Леонид Парфенов - Интервью - 1999-08-30

30 августа 1999 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Леонид Парфенов, телеведущий канала НТВ.

Эфир ведет Сергей Корзун.

СК: По вечерам что обычно делаете? В гости ходите часто или работаете больше?

ЛП: Работаю больше.

СК: По вечерам именно? По утрам не получается? Сова?

ЛП: И по утрам работаю больше.

СК: И по вечерам? И по ночам? И по дням?

ЛП: По дням да, по ночам все-таки больше сплю.

СК: Все-таки нормальный ритм есть?

ЛП: Да, все без затей.

СК: Одновременно можете над несколькими вещами работать?

ЛП: Да, всегда так и делаю.

СК: А чего так вдруг?

ЛП: Потому что телетехнология это такая штука, что что-то нужно готовить пока что-то делаешь, а что-то еще завершаешь, а к чему-то собираешься и так далее. Иначе невозможно, иначе между одним и другим будет огромный простой какой-то раскачки, подготовительной работы нулевого цикла, когда, собственно, съемок нет, монтажей нет, и в результате ты не занят, люди не заняты, аппаратные, камеры и прочие радости.

СК: А старое хватает за лацканы пиджака, говорит: посмотри? Вот сейчас идет серия та самая

ЛП: Нет, я сейчас смотрел. Зашел, смотрю ничего не помню, ничего меня не хватает ни за какие лацканы. К тому же сам в рубашке - я вне кадра обычно в костюмах не хожу. Нет, вот оно кончилось - и все, сразу смылось чем-то следующим. А после "61-91" уже было столько проектов, что я честное слово я сейчас все это смотрю, когда смотрю, не то чтобы другими глазами Я не помню, что будет дальше

СК: А "92-й" это с чистого листа? Это новый же проект? Один, наверное, из самых новых? Или все-таки стилистика "61-91" сохранена?

ЛП: Нет, стилистика, конечно, останется. Это мне Женя Киселев первый сказал: "Ты сам подумай: с 92-го до 96-го - это уже все история". И мы составили список феноменальностей, я когда увидел феноменальности 92-го года - понял, что это как бы постскриптум к тому, что было. Ну, и потом логично Это не конец века, на самом деле - конец века это 2000-й год, это наступление 2001-го. Но эта нумерология совершенно магическая: превращение единицы и трех девяток в двойку и три ноля. Поэтому доделать да, это стоит, но менять стилистику ни к чему. Потому что фальшивое авизо или что появился такой президент США, который на саксофоне играет - впервые

СК: Это в 92-м как раз?

ЛП: Это в 92-м.

СК: Потому что так особо не запомнилось: между путчем и путчем он как-то так лег С другой стороны, ножки Буша, наверное, тоже где-то в это время.

ЛП: Нет, это я не помню. По-моему, не тогда. Но вот мы снимали вчера введение 94 года - все воспринимаешь как Как это у Наташи Королевой какая-то песенка: "Неужто это я?". Что-то типа этого.

СК: Все-таки "61-91" - сами-то не то чтобы особенно участвовали в событиях. А 91-й, 92-й уже, можно сказать, участник событий. Не отражается на объективности восприятия?

ЛП: Да. Поэтому мы решили, что мы обходимся без комментаторов. Потому что невозможно уйти от оценочности в случае комментирования. Да и потом все слишком участвовали в этом. И, конечно, лишний раз нужно просто себя одергивать. Это просто нормальное объективистское объяснение. Вот я вчера записывал подводку про то, как Ельцин проспал Ирландию. В этом есть оценочность, но я думаю, что все мы уже достаточно нормальные люди для того, чтобы к чему угодно, особенно отделенному от нас уже четырьмя годами а сейчас уже все-таки год за три относиться более-менее дистанцированно.

СК: До какого года продлится до 98?

ЛП: Либо до 98-го, либо 99-й включительно. Потому что по логике вещей, если выходить с понедельника по четверг, то лучше две недели и лучше бы доделать до 99-го. И потом это как-то естественнее. Или захлопнуть эту дверку и сломать эту декорацию с зелеными ящиками.

СК: Ну тогда предлагаю предложение: в 2000-м году снимать "2001-2010" сразу уже. Предположить, что возникнет.

ЛП: Нет, я так не умею. Я вообще ничего не могу выдумывать мне гораздо проще разыскать, как было на самом деле, или согласно каким-то источникам, чем выдумать из головы.

СК: Откуда такая любовь к архивным документам?

ЛП: Да не к архивным документам. Я просто журналист. Олег Добродеев придумал такую лукавую формулировку: видимо, желая и меня ввести в лоно нежно любимой им информации, он как-то сказал, что это вообще все фактологическая журналистика. Это самое то понятие. Это привычка идти от факта, когда факт, информация важнее комментариев в принципе. Конечно, должен быть тон, должна быть информация, должен быть стиль подачи ирония, еще что-то. Просто всухомятку это никто не прожует, тебе самому это скучно. Но все-таки идти нужно от того - что, где, когда, кто, кому, почем, зачем вот от таких вещей.

СК: Отсюда несколько вопросов о пушкинской серии. Честно признаюсь, не видел ничего из нее, прочитал кое-что, специально готовясь к этой программе просто, наверное, попал в тот период, когда ящика не смотрел.

ЛП: Только бы сказали я бы Вам дал кассету. Мы их делаем такое количество все время.

СК: Посмотрю обязательно. Тем не менее, по Пушкину знаю, что там Вы играете. Игра и фактологическая база.

ЛП: Нет, это не игра. Это именно от того, что Вы не видели. Это то, что делается в "Новейшей истории". Это попытка оказаться на месте и что-то потрогать руками и как-то достаточно тактично, я надеюсь, передать это публике. Понимаете, есть некоторая проблема: мне главный герой не мог дать интервью. Очень трудно делать портретный фильм, цикл, программу. Но привезти в Михайловское три бутылки шампанского "Вдова Клико", как привез Пущин при знаменитом посещении ссыльного Пушкина, и разливая, объяснить, как тогда можно было купить ночью на станции Остров - предпоследней почтовой станции перед Михайловским - эти три бутылки, чего они стоили, почему тогда мужчины могли пить шампанское Сейчас все-таки не очень принято: чтобы два друга, не видевшиеся бог знает сколько, распивают три бутылки шампанского, а не водку пьют и не сухое вино. И кто тогда заказывал это шампанское? Как оказывается, "Вдовы Клико" аж 90% урожая 1824 года было потреблено в России и весь список заказчиков французского шампанского состоял из друзей и знакомых Пушкина. Ну какое тут актерство? Ну, открыл достаточно ловко, в кадре разлил на разных планах и все. Это какое-то поведение журналиста-ведущего в предлагаемых обстоятельствах. Ну что тут можно играть?

СК: Ну, у Хазанова-то можно взять интервью. Это следующий, очередной проект Ваш?

ЛП: Это не следующий это совсем другая штука, и это одна из четырех ныне находящихся в работе вещей. Мы, кстати, снимали сегодня несколько точек: ЗАГС и объяснение, как тогда врачевались, как свидетелем был Утесов и еще всякие вещи снимали мистические. Это такой Ну, "Весь Жванецкий" - это был телевизионный полн.собр.соч. Я считаю, что это формат такой: первый и пока, кажется, единственный телевизионный полн.собр.соч., устроенный самим телевидением. Не телевидение собрало откуда-то, а само выступило инициатором, чтобы все это заново проиграть и собрать для вот этих 16 серий. С Хазановым другая история. Все-таки его репертуар не выдерживает испытания временем, поскольку это уже совсем эстрада была и это можно брать только фрагментиками. Но такая жизнь прожитая, переживаемая, это название "Жил-был я" - мне кажется, это был тоже формат переезжая с точки на точку и разыгрывая, как это было. Что такое администраторы, которые садятся в тюрьму или что такое сочетание в ЗАГСе на Ленинском проспекте, что такое детские сады завода Ильича и что такое самодеятельность, что такое в первый раз увидеть Райкина в каком-то ДК и так далее. Что такое смешно "по-русски" - то, что у Райкина было: "Проведен эксперимент. На голову человеку упал кирпич. Смешно это или не смешно?" Все эти интонации еще: "Девять человек скончались на месте, восемь отвезено в реанимацию, один рассмеялся". Ну и так далее что такое смешно "по-русски".

СК: Это можно на самом деле определить что такое смешно "по-русски"?

ЛП: По тяжелой совокупности всех этих серий, я думаю, можно будет приблизиться к разгадке этого таинственного явления.

СК: Экспортный продукт? Можно себе представить, что в другой стране купили и сделали?

ЛП: Нет. Мы их не делаем экспортных продуктов. Я убежден, что наше телевидение, в силу слишком большой специфики аудитории

СК: Но с другой стороны, "61-91" наверное могли бы быть куплены. ЛП: Абсолютно нет. Кому это нужно?

СК: Ну хотя бы русской диаспоре

ЛП: Это другое дело. Так это никакой не экспорт. Это вывоз к себе же самим, просто в более платежеспособную часть русской аудитории - я имею в виду не национальность, а язык, потому что зоология в данном случае никого не волнует.

СК: Не хочется мировой проект сделать такой, чтобы был интересен всем жителям Земли или хотя бы одного какого-то континента?

ЛП: Хочется, конечно. Потому что все равно ощущение того, что мы все работаем Все-таки всегда, когда работаешь, даже если это работа на общефедеральном уровне, мысль о том, что это до какой-то степени провинция - в связи с тем, что это не нужно больше никому, и это какая-то замкнутость Но я думаю, что без западного продюсера это совершенно невозможно. Но поскольку я еще, кроме того, что журналист, я еще и грешу работой в кадре, то тогда уже и я становлюсь ненужным, потому что объяснить все что угодно про Россию - объясняет русский же западному человеку невозможно. Они наймут Питера Устинова, который, с одной стороны, в доску свой, а с другой стороны, про него доподлинно известно, что он с русскими корнями. И хотя сам он говорит, что у него "хороший русский без вокаболярия" - это то, что необходимо и достаточно. А мы на фиг не нужны на самом деле. Так что я думаю, что можно претендовать на качество, но претендовать на всеотзывчивость не русскую, а мировую, на какой-то русский проект не приходится. Так что бог с ним, ничего - проживем без мирового признания.

СК: Зато некоторое время, которое прошло с тех пор, как перестали быть генеральным продюсером легче стало работать или сложнее?

ЛП: Главным. Генеральный это как Фадеев был Генеральным Секретарем Союза советских писателей. Генеральный у нас один.

СК: Легче или сложнее без ответственности за весь канал?

ЛП: Это какой-то эпизод для меня. Все-таки профессия моя не управленец, а профессия моя журналист. Я вернулся к профессии, от которой никуда и не уходил. Вторая половина "Намедни. 61-91" делалась при должности и часть "Пушкина" делалась при должности. Так что это, конечно легче, потому что ты отвечаешь за себя. Хотя, наверное, это малодушие: что, мол, отвечаешь только за себя. Что же ты не хочешь отвечать за большее? - возьми на себя.

СК: Творить чужими руками сложнее, я чувствую.

ЛП: Я вообще этого не умею на самом деле - я не знаю, как воздействовать на кого-то, чтобы они что-то делали, как хочешь ты - для меня это наука, оставшаяся непонятой.

СК: Насколько во всех парфеновских проектах много Парфенова - 99,9%?

ЛП: Разумеется, меня не так много в "Весь Жванецкий" - это, слава Богу, называется "Весь Жванецкий". Мое дело было - я могу гордиться я придумал полн.собр.соч. Инициатива исходила от нас почему-то коллеги убеждены, что Жванецкий нам это навязал, поскольку все бьются за эфир, а на самом деле, тут эфир бился за Жванецкого. Ну и я какие-то задавал ему вопросики, и когда мы решили, что необходимы, как в каждом полн.собр.соч., авторские ссылки, комментарии, история вопроса: тут я уходил от Райкина, здесь я начал читать сам и прочее "Пушкин" или "Намедни 61-91" наверное, видно, что это очень авторская работа, в том смысле, что очень высокая степень личностного присутствия.

СК: Когда увидим "92-99"?

ЛП: Очевидно, две последних недели декабря

СК: 99-го года?

ЛП: Да, и захлопнуть 99-й год. И в шампанское.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Леонид Парфенов, телеведущий канала НТВ.