Дмитрий Якушкин - Интервью - 1999-08-21

21 августа 1999 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Дмитрий Якушкин,

пресс-секретарь президента РФ.

Эфир ведут Алексей Венедиктов и Сергей Бунтман.

СБ - Добрый вечер! Начнем с вопроса про этот август. Все говорят, что изменились отношения Кремля и Белого дома. Так ли это? В чем состоит новая конфигурация?

ДЯ - По традиции говорили, что в августе из России уезжать преступно. Такое мнение бытует среди иностранных журналистов. Как только уезжаешь - начинаются какие-то события. Август этого года не стал исключением. Конечно, наш август отличается от среднеевропейского августа, когда все уходят в отпуска и политическая жизнь замирает. Этого в России не произошло и фактически мы уже вступили в политический сезон, который, как правило, начинается с первых чисел сентября. Август - некий знаковый месяц, который говорит о том, что нас ждет в ближайшие 4 месяца, которые остались до 19 декабря. Он намечает линии, по которым будет вестись политическая борьба, а она, судя по тому, что происходит, будет чрезвычайно острой.

АВ - Хотел бы уточнить вторую часть вопроса. Когда сменилось правительство Степашина на правительство Путина, практически не произошло изменений в составе правительства. Однако все говорят о том, что сменилась конфигурации отношений между Кремлем и Белым домом. Президент говорил о единой команде, как это понимать?

ДЯ - Я не хочу предвосхищать события, все-таки многое будет зависеть от того, как поведет себя на новом месте Путин. Президент высоко ценит его решимость, профессиональные качества. Все, а это подтверждено опросами общественного мнения, ждут реальных событий, реальных решений, реального разрешения той или иной ситуации. Таким испытанием, безусловно, являются события на Северном Кавказе. Это испытание для любого премьера, но для Путина, как новичка, особенно. Забегая вперед, скажу, что это является главной темой, которая волнует президента. Он занимается ею также как он занимался косовской проблемой. К нему поступают регулярные доклады от людей, которые курируют тот или иной участок проблемы и он постоянно находится на связи, на связи с нашими силовиками. Он считает, что это реальная угроза целостности России. Соответственно меры, которые будут приниматься, чтобы свести эту угрозу на нет, будут самыми жесткими и решительными. Президент считает, что надо сделать все возможное, чтобы прекратить антигосударственные террористические действия бандформирований в Дагестане, но при этом сделать все возможное, чтобы не было человеческих потерь с российской стороны. Это действия любого государственного человека, но в данном случае, президент специально делает упор на этом, для того, чтобы эта проблема была решена.

АВ - То есть вы знаете, что когда мы видим применение тяжелой артиллерии, для того, чтобы не бросать туда солдат, как это было в Чечне - что это осознанный приказ, осознанная позиция президента?

ДЯ - Да.

СБ - Все больше говорят о том, что боевые действия в Дагестане затянутся на месяцы, говорят теперь уже о зиме. С чем это связано?

ДЯ - Я не военный и не могу оценивать военную составляющую этого конфликта. Но я думаю, что здесь нельзя ждать быстрых решений. Хотя с другой стороны, информация, поступающая к президенту, говорит о том, что основные на сегодняшний момент группировки разгромлены. Другое дело, всегда может возникнуть опасность рецидива, с которой надо бороться. Всегда остается такой дестабилизирующий фактор, как Чечня. Но на сегодняшний день есть позитивные сдвиги, хотя, конечно, чрезвычайно сложно.

АВ - В связи с этим, поскольку много говорилось о введении чрезвычайного положения, но и президент, и премьер говорили, что на сегодняшний оно вводиться не будет, можно ли сказать, что угроза ЧП отодвигается?

ДЯ - Вы говорите так, как будто чрезвычайное положение - решенный вопрос.

АВ - Нет, оно возможно по Конституции, в принципе.

ДЯ - Я скажу еще раз, хотя мне уже приходилось об этом говорить, но я буду говорить по мере необходимости. Речь о введении чрезвычайного положения не идет. Я думаю, что к сожалению, наше общественное сознание приучают к таким вот катастрофическим сценариям. Их несколько. И прелесть этих сценариев, с точки зрения людей, которые их забрасывают, состоит в повышении планки напряженности в обществе, они создают такие вот ненужные ожидания. Опровергать их очень сложно, и может сделать это только сама жизнь: вот когда это не состоится, это и будет доказательством того, что не состоится. Я могу сказать, что нет таких планов. Нет ни бумаг, ни докладов, ни записок, ничего этого нет. И еще один важный фактор, который, как я считаю, является достижением перемен, которые осуществились за последнее десятилетие - позиция ведущих политиков, которые вступают сейчас в предвыборную борьбу, она такова, что этого не может сейчас произойти. Наша страна не такая, которую можно бросить в другую сторону и повести.

АВ - Почему я спросил про ЧП и почему я хочу к этому вернуться. Ситуация в Дагестане: военное положение, раздача оружия населению, особый режим границ - все это говорит о том, что там на Северном Кавказе складывается очень сложная ситуация, В связи с этим вы говорите о том, что Дагестан, Северный Кавказ у президента на особом контроле. Военная составляющая понятна. А вот невоенная составляющая, вектор Кремля в этом конфликте какой? Что надо делать, чтобы изгнали бандитов? Даны ли какие-то указания президентом правительству?

ДЯ - Это известная проблема, с которой сталкивается Россия уже не первый год. Она в том, что, конечно, одна из причин напряженности - экономическая. Регионы с тяжелыми проблемами, которые всем известны. На последней встрече президента с Путиным, президент говорил о том, что если есть какие-то долги по пенсиям, по зарплате по Дагестану - это должно быть решено в первую очередь. Кстати, обратили внимание на то, что все свои последние встречи президент проводит в присутствии журналистов, говорит о своих планах и намерениях. Он поддержал предложение Путина о повышении довольствия для российских солдат, находящихся в Дагестане.

АВ - Вы еще употребили слово Чечня. Многие политики говорят о взаимосвязи этих событий. Можно ли сказать, что события в Дагестане отменили встречу Ельцина с Масхадовым?

ДЯ - Нет, она не отменена. Но по-прежнему в первую очередь надо знать, с чем выйдут на эту встречу два лидера и когда эта договоренность станет конкретным результатом.

СБ - Ситуация на Северном Кавказе, ситуация в Карачаево-Черкессии - некий кризис, избирательный и почти конституционный. Насколько она существует для президента в общем контексте северокавказской проблемы? Завтра может быть что-нибудь иное.

ДЯ - Он занимается всеми аспектами ситуации. Но все-таки я хотел бы выделить прежде всего Дагестан.

АВ - Еще вот в разговоре с премьер-министром мы поняли, что дагестанский конфликт - он интернационален. Финансы идут из-за рубежа, я не имею в виду Чечню, и, как я понимаю, российское правительство готово сотрудничать с правительствами других стран, в частности США. Насколько в своих международных контактах президент будет затрагивать эту тему международного терроризма?

ДЯ - Он в курсе этой проблемы. В разговоре с Путиным, который состоялся сразу после назначения и утверждения Путина в Думе, он касался как раз этого международного аспекта этого конфликта. Такая информация попадает на стол президента от соответствующих служб и, конечно, он весьма этим обеспокоен.

АВ - В связи с этим вопрос: следующая международная встреча в Бишкеке. Поедет ли президент в Бишкек, не заменит ли его Путин и, собственно говоря, что там будет обсуждаться, будет ли затрагиваться тема Дагестана?

ДЯ - Не могу с уверенностью сказать, что тема Дагестана возникнет во время бишкекской встречи. Еще раз напомню, что речь идет о так называемой "Шанхайской пятерке". Почему Шанхайской, потому что первая встреча такого уровня руководителей пяти стран: Казахстана, Китая, Таджикистана, Киргизии и России состоялась в Шанхае несколько лет назад. Потом была еще одна встреча в Алма-Ате. Речь идет о решении пограничных вопросов, все эти пять стран - соседи, и о создании зоны военной безопасности в регионе. Президент уезжает во вторник во второй половине дня в Бишкек. У него намечены встречи с Акаевым, президентом Киргизии, будут встречи с Цзян Цзиминем, и, естественно, встречи с участниками Шанхайской пятерки. В Москву он должен вернуться в среду.

АВ - Но на счет вопроса о Дагестане - ведь будут рассматриваться вопросы границ?

ДЯ - Я просто не уверен, но не исключаю.

АВ - В курсе ли президент российско-грузинского конфликта-недоразумения? Шеварднадзе говорил о том, что он собирается звонить Борису Николаевичу, если не будет разрешен конфликт. Была ли роль президента в развязке этой истории?

ДЯ - Этим вопросом занималось непосредственно министерство иностранных дел по поручению президента. Соответствующие объяснения были даны. В том заявлении, которое сделал МИД, я думаю, уже расставлены все точки над i.

АВ - То есть Шеварднадзе ему на звонил?

ДЯ - О телефонном контакте Шеварднадзе и Ельцина - я этого подтвердить не могу. Я знал о том, что было такое намерение.

СБ - Перед каждым визитом президента куда бы то ни было, возникает вопрос о его состоянии здоровья. В связи с этим вчера-сегодня стали появляться какие-то развернутые описания лечения Бориса Николаевича, где говорилось о необходимости чуть ли не еженедельной блокады обезболивания, которой должен подвергаться Ельцин, чтобы чувствовать себя в форме. Насколько это соответствует действительности и насколько сейчас состояние Бориса Николаевича соответствует его посту и тем планам, которые на ближайшие дни и недели уже составлены?

ДЯ - Начну с конца вопроса. Что касается физического состояния президента, я общаюсь с ним практически каждый день. Можно сказать, что состояние его нормальное, здесь нет никаких проблем. Я вообще взял себе за правило не влезать в медицинскую тематику, где я не чувствую себя большим профессионалом. Кроме того, это не целесообразно по этическим соображениям. Хотя многие люди, имеющие отношение к медицине, позволяют себе рассказывать, как идет течение той или иной болезни, если она случается, что нужно делать и так далее. Я понимаю, что речь идет о главе государства, и здесь есть и политический аспект. Интерес общественного мнения к этому понятен. Я не обвиняю людей, задающих такие вопросы. Но есть некие вещи, которые должны оставаться сугубо частным делом. Если вы говорите о последних сообщениях, то да, Борис Николаевич на позапрошлой, если я не ошибаюсь, или на прошлой неделе прошел обследование в институте Бурденко. Обследование было связано с двумя травмами позвоночника, одна из которых была после неудачного приземления, потом была известная авария на Тверской. Конечно, передвижение президента вызывает некий переполох. Все объясняется очень просто: в Бурденко есть то оборудование, которого нет в ЦКБ. Поэтому он и приехал туда на обследование. Одновременно были сделаны процедуры, которые сняли боль, ощущаемую им на протяжении нескольких последних лет. И, кстати, по-моему в понедельник, когда он общался с журналистами, президент подробно рассказал об этом визите. Это еще раз говорит о том, какие доверительные отношения сложились у президента с журналистам.

АВ - Иными словами, президент по физическому состоянию готов ехать в Бишкек.

СБ - Вернемся к началу нашей беседы, к вопросу о конфигурации отношений президента, его администрации и правительства. Если сейчас - одна команда, то что это означает, что она была не одна месяц назад?

ДЯ - Мне как-то о прошлом не очень хочется говорить. Давайте говорить о будущем. Термин "политическая конфигурация" мне представляется достаточно удачным. Я понимаю, что всех интересует подоплека ухода одного премьера и прихода другого на это место. Я думаю, у нас будет возможность вернуться к этому вопросу, но тогда, когда мы будем смотреть на события этого августа уже несколько отдаленно, с политической точки зрения. Я думаю, у нас будет возможность подробнее говорить о причинах того, что произошло. Единственное, что я хочу сказать, это то, что причина есть. Это не было спонтанным решением. Это решение созревало достаточно давно. Это было продуманное серьезное решение. И я хотел бы обратить внимание на те качества, которые президент считает сильными у Путина, например, мужество. Он считает, что эта большая твердость, не по сравнению с кем-то, независимость - широкого плана, относительно всего. Я думаю, что правительство под руководством Путина будет более независимым во всех решениях и это распространяется и на администрацию президента. Такой парадокс: с одной стороны, я думаю, это будет нормальный рабочий контакт, а с другой - гораздо больше независимости, чем это было в предыдущем кабинете. Твердость, независимость, решительность, последовательность.

СБ - Большая твердость в чем?

ДЯ - Правительство ежедневно занимается решением конкретных задач. Каждый день возникает какая-то проблема. То, как оно будет подходить к этим проблемам, и будет проявляться эта независимость. Нам будет легче вернуться к этому вопросу, условно говоря, через месяц. Сейчас, по опросам общественного мнения, с новым премьером связаны очень большие ожидания. Люди не знают, что это за человек, что о нем думать. Вот когда будут факты, тогда можно будет еще раз вернуться к этому вопросу. Тогда мы уже сможем сказать, проявил ли новый премьер эти твердость, независимость, решительность, последовательность, или нет.

АВ - В связи с этим вопрос по поводу того, что Путин как кандидат на пост премьера в поле зрения президента не вчера, и не в тот четверг, когда была первая попытка отставки с опубликованием указа по Степашину. Значит ли это, что в мае месяце, когда назначался Степашин, Путин уже рассматривался президентом как один из кандидатов на этот пост, или Ельцин вернулся к этому только в последние 3 месяца?

ДЯ - Мне трудно ответить на этот вопрос, я его не обсуждал с президентом. Я не знаю, какие у него были мысли по этому поводу. На счет 12 мая, когда уходил в отставку Примаков - да, за несколько дней до того, как был подписан указ, была встреча президента и со Степашиным, и с Путиным, и этот вопрос там обсуждался. Вот ваше слово "попытка" отставки создает ощущение некой хаотичности борьбы...

АВ - Вот я и задал вопрос. Одно дело, когда Путин был секретарем Совета безопасности и шефом ФСБ, другое дело - премьер-министр страны. Он же тоже был замглавы администрации. Вот вы представляете, когда Путин становится человеком, который претендует на этот пост?

ДЯ - В этом вопросе есть 2 аспекта. Думал ли он о нем в мае - на это я ответил. Я не знаю, со мной Ельцин это не обсуждал. Что касается того, когда он оказался на примете, то президент хорошо знает его по той работе, которую он выполнял, когда был заместителем мэра Санкт-Петербурга. Потом он руководил ФСБ. У президента было достаточно времени, чтобы оценить деловые качества этого человека.

АВ - Внесите тогда ясность с вопросом о преемнике. Что имел в виду президент, потому что трактовки абсолютно разные. Хотя слово "наследник" он не употреблял, тем не менее можете ли вы сказать, как это все мыслится в Кремле сейчас?

ДЯ - Как думает об этом президент - конечно, он очень сильно надеется на него. Он видит его качества и способности. Другое дело, эти качества должны пройти проверку. Люди тоже должны в него поверить, должны выразить ему свою поддержку или неподдержку, что проявится на выборах.

СБ - На выборах президентских. Получается, что Путин пока несколько повисает в воздухе. Нет политических сил, которые могли бы его поддержать.

ДЯ - Сейчас, как мне кажется, Путин занят решением наиболее важных вопросов: вопроса о Северном Кавказе, бензиновый кризис, есть конкретные экономические дела. Вчера, например, президент дал ему указание погасить все долги по пенсиям к октябрю, и, значит, можно с уверенностью сказать, что эти долги будут погашены. И провести индексацию пенсий. Вот конкретные вещи. А о каких-то президентских планах, я думаю, он не задумывается.

АВ - Проясните, пожалуйста, с бюрократической точки зрения ситуацию, в которой оказался спецпредставитель президента Михаил Задорнов. Он и.о. вице-премьера и он не переназначен, но не уволен. Как и вице-премьер. Непонятно.

ДЯ - Я знаю, что Путин собирается с ним встречаться, но я не хотел бы забегать вперед и говорить, какую работу он будет конкретно выполнять.

АВ - Нет, интересна его должность сейчас. Он остается спецпредставителем на сегодняшний день? Был ли указ, который его освобождает?

ДЯ - Нет, указа такого не было.

АВ - И этого указа не было, и указа, внесенного по переназначению тоже не было, да?

ДЯ - Я думаю, надо чуть подождать.

АВ - Но указа нет, да? С бюрократической позиции? То есть правильно представлять Задорнова как спецпредставителя президента и исполняющего обязанности первого вице-премьера, правильно?

ДЯ - Указа, отменяющего эти должности, не было.

АВ - Давайте поговорим о тех политический кланах, блоках, партиях, которые буквально создаются сегодня на наших глазах. Я хотел бы понять, как президент смотрит на будущую кампанию в Думу. Делит ли он "партия власти" - "не партия власти", оппозиция левая, оппозиция радикальная. Как президент видит этот нынешний спектр политических семей, политических вождей?

ДЯ - Партии власти нет и не будет, об этом говорил президент. Несмотря на те телодвижения в партийном строительстве, которые происходят буквально каждый день, в принципе, по сравнению с началом года или с тем днем, когда президент выступал с посланием к Федеральному собранию, позиция не изменилась. Она заключается в поддержке всех конструктивных сил. Президент неоднократно говорил и даже был раздражен по поводу того, что Дума занимается не тем, чем ей надо, как он считает. Она должна заниматься конкретными законами, вместо этого она занимается бессмысленными политическими дебатами. Оппозиция нужна, но конструктивная, а не деструктивная. Конечно, он бы хотел, чтобы в Думу пришли профессионалы, которые занимались бы делом. Конечно, он хотел бы, что бы выборы были бы чистыми и честными, как он говорит. Грязных технологий у нас полно. Уже посмотрите какой ажиотаж в СМИ. Происходит масса действий, которые интерпретируются как атака одной группировки на другую, речь идет о каких-то бытовых вещах. И это только начало. Надо делать все, чтобы выборы прошли максимально цивилизованно. Президент удовлетворен, что на последнем заседании обсуждалась политическая составляющая.

СБ - Есть такое мнение, что президент очень недоволен усилением "левого центра". И президент, и администрация ищут противовес правее. Этакую квазиоппозицию, но справа они все-таки пытаются создать.

ДЯ - Администрация президента занимается политической работой. Она охватывает весь спектр политических сил. Это вопрос технологии, и я бы не стал называть вам здесь конкретные фамилии. В этом смысле администрация чрезвычайно активна. Это как бы политический штаб, главный политический совет президента. Тем не менее позиция президента в принципе не изменилась. Я не думаю, что президент бы приветствовал победу или сильное представительство левых сил. Президент считает, что если этот левый центристский блок отхватывает голоса от того большинства, что в Думе, то это положительное явление. Это всячески приветствуется. Все, что за реформы и конструктивно, все, что толкает страну вперед, он это приветствует. Другое дело, видение этих реформ, путь к этим реформам, тактика может быть разной. Здесь начинаются нюансы.

АВ - Да, наверное, центристский блок президенту ближе, чем левый. Но как вы могли бы прокомментировать сегодняшнее выступление Лужкова на съезде "Отечества", который впрямую позиционировал это движение как антипрезидентское? Близко к тексту: Лужков заявил, что демократическая власть в России стала непонятна народу и опасна для государства.

ДЯ - Вообще такое рассуждение не оригинально и оно отражает очень сильно проявляющуюся тенденцию рисовать все в черном и белом тонах. Обозначать некую крепость, которую обязательно надо взять штурмом, объявить некий крестовый поход и начать жить с чистого листа, с понедельника. Это очень нездоровая тенденция, так как она делит страну на лагеря хороших и плохих. Которых надо уничтожить. Термин "уничтожить" возникает у многих серьезных людей, политиков, которые еще вчера были в правительстве. Это ни к чему хорошему не приведет. Надо знать российскую историю. Нельзя людей звать на баррикады. Жизнь гораздо многообразнее и сложнее в политическом, а не в философском плане. Те политики, которые сейчас появились, откуда они? Это все результат тех преобразований, у истоков которых стоял президент. Конечно, в них есть и хорошее, и плохое, и плохое надо критиковать. Сам президент очень переживает из-за своих ошибок. Но пришел бы другой человек. Он бы делал свои ошибки. Я не призываю закрывать глаза и все прощать, но надо трезво смотреть на ту реальность, в которой мы живем. На то, какими мы были 5, 10 лет назад. Оценивая все это, спокойнее относишься к тем призывам, которые раздаются сегодня, и будут раздаваться все чаще и чаще по мере приближения 19 декабря.

АВ - Вы только что сказали, "Отечество - Вся Россия" может слить голоса с левыми. Это будет вполне позитивный момент, но он вполне реально может отнять и правые голоса вполне разрозненного правого центра и правого фланга. Было бы лучше для президента, администрации, если бы существовал более единый правый центр?

СБ - И как вы относитесь к тому, что правым на сегодняшний день не удалось объединиться, а Степашин сегодня заявил, что он не идет ни в какой блок? Лидеры левого центра - Примаков, Лужков, правого - говорили, Степашин. Одной из причин увольнения Степашина, наверное, было возникновение такого мощного оппозиционного блока. Теперь можно ли говорить о том, что Путину, который собирал у себя всех правых лидеров, не удалось собрать правый центр?

ДЯ - Я хотел бы остаться максимально дипломатичным. Я человек официальный, поэтому скажу в общем плане. Я думаю, что любой раскол не приносит пользу делу. Владимир Рыжков недавно говорил, что рядовой избиратель столкнется на избирательных участках с гораздо меньшим количеством объединений, и это уже позитивный сдвиг. Очевидно, что есть левый блок, есть центристский блок, и хорошо бы для упрощения процесса, чтобы произошло объединение на правом фланге. Есть масса людей, которые хотели бы проголосовать за правых, и есть масса объединений, отражающих это направление, вносящих путаницу в мозги. Хорошо, что нет этого бесконечного списка, бесконечных партий, а есть основные тенденции, когда облегчен выбор. Я не буду скрывать, что ко многим с правого фланга, как к политикам, Ельцин испытывает симпатию. Со многими он работал. Если бы Степашину удалось войти в объединение, это усилило бы и позиции Степашина, и позиции объединения. У него высокий рейтинг. Конечно, если он пойдет один, то это уменьшит его шансы.

АВ - Сейчас накануне выборов все политические силы говорят о возможности изменения Конституции, об ограничении власти президента, самостоятельности правительства и Федерального собрания. На съезде "Отечество - Вся Россия" речь шла о введении поста вице-президента. Вот изменение Конституции, ограничение полномочий президента - как все это рассматривается Ельциным, который сейчас заканчивает свой срок? Но в принципе, для России, он высказывался по этому поводу?

ДЯ - По этому вопросу пока его позиция остается неизменной. Многим хочется потрогать Конституцию. Но одно изменение влечет за собой другое и начинается такой неконтролируемый пересмотр. Конечно, жизнь вносит коррективы, и надо к этому подходить очень хладнокровно. Он считает, что вот состоятся выборы, будет новый президент - вот ему и решать. Я не уверен, что после выборов 2000 года те высказывания за пересмотр сохранятся. Во всяком случае, это дело следующего президента, а не президента Ельцина.

АВ - А когда-нибудь говорилось о том, что Ельцин будет делать после того, как оставит пост президента? Не говорил ли он при вас?

ДЯ - На данный момент он занят текущими делами. Но, я думаю, по мере приближения выборов он все больше времени будет уделять своей пост-президентской жизни. Я думаю, он сочтет важным больше говорить о том и корректировать ту политику, которую он проводил, говорить о том, какая Россия была, какая она осталась, что нужно сделать - то есть о вечных вопросах, если этот термин можно применить к политической жизни.

АВ - Частный вопрос: состоится ли встреча президента с главными редакторами, которые направили ему письмо?

ДЯ - Президент не любит ничего делать под давлением. Он в курсе всех нюансов этой позиции. Для общественного мнения это звучит очень громко - нарушение свободы прессы. Нарушений нет. Есть конкретные финансовые интересы, которые выражаются в такой активной пропаганде, которая навязывает людям мысль, что происходит что-то не то со СМИ. Со СМИ на сегодняшний не произошло ничего, чтобы могло ущемить их права. На протяжении последних 10 лет Ельцин делал все возможное, чтобы этого не допустить.

АВ - Но встреча-то будет?

ДЯ - Для того, чтобы провести эту встречу, надо знать, что мы хотим друг другу сказать. Такая встреча не исключена. В каком формате, когда, я сказать не могу. Но вообще от возможности встретиться с журналистами президент никогда не отказывался.

АВ - Один из подписавшихся - Раф Шакиров - уже потерял свое место. Может быть, в администрации ждут, пока и остальные подписавшиеся сменят свое место?

ДЯ - Раф Шакиров работает в частной газете. К администрации это никакого отношения не имеет.

АВ - Я говорю о том, что может статься, что ни один из тех, кто хочет встречи с президентом, не будет иметь формального права на эту встречу.

ДЯ - Вы объявляете то, чего не произойдет. В конце концов, ваши коллеги не позволят, чтобы это произошло.

СБ - Спасибо большое! До свидания.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Дмитрий Якушкин,

пресс-секретарь президента РФ.