Зоя Богуславская - Интервью - 1999-08-25

25 августа 1999 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" писательница Зоя Богуславская

Эфир ведет Сергей Корзун, Майя Пешкова

СК: Несколько поводов Вашего прихода в студию - Майя Пешкова по секрету нам о них поведает.

МП: Повод первый: нам стало известно, что в "Новом русском слове" опубликовано 5 глав из Вашей книги, которая должна скоро увидеть свет в издательстве "Вагриус". Книга выйдет в серии "Мой 20-й век", и американцы, прочитавшие Ваши главы, - в частности, одну из них, - пришли в неописуемый восторг. Что это за глава?

ЗБ: Это ужасно, когда восторг приходит по испорченному телефону, потому что это разные читатели. Я думаю, восторга нет, но есть энное количество фактов и обстоятельств, которые станут, может быть, впервые известны. Это была одна из глав из этой книги, она называлась "Время Любимова и Высоцкий".

МП: Какие еще главы Вы опубликовали уже в Америке?

ЗБ: Никаких. Это единственная была глава, потому что книга еще пишется, она не готова. Я очень долго не могла завершить, надеюсь, сейчас Там много глав про наших дивных современников, знаменитых и менее знаменитых, и есть попытка анализа Это групповой портрет моего времени, то, через что я прошла. Получилось так, что это и многие сообщества людей: сообщество Переделкино, сообщество "Шестое объединение Мосфильма", в котором были Тарковский, Наумов, Швейцер, Климов впоследствии Тем самым моя литературная судьба была сопрягаема с очень многими потрясающими личностями, которые составили культурный пласт нашего века. И мне показалось однажды, что действительно, они много раз об этом говорили, чтобы я написала такую книгу, - что я могу это сделать небезынтересным не только для издательства, но и для кого-то еще.

СК: Издаваться в России будет?

ЗБ: А как же? "Вагриус" издательство. "Мой двадцатый век" - в этой серии.

СК: Хоть мы первые чего-то прочитаем. Не все им поначалу читать.

МП: Что Вы напишете в главе о Жаклин Кеннеди, с которой вы общались?

ЗБ: У меня нет отдельной главы о ней. У меня есть глава, которая в какой-то мере была опубликована в книге "Американки плюс", называется "Еще вчера первая леди", где Жаклин Кеннеди, Ненси Рейган и Бетти Форд, сейчас уже и Хиллари Клинтон, потому что когда она сюда приехала, я тоже была в числе женщин, приглашенных на встречу с ней.

МП: Кто еще стал героями вашей книги? Книга, которая выйдет в серии "Мой двадцатый век", насколько знаю я, - к ней очень придирчиво относится руководство "Вагриуса" и выбирает авторов весьма и весьма тщательно.

ЗБ: То есть меня тщательно выбирали?

МП: Да. Я так поняла, что они очень тщательно выбирают тех персон, кто напишет им книги для этой серии.

ЗБ: Не знаю, быть может так, но сейчас уже придирчивость их связана, может быть, и с экономическим состоянием издательства, что они ограничивают и, может быть, даже, отказываются от авторов и книг, которые им были бы интересны. У меня в книге Очень трудно всех перечислить. Один блок я вам сказала, другой, связанный с встречами более ранними, это Елена Ржевская, это Борис Слуцкий, Самойлов. Глава называется "Поэты", и я говорю, через какую поэзию как я прошла и впоследствии здесь будет и Хамдамов, и Колобов, и Меньшиков, и Абдрашитов в общем, это будет такой букет людей, которые составляют сегодняшнее культурное пространство. Но я к ним подхожу не с точки зрения анализа их творчества, не как критик, а я рисую такой психологический портрет феномен личности творческой, которая бывает иногда совершенно непредсказуемой и которая всегда не совпадает с тем, что мы читаем или видим.

СК: Удалось проникнуть в какой-то секрет творчества, то, что говорим как творческий процесс осуществляется? Или знали его заранее?

ЗБ: Очень по-разному. Для меня некоторые герои совпадают с тем, что они делают и личностно, но очень многие для меня остаются абсолютной загадкой. Знаете, как "из какого сора растут стихи" - у Ахматовой. Иногда ты не понимаешь: если ты видишь жизнь человека, это жизнь иногда абсолютного бомжа, непредсказуемого, растрачивающего, одалживающего деньги человека. А ты читаешь это абсолютная стилистика чистейшего Яркий пример для вас это "Москва-Петушки".

СК: А есть ли обратные примеры? Что человек, абсолютно комфортно чувствующий себя в этой жизни и в то же время обладающий огромным талантом и что-то несущий? Артист должен быть беден эта фраза расхожа.

ЗБ: Я думаю, что таких нет, что даже такие благополучные люди с виду Предположим, Рихтер, с которым я тоже лично соприкасалась, - это человек, у которого карьера была безупречно комфортной и блистательной и не было, я не знаю, во всяком случае, провалов. Все служило этому гению, тому, чтобы он самоосуществился. Назвать его человеком, который абсолютно был счастлив или жил комфортно внутренне, нельзя. Даже Лев Николаевич Толстой совсем у нас благополучный и то, знаете, ушел в конце.

МП: Так судьба распорядилась, что Вы жена поэта. Найдет ли место Андрей Андреевич Вознесенский на страницах Вашей будущей книги? Будет ли ему посвящено что-то глава или рассказ?

ЗБ: Уж найдем для него места немножечко.

СК: А легче писать, когда хорошо знаете? Или легче немножко додумывать, когда знаете чуть меньше?

ЗБ: Может быть, это жуткий мой грех Я никогда не стремлюсь лучше узнать человека, чем он сам хочет ко мне обернуться. Я очень редко задаю вопросы. Может быть, поэтому вокруг меня большое количество людей, что я никогда бестактности влезания ни в творческую лабораторию, ни в жизнь человека себе не позволяю. И очень часто, видя мое молчание или доброжелательность, человек раскрывается. Один у меня случай был вообще уникальный: когда Шагал - я застала его перед самой смертью - показал мне, как он рисует. Этого он не делал никогда. Мне говорили, что я в этом смысле уникальный человек, это тоже я описываю. Он меня опустил в низ, в свой подвал и сказал: "Садись тут" и начал рисовать.

СК: Подарил?

ЗБ: А как же? Но что меня поразило тогда это мощь. Девяносто лет, он еле стоял на ногах, пояс был уже, грыжа, и мощь руки, как будто не то, что молодой, а как будто накачанная рука.

МП: Зоя, вы писатель, кроме этого вы еще занимаетесь активной общественной деятельностью. Я имею в виду вашу работу. Вы являетесь координатором первой российской независимой премии поощрений высших достижений в области литературы и искусства "Триумф", и я понимаю, что именно этой деятельности вы отдаете все время. Судя по тому, что перерыв в издании Вашего двухтомника и сейчас это время даже чуть больше года такова пауза. Как Вы назовете книгу, которая выйдет в "Вагриусе", и не предлагал ли Вам "Триумф" издать свою книгу?

ЗБ: Условное название книжки "Опасный финиш". Поскольку она выйдет уже в 2000-м году, финиш этого тысячелетия попадет ко мне. Мне кажется, что на разломе вообще человечество, и я это стараюсь провести сквозь судьбы своих героев. Что касается "Триумфа", то он забирает очень много нервов, конечно. Не только потому что "Триумф" - это давно не только премия. На сегодняшний день "Триумф" это модель, конструкция, которая вмещает в себя, с одной стороны, действительно премию, как самое основное, с другой стороны 20 человек членов жюри, которые сами по себе вершины искусства в своей области, взаимоотношения с которыми это очень серьезная душевная отдача. Потому что невозможно себе представить, что я не пойду на чью-нибудь премьеру или не поинтересуюсь тем, что они мне хотят почитать. Двое сейчас для того нового проекта, о котором мы поговорим, уже мне предлагают прийти и прочитать главы их будущих книг. Кроме того, что я испытываю острый интерес к этому и действительно не делаю это насильно, но так или иначе, я хожу в концерты, на премьеры, смотрю фильм и иногда и заготовки тоже смотрю. Кроме того, и душевная посвященность этим людям это одна душа, у тебя другой нет. Что касается

МП: Нового проекта

ЗБ: Почему я говорю, что это уже конструкция: кроме премии это ежегодные фестивали. После вручения, 7-го января, на Рождество христианское, у нас идет фестиваль "Рождественская карусель". Каждый год мне кажется, что этот фестиваль настолько интересен Это я говорю не потому что я там участвую, но проект этот создаю я, переговоры я веду с теми людьми, которые могут в нем участвовать, а может только сообщество "Триумф", а это лауреаты и члены жюри. И каждый раз хочется, чтобы это было уравновешено. Обязательно бывает новое в опере, новый какой-то балет делается специально к фестивалю, показывается фильм. В этом году фестиваль будет и "Триумф" будет, что, в общем, радует, потому что это были очень сложные месяцы перед тем, как стало ясно, что мы существуем точно в тех же параметрах, какие были.

МП: То есть можно теперь уверенно говорить, что "Триумф" - это "да"? Что "Триумф" не закрыт? Однозначно?

ЗБ: Нет, это абсолютно точно.

МП: Потому что ведь шли разговоры о том, что "Триумф", что называется, приказал долго жить.

ЗБ: Да, это было. Мало того, меня очень много людей пыталось, и наши попечители, компрометировать тем, что это для них оказалось неважно, что "Триумфа" не будет. Но я вам сейчас скажу: мифотворчество нашей прессы это есть главный жанр сегодня. Это раскрутка чего-то, чего не будет. И очень часто раскрутка идет так: сначала идет большая-большая сфера неких фактов, компрометирующих и последняя строчка что все они опровергнуты или не подтверждены. То есть делается даже такой жанр интересный: сначала вы говорите того, что не будет и гоните волну.

МП: А Березовский по-прежнему остается вашим ведущим, вашим главным финансистом "Триумфа", или кто-то другой финансирует этот проект?

ЗБ: Нет, абсолютно исключено, чтобы был кто-то другой. Потому что, если вы помните, а вы это помните, "Триумф" создавался при его участии и он учредителем был нашим, он считается председателем попечительского совета 4 человека и он во главе пирамиды. Но "пирамида" сейчас скомпрометированное слово, а вообще есть и хорошие пирамиды, в Египте. Это же не был человек, который просто бросил деньги, не вникал. Он на самом деле был соучастником этой идеи, этого проекта. При том, что я не устаю говорить, что он никогда не вмешивается в нашу работу, абсолютно никогда не было случая, мы существуем девятый год, чтобы он кого-то лоббировал, кому-то подсказывал и был недоволен. Он считает, что это группа высоких профессионалов, и он дает нам полную независимость в решении.

МП: Тогда возникает вопрос по поводу нового проекта. Что это за проект, чем "Триумф" хочет удивить?

ЗБ: Я не знаю, удивит он или нет. Придумываются проекты с начала самой премии, потом фестивали. Вы знаете, что фестиваль перенесся за рубежи, был дважды в Париже, где нас даже назвали "Дягилевскими сезонами". Называлось это "Российские триумфы в Париже"

ЗБ: Но у вас и в Тольятти был фестиваль тоже?

МП: Да. Я имею в виду, что он перешел рубеж нашей страны. И он будет тоже продолжаться. Он делается раз в два-три года, дважды был и будет, наверное, в 2001 году. А сейчас есть еще один новый проект, который я, может быть, впервые здесь как-то оглашаю. Это я придумала такое дело, как "Золотая коллекция "Триумфа". Это книжный проект. Потому что я подумала, что наше время не может быть выражено более явственно, искренне и принципиально, чем устами тех людей, которые сделали культуру этого века. Ну, если вы считаете, что уже лауреатов семь по пять это тридцать пять, жюри двадцать человек, и еще в этом году будет пять новых лауреатов, - то это уже будет хорошая компания из пятидесяти людей, очень заметных. Все известны в мире, это не только у нас. У нас по принципу должен будущий лауреат иметь международное признание. Принцип этого проекта такой: каждый должен написать книгу о себе, не о другом. Это может быть любой жанр. Я предложила любой жанр. Это может быть "Моя жизнь в искусстве", "Мои лекции об искусстве", "Я и время", "Я и ученики", "Моя художественная биография" - любой жанр, но он должен быть написан и просмотрен глазами именно этого художника. У нас уже заключено соглашение на эту коллекцию, его не спонсирует наш попечительский совет, а его спонсирует само издательство, которое этот проект поддержало, с предоплатой каждому человеку и с кем уже подписано соглашение очень крупное и престижное издательство, в которое я верю, что оно выполнит свои обязательства, и уже на подходе первые рукописи. Думаю, что издаваться начнется книга с самых первых месяцев второго тысячелетия. Две рукописи у нас есть и уже заключаются договоры, но он еще не подписано до конца, с десятью первыми авторами.

СК: Книга о себе. Иногда говорят, что каждый автор пишет о себе или каждый автор пишет о любви, то есть все книги о себе или все книги о любви.

ЗБ: Это те, кто пишет. Но Башмет книг не пишет, Жванецкий книг не пишет. Это будут те люди писать, которые никогда книг не писали, и я их заставляю рассказать о себе, о своем искусстве, о своем времени, о том, что они видели, с кем встречались и так далее.

СК: Соглашаются?

ЗБ: Ну, как Вы видите. Не то, что никто не отказывается Еще, что будет примечательно, что мы оставляем тот же символ "Триумфа" - наш "Золотой эльф" изготовления Эрнста Неизвестного и галереи "Русский мир" Комарова. Эта же статуэтка ювелирная, которую мы вручаем лауреатам, она будет на обложке каждой из книг. Представим себе, что первые три-четыре года на полки наших людей встанут вот эти уникальные книги. Вот Кончаловский же написал книгу о себе. И таких много сейчас появляется, особенно в "Вагриусе". Но все-таки это или актеры, или писатели, или литераторы. А мне хочется, чтобы каждый сказал о себе. Вот Хамдамов, предположим, он если сделает книгу, конечно, он ее проиллюстрирует не только своими замечательными рисунками, но и моделями, стилистикой, которая стала Богом тридцатых-сороковых, Серебряный век, который он переносит сюда. Это же знают какие-то авторы статей. А вдруг эти все встречи Феллини, Висконти, Тонино Гуэрра - все, у кого висели его Предположим, если сподобятся, напишут наши актеры тот же Меньшиков самая загадочная фигура нашего времени. В моей-то книге есть глава о нем, но вот сам чтобы он написал книгу Он тоже не отказался, он сказал просто: "Я не в первой очереди, у меня еще должно поднабраться жизни для того, чтобы я сел писать свою".

СК: Замечательная идея, я рекомендую нашим слушателям быстро бежать в мебельные магазины, покупать книжные полки, потому что своих явно не хватит для такой большой серии.

ЗБ: Не так скоро.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" была писательница Зоя Богуславская.