процесс внесения изменений в Конституцию РФ, начатый в Госдуме; перспективы принятия проекта федерального бюджета на 2000 год; Госдума РФ в п - Геннадий Селезнев - Интервью - 1999-09-23

23 сентября 1999 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" председатель Государственной Думы РФ Геннадий Селезнев.

ВВ: Первый мой вопрос будет связан с последними событиями, которые произошли буквально три часа назад на Северном Кавказе. Все это вновь показывает, насколько серьезна там ситуация. Около полудня сегодня российская авиация бомбила город Грозный, в основном аэропорт, который расположен на окраине чеченской столицы. На ваш взгляд, насколько верный путь решения проблемы борьбы с терроризмом бомбардировки, ракетно-бомбовые удары избрала исполнительная власть России?

ГС: Я бы не стал говорить, что бомбили город Грозный. Бомбили, как я понял из сообщений, базы тех бандформирований, которые сегодня в Чечне скопились. Можно было бы ничего не бомбить, если бы официальная власть Грозного помогала бы российскому правительству, российским вооруженным силам, силам МВД ликвидировать все эти бандформирования. Тем более, насколько я знаю, Аслан Масхадов сам много раз заявлял, что он тоже противник того, чтобы Чечню считали центром терроризма, и его тоже не устраивает то, что там скапливаются боевики, как свои, так и наемники. Поэтому лучше бы ему, конечно, здесь помочь в наведении порядка. Но, видимо, он дальше своего президентского дворца управление Чечней не распространяет.

ВВ: Вы не считаете, что такие ракетно-бомбовые удары ослабляют в том числе позиции самого Масхадова, человека, на которого, в принципе, Москва могла бы опереться?

ГС: На него трудно опираться, потому что он, по сути, не выполнил ни одного своего обещания. Другой вопрос, что он человек избранный, с ним надо работать, нужно вести переговоры. Но всегда возникает вопрос: а чем он руководит? На что он влияет? Насколько распространено влияние именно президента Масхадова на всю Чеченскую республику? Мне кажется, сейчас правительству не грех бы поговорить с руководителями чеченских тэйпов. Все-таки, там принято встречаться со старейшинами, вести с ними переговоры. Мне кажется, мы пока этого не использовали. Девять крупнейших тэйпов, которые сегодня есть в Чечне, может быть, с ними можно было бы прийти к какому-то разумному решению, может быть, они могли бы ослабить поведение тех, кто сегодня состоит в бандформированиях. В любом случае, я считаю, надо искать какой-то мирный выход из решения этой проблемы.

ВВ: Как вы относитесь к идее, которая была провозглашена премьером Владимиром Путиным как раз с трибуны Государственной Думы, о том, чтобы здесь, в России, опереться на влиятельных чеченцев? Фактически, наверное, подразумевается создание некоего "правительства в изгнании".

ГС: Мы могли бы в России при нашем желании создать и парламент в изгнании, и правительство в изгнании. Вы знаете, что тот парламент, который в свое время распустил господин Масхадов, этот парламент сегодня в основном живет в России. Даже председатель парламента тоже живет сегодня в России. Они не считают, что с них были законно сняты полномочия. Они тоже готовы участвовать в процессах мирного урегулирования в Чечне. Они считают себя невостребованными, они готовы помочь тому народу, который не разделяет политику Басаева. Конечно, нужно опереться и на этих людей.

ВВ: Те люди, о которых вы упомянули, бывший председатель парламента Чечни, они сейчас ведь по улицам Москвы спокойно ходить не могут. Известно, что те меры безопасности, которые принимают столичные власти, во многом направлены, - может быть, не де-юре, но де-факто, - как раз против всех выходцев с Кавказа, не особо разделяя, виноват человек или не виноват. Вы не считаете те меры, которые принимаются в столице, чрезмерными? Я имею в виду и ту перерегистрацию, которая была проведена, и многочисленные угрозы высылки, выдворения людей из Москвы.

ГС: Да, я согласен с вами. Я считаю, что эти меры чрезмерные. Недавно "Комсомольская правда" писала о том, как ворвались в квартиру моего советника, - у меня советник из Чечни, Саид Лукаев, прекрасный журналист, в прошлом собкор "Сельской жизни", собкор газеты "Правда", человек, у которого в Чечне сожгли дом, которому нечего там делать. У него вывезена часть его рода, он сегодня оттуда, по сути дела, бежал. Он у меня работает советником, который мне помогает в переговорах с кавказцами. К нему также ночью ворвались, куда-то за город вывезли, и маленькую внучку, и дочку, и всех, кто был, замели, увезли, мучили там своими подозрениями. Потом, в конце концов, выбросили на улицу и сказали: "Поезжайте куда хотите". Это страшный произвол, это вещи недопустимые. Причем, я категорический противник разговоров о различной перерегистрации. Я считаю, что Конституционный суд абсолютно прав, должна быть регистрация. Но регистрация не такая - кого хочу, того регистрирую, а того не регистрирую, а регистрация обязательная. Человек приходит в соответствующее муниципальное образование, регистрируется, говорит, где он будет жить, - по крайней мере, всегда можно в случае чего проконтролировать и точно знать. Но сегодня что происходит: как раз эти же самые наши российские граждане говорят так: "Если ты человек бедный, если у тебя нет денег на взятку, тебя не регистрируют". И ты идешь, действительно, и попадаешься потом кому попало в руки. Если у тебя есть деньги, ты даешь 300-500 долларов взятку, тебя регистрируют. Что это за порядок такой?!

ВВ: Государственная Дума Российской Федерации что-то может противопоставить такому положению вещей? Может быть, требуются какие-то дополнительные законы? Не исключено, что столичные власти просто не знают, на какие юридические нормы им опираться.

ГС: Нет, столичные власти знают всё, тут спору нет. Просто как-то так получается, что столичные власти используют те законы, которые им, как они считают, приемлемы, а то, что им неприемлемо, они даже готовы оспаривать решение Конституционного суда. Такой подход меня совершенно не устраивает. Конституционный суд это высшая инстанция, нравится тебе или не нравится решение их, ты обязан просто его выполнять до тех пор, пока Конституционный суд опирается или на Конституцию, или на действующее законодательство. Не нравится вам действующее законодательство вносите поправку в этот закон. Не нравится вам такая-то статья в Конституции пытайтесь эту статью изменить. Но не так: что мне сегодня удобно, то я применяю, что мне не удобно, то я отвергаю.

ВВ: Может быть, тогда следует инициировать привлечение к ответственности некоторых руководителей Москвы?

ГС: У нас для этого существуют надзорные органы, в первую очередь, это прокуратура. Мы сегодня лишены права контроля за исполнением закона. Это тоже, конечно, нонсенс: парламент не имеет права проконтролировать исполнение законов, которые он принял. Почему мы и настаивали на одной из поправок к Конституции это вернуть право контроля за исполнением законов. Поэтому часто все отдано на откуп прокуратуре. Закон о прокуратуре напрямую обязывает этот орган надзирать, как исполняются законы.

ВВ: Возвращаясь ко вчерашнему заседанию Государственной Думы, где большинство предложенных поправок к Конституции было провалено. Почему, на ваш взгляд, это произошло?

ГС: Наверное, мотивы у разных фракций были разные. Вы знаете, что провалила поправки фракция "Наш дом Россия". Я думаю, что главным мотивом этой фракции было то, что они сами не уверены, будут ли они в будущем составе Государственной Думы и смогут ли они как-то влиять на формирование правительства. Если их не будет в Государственной Думе, а их представители будут в правительстве согласно действующему законодательству, это их вполне устраивает. Скорее всего, здесь был этот мотив. Фракция "Яблоко", которая, в принципе, поправки поддержала. Но они у нас депутаты довольно своеобразные, они голосуют только за те поправки, что они сами предлагают. А как кто-то другой что-то предложит, у них находится масса разговоров на тему, почему это хорошо, но принимать этого нельзя. Это уже стало традицией. Почему, кстати, одну из поправок представляла Елена Мизулина из фракции "Яблоко", - другие фракции ее поддержали, мы набрали свыше трехсот голосов. У других фракций таких амбиций нет, что только наши, только то, что мы предлагаем, а все остальное хорошо, но надо переделать.

ВВ: Позиция вашей фракции, КПРФ, мне кажется немного парадоксальной. С одной стороны, ваш лидер, Геннадий Зюганов, претендует на то, чтобы в 2000 году или, возможно, раньше стать новым президентом РФ. С другой стороны, те поправки, которые были одобрены компартией, они ведь заметно урезают полномочия президента.

ГС: Во-первых, Геннадий Андреевич Зюганов еще нигде не заявил, что он намерен быть президентом. Это заявляет пресса. Пока что о намерении стать президентом, насколько я знаю, из наших лидеров фракций заявил только господин Жириновский. Ну, и Григорий Алексеевич Явлинский, - он всегда готов быть президентом, и это будет вечно, потому что он никогда не будет президентом России, и я думаю, он сам это прекрасно понимает. Другие пока не заявляли о своих президентских амбициях. Но насколько я знаю, и позиция Геннадия Зюганова, и моя позиция, и позиция многих депутатов нашей фракции ослаблять до максимума президентскую власть, усиливать до максимума власть исполнительную и дать право контроля за деятельностью исполнительной власти и за исполнением законов законодательной власти. Поэтому здесь совершенно логично. Я вообще считаю, что в перспективе у нас не будет президентской республики. Я сторонник парламентской республики. Сейчас я пока понимаю, что нужно сохранить пост президента, но ослабленного президента. Борису Николаевичу очень не нравится это определение "быть английской королевой", но, по-моему, всем нашим претендентам далеко до английской королевы, потому что английская королева хоть и является королевой, но это почитаемый в Англии человек, и не только в Англии, но и в мире. Она знает, что она может и что не может, но, по крайней мере, это не оскорбляет ее самолюбия. Если у нас будет президент с ослабленными функциями, а правительство будет с крепкими функциями, то это пойдет на пользу России.

ВВ: Мы получаем вопросы по Интернету. Вот один из них, вопрос Юрия Загребного: "Каково отношение коммунистов к предстоящим выборам мэра Москвы? Будут ли они поддерживать кого-то из обозначившихся кандидатов или выдвинут своего?"

ГС: Пока обозначился только один кандидат сам Юрий Михайлович Лужков. О других я просто не слышал. То, что в свое время заявлял Кириенко, - это было просто заявление. Он пока не зарегистрировался и не говорит ничего на эту тему. Пока этот вопрос не обсуждался. Конечно, он будет обсуждаться, в бесспорном порядке. Но сейчас не до выборов мэра, сейчас все сосредоточили внимание на подготовке документов для передачи в Центризбирком по одномандатным избирательным округам. Конечно, этот вопрос будет обсуждаться, и вы, бесспорно, о нем узнаете. Я не хочу гадать, но я совершенно точно знаю, что пока в КПРФ никаких решений не принято.

ВВ: Но как вы думаете, коммунистическая партия может поддержать кандидатуру Лужкова?

ГС: Я думаю, что коммунистическая партия может найти, не обязательно из числа коммунистов, но другого кандидата, которого будет на альтернативной основе продвигать. Это же очень плохо, когда вся Москва сосредоточена на одном имени.

ВВ: В последние дни неожиданно в Москве или в регионах стал оформляться некий новый блок, который создают губернаторы. Там около пятидесяти или шестидесяти подписей руководителей регионов было под обращением за честные, за чистые выборы. Не все из них, но многие, наверное, войдут в тот блок, который уже получил предварительное название "Единство". Кто-то называет его "Медведем" по аббревиатуре. Предполагается, что этот губернаторский блок, во-первых, должен стать своеобразной альтернативой "Отечеству Всей России" и попытаться отобрать у них голоса. Насколько вы считаете это вероятным, как и само создание такого блока? А во-вторых, не может ли он быть серьезным оппонентом и коммунистической партии на грядущих парламентских выборах?

ГС: Я чувствую, что мы, наверное, допустили какую-то недоработку в законе о выборах в Государственную Думу, поскольку сегодня очень много появляется липовых депутатов Государственной Думы. Вы сами подумайте, когда депутат, губернатор заявляется в Государственную Думу, а мы совершенно точно, стопроцентно знаем, что он в нее не войдет, - кто это? Это липовый депутат. Это ширма для тех, кто стоит за ним, те люди-невидимки, которых избиратели не знают. Они знают только фигуру громкую, которая отдает свой голос, свое имя для того, чтобы прикрыть тех, кто стоит сзади. Наверное, мы здесь в законе недоработали. Мы должны бы совершенно точно получать заявления от каждого губернатора в Центральную избирательную комиссию о том, что в случае его избрания в Государственную Думу он складывает с себя полномочия губернатора или мэра. Тогда это было бы все честно. Тогда каждый губернатор бы знал. А что у нас сегодня творится? У нас ряд губернаторов в движении "Отечество Вся Россия", ряд губернаторов в нашем списке Коммунистической Партии Российской Федерации. Теперь еще 40-50 губернаторов пытаются образовать свой избирательный блок. Есть, вы знаете, губернаторы и других избирательных объединений. Когда же губернатор будет заниматься тем, чем ему положено заниматься?! Он будет обеспечивать избирательную кампанию, но, по-моему, функции губернатора совершенно в другом состоят. То, что касается нового блока, я себе плохо представляю, что это будет за блок. Я уже это окрестил как "клуб губернаторов". Сами губернаторы, наверное, как личности люди интересные, но избирательное объединение создается на базе партий, на базе движений, которые за год до выборов зарегистрированы Минюстом и имеют право участвовать в избирательных кампаниях. Значит, получается так, что эти пятьдесят губернаторов будут сейчас опираться на какие-то мелкие партии, которые прошли регистрацию, или на мелкие избирательные объединения, прошедшие регистрацию, и своим авторитетом накачивать авторитет мелких избирательных объединений. Другого пути я не вижу. Мне кажется, что это ничего хорошего не несет.

ВВ: На ваш взгляд, против кого они собираются дружить?

ГС: Сложно сказать, против кого они собираются дружить. Наверное, против столичного центра, а по сути дела, против двух столиц и Москвы и Питера. Я не знаю, что у них за программа, что они провозгласили за принципы своей избирательной идеи. Но мне кажется, что это всё такой театр абсурда получается у нас, когда мы заведомо знаем, что 99 процентов в Государственную Думу не пойдут, но однако же регистрируются как будущие депутаты Государственной Думы.

ВВ: Говорят, что за созданием этого блока маячит фигура Бориса Березовского.

ГС: Ну, всякое говорят. Мне кажется, что сейчас по Борису Абрамовичу Березовскому столько появилось в прессе материалов, что вряд ли кто захочет связываться с этим именем.

ВВ: Т.е. даже если реально он что-то создает, те люди, которые могут вступить в этот блок, никогда этого не признают?

ГС: Скорее всего, так.

ВВ: Кстати, один из лидеров этого образующегося нового объединения, чукотский губернатор Александр Назаров, сегодня будет гостем "Эха Москвы", и он выступит у нас в 19:15.

ГС: Да, и вы его поподробнее расспросите, что они за идеологию понесут, с какой идеей они будут выступать, против кого они будут дружить и как вообще они себя видят, депутатами Государственной Думы. Я слышал одно из заявлений Назарова. Он упрекнул Думу в излишней политизированности. Но он забыл: все парламенты мира это политизированные парламенты. Парламент без политики не бывает. Парламенты самые древние это, конечно же, и политические органы страны, это естественно. А что он собирается, чтобы мы там распределяли нефть, или продовольствие, или северные завозы? Ради этого что ли? Я не очень понимаю его заявление. Потом, я тоже знаю, что губернатор Назаров депутатом Думы быть не желает.

ВВ: Может быть, они подразумевают, что в новый парламент должны прийти, как популярно говорить сейчас, настоящие профессионалы. Уже есть сообщения о том, что возглавить этот блок предложено нынешнему министру России по делам МЧС, Сергею Шойгу.

ГС: Мне очень жалко будет, если в нашем правительстве мы потеряем Сергея Шойгу. Сергей Шойгу, наверное, не хуже меня знает, что у нас нельзя быть министром и депутатом. Он единственный остался из министров, который столько лет возглавляет это очень важное Министерство по чрезвычайным ситуациям, у него все получается. Я искренне поздравил его с присвоением ему звания Героя России. Я думаю, что сам Сергей Шойгу на такую глупость не пойдет.

ВВ: Еще один вопрос по Интернету. "Уважаемый г-н Селезнев, - пишет Григорий Васильев. - Ваша позиция, на мой взгляд, часто не совпадает с официальной, точнее, с зюгановской, так пишется, позицией партии. Сами вы не производите впечатление закостенелого коммуниста. Позвольте поинтересоваться, не планируете ли вы выйти из КПРФ?"

ГС: Нет, я не планирую выйти из КПРФ. Я бы хотел, чтобы те мои убеждения, те идеи, тот взгляд на жизнь, те оценки, та перспектива, которую я вижу для России, чтобы, наоборот, этим пропитывать нашу партию, наши программные документы. Действительно, я имею по многим вещам свое собственное видение, как решать те или иные проблемы. Иногда это расходится. Но я сторонник убеждать, а не просто взять, хлопнуть дверью и уходить. И меня часто поддерживают и на пленумах, и на съездах, разделяют мои взгляды. Это очень хорошо, что у нас будет больше коммунистов, которые придерживаются вот такого левоцентризма.

ВВ: Еще один вопрос, который часто встречается в полученных нами вопросах: "После того как Сергей Степашин решил баллотироваться по тому же округу в Санкт-Петербурге, что и вы, вы не решили идти только по партийному списку?"

ГС: Нет. Вы знаете, что меня поддержал съезд. Рекомендовано всем из центрального списка идти только по списку, для того чтобы работать полностью на федеральный список, но, как говорится, для меня сделано исключение. Я был настойчив, чтобы меня оставили на одномандатном округе и дали возможность состязаться с Сергеем Степашиным.

ВВ: Вы уверены в победе?

ГС: А как без уверенности идти? Я на сто процентов уверен в победе.

ВВ: Через пять дней в Нижней палате парламента вам и вашим коллегам предстоит серьезное занятие: в первом чтении будет рассматриваться проект федерального бюджета на 2000 год. Насколько я понимаю, - мы уже знаем решение профильного бюджетного комитета с рекомендацией отклонить его, - судьба правительственного варианта будет нелегкой.

ГС: Да, она будет нелегкой, потому что не решен главный, принципиальный вопрос, который трудно решить в каких-то согласительных процедурах. Это вопрос распределения бюджета. Вы знаете, что до этого мы распределяли 50х50. Пятьдесят процентов это собирались налоги в федеральный бюджет, а 50 оставалось территориям. Сейчас правительство предложило эти пропорции поменять, 53х47. Это принципиальный, это концептуальный вопрос. И только лишь потому, что мы не увидели от правительства просьбу Совета Федерации, Государственной Думы сделать 50х50, это уже причина для отклонения. Второе: правительство внесло предложение, которое может убить наш федеральный дорожный фонд. Мы тоже категорически против этого. Есть два таких принципиальных соображения, которые не позволяют принять бюджет в первом чтении. Но я в этом трагедии не вижу, в бюджете отсутствовали и другие статьи. Когда делался бюджет, мы не подозревали, что у нас будет в Дагестане, поэтому там нет расчетов на то, чтобы восстановить то, что в Дагестане было разрушено.

ВВ: Кстати, есть ли приблизительные оценки, сколько это может стоить?

ГС: Есть. Конечно, цифры там астрономические. Там называют цифры и пятьдесят миллиардов, и тридцать миллиардов. Это заоблачные цифры. Плюс, если мы решили делать т.н. санитарную зону вокруг Чечни, это же тоже надо предусмотреть в бюджете. Мы же не можем без конца это делать за счет бюджета министерства обороны. Плюс, мы содержим свой контингент в Югославии, пока идет тоже расчет из бюджета министерства обороны. Но если мы будем так бюджет министерства обороны разорять, так мы скоро вернемся к старым трехлинейкам.

ВВ: Правительство готово прислушаться к тем замечаниям, которые уже высказались в стенах Государственной Думы?

ГС: Я думаю, они будут готовы. Я повторяю, бюджет готовился, по сути дела, еще старым правительством, в бюджете много дыр, много новых тем, которые никак не были учтены. Я думаю, что здесь без всякого драматизма можно будет подготовить новый вариант бюджета, может быть, более строгого, но более ясного, где бы учли все пожелания и субъектов Российской Федерации.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был председатель Государственной Думы РФ Геннадий Селезнев.