди, у которых вроде бы, может быть, какие-то проблемы с правоохранительным органами. Эти люди никого не убили, нет приговора суда. Здесь сотни тысяч погибших, сотни тысяч беженцев. И мы будем вступать в переговоры?! С кем, о чем? Это же позор! Это позор, если президент России вступит в переговоры. Даже если они все руки вверх подымут, никаких переговоров. Только аресты и наказания в соответствии с нашими законами. Никаких переговоров не может быть. Это бунтовщики, это мятеж. О чем переговоры?!

МК: В эти минуты Сергей Шойгу, министр по чрезвычайным ситуациям, любимый всеми министр, безупречный до сих пор, проводит пресс-конференцию, где рассказывает о том, как собирается жить дальше. Я имею в виду его участие во вновь создаваемом предвыборном блоке под названием "Единство". Как вы относитесь к этой идее, учитывая то, что сегодня Владимир Путин фактически прямым текстом сказал на встрече с некоторыми губернаторами о том, что это действительно идея, которая исходит от правительства.

ВЖ: Название, если оно будет соответствовать направлению, то оно хорошее. Должны объединиться, чтобы защитить наш народ и создать нормальные условия для жизни. Но если это будет единство определенных только сил, для достижения определенных целей, то это, конечно, не сможет вызвать симпатий. То, что Кремль и правительство решили наконец проявить большую политическую активность, это уже отрадно, потому что впечатление, что правительство и Кремль не волновало ничто происходящее в стране. Заявление предыдущего премьер-министра, что правительство это хозяйственный организм, что министры должны заниматься только хозяйством, - это абсурд. Как и губернаторы, говорят, что они хозяйственники. Не хозяйственники. Вы все в чистом виде политические деятели. Начиная от главы администрации района, кончая президентом страны. Здесь нет хозяйства. Хозяйством занимаются аграрии на свиноферме, там хозяйство. А любая должность, где уже политическая власть, это уже политика. Если они действительно добьются единства большей части губернаторского корпуса и защитят то, что у нас есть сегодня, мы готовы воспринять это положительно. Но если это будет, например, как "Отечество" Чье отечество? И для кого? Непонятно. Посмотрим, посмотрим. В любом случае, похвально, что это исходит от высшей власти, что она пытается что-то сделать.

МК: Но вот Сергей Шойгу, кстати, сам все время декларировал, он говорил о том, что никакой он не политик. Это было не раз, к нему многие обращались с таким вопросом, собирается ли он заняться политикой. Он всегда говорил нет, потому что он действительно человек на своем месте, он многое умеет, он создал уникальное совершенно министерство. Теперь, возможно, во всяком случае, уже очевидно, что ему придется брать отпуск, потому что этого потребовал премьер. Он займется предвыборной кампанией. В это время министерство останется брошенным. После этого, возможно, он будет избран в Госдуму и, возможно, будет вашим коллегой там. Вы считаете, законотворческая работа и работа министра это действительно одно и то же?

ВЖ: В принципе, большинство парламентов мира сформированы из бывших министров. Тогда депутат знает, что нужно правительству. Когда у нас приходит юноша или человек с округа, который ничего не знает по стране, а просто знает свой регион, леса, речки, дома, дороги это очень плохо. Идеальный вариант чтобы все бывшие министры стали депутатами, а министров назначали из депутатского корпуса, чтобы происходил перелив власти. Судебная там нельзя, там должен быть юрист. А исполнительная и законодательная, должен быть обязательно перелив постоянный. Они должны быть в парламенте. Тогда они будут лучше знать, депутаты станут министрами и будут лучше знать. Но с другой стороны, мы опять учимся. Это беда. Мы же создали многопартийную систему. Опять партии по боку, опять занимаются демократией, выборами и Госдумой чиновники. В этом наш бич. Мы никак не хотим поднять партии. В основном, конечно, из-за коммунистов боятся развивать политические партии, потому что коммунисты имеют больше опыта и у них больше влияния, они из старой партии, из КПСС. И новые, молодые никак не могут набрать обороты, чтобы противостоять коммунистам. Тогда решили бросить артиллерию, губернаторов. Это, конечно, отклонение от демократии, потому что губернаторы должны заниматься своими губерниями. Они сейчас все занимаются выборами в Госдуму. И все министры могут заняться. Может, одного Шойгу будет мало. Еще кого-то бросят. Может, министра образования, чтобы студентов подтянуть, министра культуры, чтобы артистов подтянуть. Кто будет ездить агитировать? Получится пять-шесть министров в этом блоке. Это, конечно, плохо, потому что Шойгу оставит МЧС без хозяина. Он там все наладил, теперь будет здесь налаживать. Здесь с нуля, он никогда этим не занимался.

МК: Все-таки о перспективах этого блока я хотела бы поговорить. Действительно, как вы правильно сказали, декларируют создатели этого блока совершенно очевидные, нормальные и правильные вещи. Но то же самое декларирует и блок "Отечество", и "Вся Россия". В чем разница? Они не предлагают ничего нового.

ВЖ: А никто нового ничего не предлагает. Всегда все политические партии предлагают одно и то же. Вопрос доверия, кому поверить. Кто честнее, кто меньше обманет, кто имеет более грязную биографию в прошлом. Вот и всё, это обычная вещь. Все хотят завоевать доверие избирателей, но пусть избиратели посмотрят. Если человек говорит, что он демократ, но много лет был коммунистом, наверное, трудно поверить, что он перестал быть коммунистом. Если он был демократом и совершил много ошибок, нам проповедовал ненужные реформы, и они совершили ошибки, эти реформы не привели к положительному результату, то от его пристрастия к демократии тоже веет не тем. Если он был интернационалистом, как коммунист, теперь они патриоты, - трудно поверить. Т.е. когда меняют ориентацию, это вызывает неприятное ощущение. Как меняет человек религию, меняет пол, меняет место жительства. Он может менять, но отношение к этому человеку должно быть соответствующее.

МК: В последнюю неделю ходили слухи о том, что этот блок не только создан Кремлем, правительством, но и называлось, например, конкретно имя Бориса Березовского, что он на самом деле стоял за формированием этого вновь создаваемого блока "Единство". Вы что по этому поводу думаете?

ВЖ: Здесь, скорее всего, роль организатора и исполнителя. Он очень человек настойчивый, он мог просто действительно ездить по регионам и уговаривать это делать. У администрации, видимо, сегодня нет таких людей, которые могли бы сами это сделать, и он, выезжая туда непосредственно, эту идею подавал. Т.е. он выполнил роль диспетчера, может быть, исполнителя. Это могло быть. И такая же идея и желание было у Кремля. Но губернаторы-то все кремлевские, в принципе. Это все люди, которых Кремль так или иначе одабривал или поддерживал. Особенно если взять приморские, Полежаев омский, или курские, Чукотка Назаров. Приятное впечатление он производит на меня. Я недавно, летом, был на Чукотке, был и в Приморье. Часть губернаторов там мне больше нравится, чем в блоке "Отечество".

МК: Как вы считаете, этот блок может реально отобрать серьезное количество голосов у "Отечества Всей России" или, например, у вашей партии?

ВЖ: У нас не отберет. У нас тот случай, когда у нас не избиратели "Яблока", не избиратели этих блоков. Тут как получится? У "Яблока" будут его избиратели. Ничего не увеличит Степашин, так останутся его избиратели, как они есть, получит "Яблоко" пятьдесят мандатов. Если блок "Единство" будет на базе НДР, они получат голоса НДР, тоже пятьдесят депутатов. "Российские регионы" займет как раз Морозов, он координатор блока "Отечество". Т.е. в Думе ничего ровным счетом не изменится. Было семь фракций и групп, будет восемь еще придет из правых сил вместо независимых, которые от "Демвыбора России" и т.д. Получится восемь фракций, которые есть сегодня в парламенте. Ничего ровным счетом не меняется, но огромные деньги, столько грязи, столько крови будет пролито, чтобы 20 декабря нам объявить: восемь фракций. Было семь, теперь восемь. Всё. Будем спорить, кто будет председателем Госдумы. Теперь будет сложнее. Кого избрать? Кто будет? Примаков? Шойгу? Я? Явлинский? Кто? Никто никому не отдаст голоса, все будут настроены жестко. Мы, как на Украине, в Киеве, будем выбирать председателя Госдумы.

МК: Кстати, а вы кого хотели бы увидеть спикером новой Думы?

ВЖ: Никого, кроме себя. Они не могут ничего делать. Я уже шесть лет там, у меня самый большой опыт, я представляют действительно политическую партию. А остальные временщики. Они все заявляют, что в Госдуму не придут. Представляете, какой обман избирателей?!

МК: А Шойгу?

ВЖ: И он не придет. Тоже не придет. Кто у него второй? Кто у него третий, мы еще не знаем.

МК: Но пока списка еще нет.

ВЖ: В любом случае, они все в открытую пока говорят, что они в Думу не собираются. Им важно под головку списка позвать избирателей голосовать. И потом дальше разбирайтесь сами. Это тоже неправильно.

МК: В последнее время в Госдуме обсуждались поправки к Конституции и практически все были отклонены, кроме одной. Сегодня проходило совещание, круглый стол по реформе Конституции. Много было сказано слов. В частности, обсуждаются три основных вопроса: какой быть России, президентской республикой или парламентской, и второе - нужен ли пост вице-президента в России. Что вы думаете по этому поводу?

ВЖ: Пост вице-президента не нужен, лишняя инстанция. Прежде чем обсуждать, парламентская или президентская, давайте решим, федеративная республика или унитарная. Федерация смерть России. А значит и парламентская республика смерть России. Т.е. только одно: унитарная республика, единая Россия.

МК: И сильная президентская власть?

ВЖ: И сильный президентский режим. Не надо ассоциировать президентскую республику с нынешним президентом. Так и монархия. Мы ее не ассоциируем с больным старым царем Николаем II, мы говорим в целом, вся империя за несколько сот лет. Так и здесь. Президентский режим и, главное, унитарная республика. Другое дело, президент должен учитывать расстановку сил в парламенте, и должна появиться партия правящая, его. Идеальный вариант совместить выборы. За кого проголосовал народ, за президента? Он должен проголосовать за его партию в парламенте, они на базе парламентского большинства сформируют единую команду правительства и четыре года будут управлять. А лучше семь лет. Для России четыре года малый срок. Семь лет. Единый парламент, единый президент, единое правительство. Прошло семь лет никакого второго срока, они уходят. Приходит новая команда: новый президент с новым парламентом, с новым правительством. Это будет для России более приемлемо, чем то, что сейчас. Это неприемлемо, то, что сейчас.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был лидер ЛДПР Владимир Жириновский.