Владимир Рыжков - Интервью - 1999-08-21

21 августа 1999 года.

В студии радиостанции "Эхо Москвы" Владимир Рыжков, лидер фракции НДР в Думе.

Ведущие эфира Алексей Венедиктов и Сергей Бунтман.

СБ - Добрый день! Давайте начнем с формирований, неформирований правых центристских коалиций. Начнем с одной фамилии: Степашин.

АВ - Вопрос простой. Насколько известно, вчера были встречи со Степашиным, вы с ним, с частности, встречались в составе: Чубайс, Кириенко, Черномырдин, вы, Степашин, наверное, еще кто-то был. Были какие-то договоренности. Сегодня утром мы имеем результат этих договоренностей. Сергей Степашин объявил Интерфаксу и нам в интервью, что он принял окончательное решение: он не идет во главе никакой партии, никакого списка, никакой коалиции, а он идет по одномандатному округу в Санкт-Петербурге, и завтра он туда вылетает. Что случилось на этих встречах?

ВР - Здесь надо начать немного раньше. Любое событие имеет историю. Впервые мы попытались начать диалог о создании правого блока еще весной, я встречался с Немцовым, Чубайсом, Кириенко. Тогда нам казалось, что это вполне осуществимая затея. Второй этап был Зальцбург, когда была достигнута предварительная договоренность о создании правоцентристского блока. На то, что произошло в Зальцбурге, движение НДР прореагировало очень плохо. Реакцию высказывали губернаторы, наши региональные организации, депутаты нашей фракции. Увидев такую отрицательную реакцию мы вынуждены были приостановить свои шаги, направленные на создание блока. Третьим этапом стала отставка Степашина, когда показалось, что он есть фигура, которая может все объединить и примирить. Именно этот этап стал этапом самых сильных консультаций, которые закончились вчера вечером. Вчера вечером окончательно выяснилось, что для фракции НДР невозможно объединение в блок с либерал радикалами с такими как "Демократический выбор России" Гайдара.

АВ - Просто расскажите, как все это происходило.

ВР - Очень просто. На протяжении 3-4 вечеров подряд очень тяжелые консультации со взаимными претензиями, аргументами. Шли консультации по идеологии, по первой тройке, по составу списка. И вчера выяснилось, что когда мы от НДР попросили учесть 2 наших просьбы: не должно быть ДВР, так как тогда мы рисковали потерять весь НДР, и второе - в тройке не должно быть Кириенко как человека, ответственного за события 17 августа прошлого года, - Чубайс, который представлял на этих переговорах весь правый блок, сказал, что эти условия неприемлемы и покинул комнату переговоров. После этого мы еще раз предложили Степашину как будущему лидеру блока взять на себя ответственность за ту или иную конфигурацию. Мы предложили следующую форму: у нас действительно сильный умеренно-реформаторский правоцентристский блок в составе НДР, "Новая сила", "Голос России" Титова...

АВ - Простите, вы только что сказали, что вы против того, чтобы видеть Кириенко в тройке, и вдруг - "Новая сила"?

ВР - Я против того, чтобы он был в тройке. Но тройка и участие в блоке - это разные вещи. Мы, кстати, вчера предлагали различные компромиссы. Мы готовы видеть в тройке от правых Хакамаду или Федорова, мы готовы были рассматривать варианты. Но Чубайс был не готов их рассматривать и ультимативно говорил, что это может быть только Кириенко или Немцов. Так вчера завершилась наша встреча. На наш взгляд, достаточно реалистично сделать блок со Степашиным в составе: НДР, "Голос России", "Новая сила", "Преображение Отечества" Росселя, с которыми велись предварительные консультации, можно "Общее дело" Хакамады, возможно "Вперед, Россия" Федорова, с которым у нас тоже были консультации и он выразил предварительную готовность на такую конфигурацию. На этом мы расстались. Сегодня мы планировали встретиться в 10 утра, в 9:40 мне позвонил Степашин и сказал, что нет необходимости в такой встрече. Он принял решение идти по одномандатному округу в Санкт-Петербурге. И на этом все наши консультации можно считать прекращенными. Еще раз хочу подчеркнуть, что никаких личных амбиций у нас не было. Это подтвердит любой участник консультаций. Ни Черномырдин, ни Рыжков ни разу не выдвигали себя на участие в тройке. Более того, 3 дня назад на одной из встреч я публично заявил, что в случае, если в блоке будет ДВР, я предрекаю распад НДР, неудачу всего проекта, и лично для себя не вижу возможности лично участвовать не то что в тройке, но и вообще в федеральном списке. Это могут подтвердить все участники этой встречи. Поэтому мы начисто отвергаем любые обвинения в личных амбициях в борьбе за список. И я очень сожалею, что этот прагматический план создания умеренного правоцентристского блока не удался. Это означает, что справа осталась либерально-радикальная колонна без ДВР и так далее, и умеренная реформаторская правоцентристская сила НДР. Я сегодня разговаривал с Константином Титовым, он готов идти с нами на парламентские выборы. Мы не исключаем, что мы сможем привлечь еще какие-то силы именно в этот правый центр. Но, по всей видимости, справа будет не один список, а все-таки два.

АВ - Это результат вчерашних переговоров и сегодняшнего утра? То есть найти такую фигуру как кандидата на объединение правых сил как Сергей Степашин уже невозможно?

ВР - Да, невозможно. И главная причина - радикализм "Правого дела", которые настаивали на включение "Правого дела" в полном объеме, не учитывая того факта, что такое включение приведет к развалу центра. Пример: как только "Голос России" заявил о своем альянсе с правыми, они тут же развалились. Может быть, кому-то хотелось, чтобы развалился наш НДР. Мне этого не хотелось, поэтому я выражал серьезные опасения по поводу включения в этот блок, скажем, ДВР.

АВ - А где позиция Кириенко? Вы говорите о ДВР, коалиции "Правое дело", которые пока, во всяком случае, существуют, НДР и движение "Новое дело" Кириенко.

ВР - Надо отдать должное, Кириенко вел себя достаточно конструктивно. Он вчера приехал на президиум НДР, в течении 1,5 часов мы с ним вели общий разговор о судьбе блока. Он сам определил свое местоположение как в центре между НДР и ДВР. Более того, вчера вечером он намекал на то, что готов уступить место в тройке, хотя до этого он категорически настаивал на своем присутствии в тройке. К несчастью, это не помогло. Решение не состоялось, и Кириенко, надеюсь он меня не осудит за то, что я скажу заявил, что скорее всего пойдет с "Правым делом".

АВ - Наверное, не осудит.

СБ - Если представить себе картину перед выборами, прямо слева на право, то есть некие зыбкие места. Зыбкое место слева между левыми и левым центром и зыбкое место между центром левым и центром правым. При вашем разъединении можно предположить, что много голосов уйдет туда, где существует "Отечество", в эти места.

АВ - Люди идут к сильным. Они не хотят, чтобы их голоса пропали как в 1995 году. Если правые пойдут двумя колоннами, есть риск непрохождения ни одной из них. Поэтому избиратели, находящиеся в том месте, где сказал Сергей, могут уйти налево.

ВР - Риск есть, но не меньший риск был в развале самого НДР. Это не выдумка Черномырдина с Рыжковым, это не злобная интрига, направленная против Гайдара с Юшенковым. Это реальность, с которой столкнулся Чубайс, когда пришел к нам на политсовет и в течении 1,5 часов слушал выступление членов политсовета. Это реальность, с которой столкнулся вчера Кириенко на расширенном заседании НДР. Это реальность, с которой нельзя было не считаться. На наш взгляд, мы предложили достаточно разумную схему объединения. Мы не отталкивали "Правое дело" и те организации, которые в него входят, мы лишь просили о том, чтобы не все из них вошли в состав правоцентристской коалиции.

АВ - Но вы просили у Чубайса, который является членом ДВР. Странного вы нашли человека, который должен принять решение.

ВР - Прагматизм Чубайса сильно преувеличен.

АВ - Вы просили Чубайса предать свою партию.

ВР - Мы просили его сделать тоже самое, что сделал НДР, когда не настаивал на своих местах в тройке, когда лидер вообще отказался от вхождения в список и от вхождения в тройку. Мы от многого отказались в ходе этих переговоров. Мы согласились на альянс с "Правым делом", согласились, чтобы лидирующую позицию занял не наш бывший премьер Черномырдин, а недавний премьер Степашин. Мы пошли на значительные уступки в этом диалоге. И мы вправе были рассчитывать на то, что нам тоже пойдут на встречу. Вместо этого мы увидели жесткие, ультимативные позиции, что и привело к тому результату, что мы имеем сейчас.

СБ - Мог бы здесь быть такой процесс, как гармонизация программы? То есть все с начала, шаг за шагом, а не по именам? Вот есть ли какая-нибудь точка, в которой вы сходитесь? Ведь наверняка есть. А потом от нее начать выстраивать объединение. Мне кажется, здесь какую-то роль сыграли этикетки.

ВР - Здесь и этикетки, и персоналии, и прошлые вещи сыграли роль. Например, Чечня. Известно, что Степашин и Ковалев во время чеченской войны были не просто на разных сторонах баррикад, а находились в активной полемике друг с другом. Известно, что НДР и ДВР в течении последних четырех лет по многим вопросам занимали диаметрально противоположные позиции. Очень трудно было склеить столь разные потенциалы. Но мы были готовы к этому и стремились к этому. Но жесткость с обеих сторон привела к тому, что произошло. Я очень об этом сожалею и сожалею о том, что правым избирателям придется голосовать не за один список, а за два.

АВ - Если добавить туда "Яблоко" - то за три.

ВР - Да.

АВ - Возможно ли из-за разрушении конфигурации пофантазировать на тему возникновения супер-коалиции между "Яблоком", НДР, "Голосом России" и другими?

ВР - Очень трудно это представить, учитывая, что между "Яблоком" и теми, кто были у власти еще больше личностных программ и исторических противоречий, чем между теми, кто пытался сделать правоцентристскую коалицию. "Яблоко" всегда было против бюджетов Черномырдина, как известно. Трудно себе представить объединение "Яблока" с Черномырдиным. Получается достаточно классическая история: все левое легко складывается в единый блок, все правое разбивается на все более и более дробные части.

АВ - В общем, парламентские выборы правые отдали левым.

ВР - Боюсь, что в значительной степени так и будет.

АВ - Хотелось бы понять вашу личную позицию. С уходом Степашина возможно ли возвращение Черномырдина во главу списка? Это была уступка, как вы говорите. Проблема снялась с уходом Степашина. Нынешняя тройка списка в вашем представлении, лично в вашем вокруг блока, который соберется вокруг НДР или с НДР?

ВР - Если будет чистый НДР, то почти наверняка тройка будет Черномырдин-Рыжков-Аяцков или Черномырдин-Аяцков-Рыжков, потому что Черномырдин лидер партии, а мы его первые заместители. Если будет НДР с кем-то еще...

АВ - Например, с "Голосом России", "Преображением России"...

ВР - Тогда возможны варианты, потому как Черномырдин занял позицию нелюбви к самой процедуре думских выборов. Он неоднократно об этом говорил. Если у него появится хоть какой-то луч надежды, что он сможет этого избежать, он немедленно избежит. Здесь можно фантазировать сколь угодно долго, но ни у меня, ни у него личных амбиций здесь нет. Я знаю, что никто мне не верит. У политиков образ такой, что все они рвутся в тройки, пятерки, что не всегда правда, как в данном случае.

СБ - Есть 2 проблемы. Первая: левые народно-патриотические силы собираются серьезно работать с православными россиянами. С другой стороны, в коалиции "Отечество - Вся Россия" есть Шаймиев, который, явно обозначено, будет работать с мусульманами России. Как вы рассматриваете эту проблему в НДР?

ВР - Меня всегда поражает, когда коммунисты рисуют крестик и говорят, что они за православное тысячелетие. Они официально не признали преступление большевистской партии перед православной церковью, связанных с уничтожением храмов, священников, с государственным преследованием православной и других религий. Поэтому я плохо себе представляю, как они будут работать с православными верующими. По крайней мере, те священники, с которыми я встречаюсь, в разговоре подчеркивают, что они не доверяют компартии, потому что ее идеология по определению атеистическая. Если говорить о нас, то мы уделяем большое значение работе с традиционными конфессиями. Если у выбор у кого просить благословения, то мы будем делать это не у Папы Римского, а у нашего патриарха.

СБ - Значит, вы тут же убираете всех ваших избирателей-католиков?

ВР - Что касается католиков, то их очень небольшое количество. У нас огромное количество избирателей было на прошлых выборах в Башкирии, в Татарстане, на Кавказе. Я надеюсь, они не разочаровались в НДР и проголосуют за наш список и в этот раз.

АВ - С этим понятно. Непонятно осталось с Черномырдиным. Присоединение небольших движений и партий Росселя, Титова - означает ли это, что Черномырдин не возглавит этот общий список? Есть ли еще общенациональные фигуры? Степашин все-таки побыл премьером, хоть и 3 месяца, Черномырдин был премьером почти 6 лет. Есть ли у вас еще фигура федерального значения?

ВР - У нас их огромное количество.

АВ - Которая может возглавить этот список?

ВР - Это уже другое дело. Можно вспомнить и действующего премьер-министра, и первого вице-премьера Христенко, и так далее.

АВ - Стоп. Исключаете ли вы возможным, что нынешний премьер-министр Путин возглавит это список?

ВР - С ним не велось таких бесед. Судя по его официальной позиции, которая была заявлена вчера в Великом Новгороде, он будет дистанцироваться от парламентских выборов.

АВ - Но Черномырдин, будучи премьером, возглавлял список НДР в 1995 году?

ВР - Это было согласовано с президентом, на это была получена соответствующая санкция. В данном случае это маловероятно. Но фигуры национального значения у нас есть. Это Христенко, Булгак, и Шойгу, который не всегда бывает на наших съездах, но подтвердил свое участие в движении. Это и лидер думской фракции НДР Владимир Рыжков, и ряд общенационально известных губернаторов: Аяцков, Прусак, Ракетский. У нас примерно 10-15 известных в России фигур. У нас будет, я думаю, из чего выбирать и формировать роль, в том числе и на первую позицию.

СБ - У ваших соседей слева есть такая проблема: у них слишком московский список. С одной стороны, должны быть фигуры общенационального масштаба, а с другой - мощные региональные фигуры. Насколько я понял, у вас это проблемы вообще не стоит, у вас есть и те, и другие.

ВР - Мы через это и пострадали при создании правоцентристской коалиции. Если бы у нас не было региональных структур, мы бы могла просто ни с кем не советоваться и сами все решать, как делают некоторые наши партнеры. Но не получилось. Мы хотели сами решить, а получили обратное. Например, вчера утром состоялась пермская конференция НДР, которую проводил сам губернатор. У нас в Перми 6 тысяч участников движения. Они прислали нам срочное решение конференции: ни в коем случае не соединяться с "Правым делом". Могли ли мы игнорировать позицию пермской региональной организации, позицию губернатора Игумнова, который является зампредом нашего движения и членом президиума нашего движения? Мы с Черномырдиным как раз варьировали на этих переговорах, чтобы найти компромисс, который устроит наши региональные организации. Но нам этого не удалось. Что касается списков, то москвичей будут очень мало. В основном это будут люди из регионов.

СБ - Вы сказали, что советуетесь со своими региональными организациями в отличие от. Так что можно сказать, правые партии - это некие политические кружки?

ВР - Я не могу этого отнести ко всем. Я знаю, что есть реальная региональная сеть у ДВР, она существует уже 5-7 лет. Есть неплохие организации в регионах у Кириенко. Сильные позиции в ряде регионов у "Голоса России", прежде всего в Самаре. Я не утверждал, что у других правых нет региональной сети. Я лишь утверждаю, что НДР не может действовать так, что решить будут только его руководители. Мы слишком серьезно зависим от позиции наших региональных организаций.

АВ - Сегодняшний день начался с заявления Степашина в 9:40. Я просил бы вас выразить свое отношение и отношение движения к этому заявлению Степашина.

ВР - Глубокое сожаление.

АВ - Почему?

ВР - Степашин, бесспорно, человек талантливый, с хорошей репутацией, достаточно молодой и современный для того, чтобы стать олицетворением правого центра. Когда мы уступали свое лидерское место ему, мы думали, что это даст прежде всего новое дыхание правому центру. Перед Степашиным была дилемма. Он видел глубокие неразрешимые противоречия между радикально-либеральным крылом правого блока и умеренно-консервативным, которое представляет НДР. Но он должен был и мог, на мой взгляд, своим волевым решением найти эту конфигурацию. Он слишком быстро прекратил борьбу за то, чтобы создать эту коалицию. Я не сомневаюсь в том, что он пройдет по округу в Санкт-Петербурге. Более того, все, что от нас зависит, чтобы его поддержать, мы сделаем, если он будет в этом нуждаться. Мы очень надеемся, что у Степашина есть серьезные политические перспективы в декабре и, может быть, даже в июле. Наверняка он будет это рассматривать. Но то, что сегодня произошло, на мой взгляд, выводит его на несколько месяцев из лидеров политической гонки, что создаст ему дополнительные трудности, чтобы вернуться в топ-десятку российских политиков.

АВ - Вокруг НДР есть 3 силы, с которыми он может взаимодействовать: радикал-либералы, "Яблоко" и блок "Вся Россия - Отечество". Кто вам ближе? С кем вы будете лучше сотрудничать?

ВР - Я надеюсь, что мы будем сотрудничать, по крайней мере при определении одномандатных кандидатов, с "Яблоком". Я надеюсь, что, несмотря на те нервные срывы ДВР на вчерашнем совете, сопровождавшиеся выпадами в мой адрес и оскорблениями, не помешают нам искать контакт и с представителями правых партий. Они примерно равноудалены и равно близки нам. На мой взгляд, между Гайдаром и Явлинским разница только в том, что одни были у власти, а другие - нет. С точки зрения взглядов, убеждений это очень близкие политические силы.

АВ - То есть вы считаете Явлинского радикал-либералом?

ВР - Я считаю его классическим либералом с некоторым социальным оттенком. Он, конечно, более левый, чем Гайдар, Чубайс и их соратники. Это тоже либеральное течение, которое на первое место ставит права человека, гражданские свободы, либеральные принципы экономической жизни. В этом у нас сними очень много общего. Что касается блока "Вся Россия - Отечество", толком понять, что это такое пока очень трудно. Например, аграрная партия против частной собственности, Шаймиев за частную собственность; башкирский президент Рахимов за исключительные отношения республики Башкортостан к федеральному центры, Лужков - против. Они объединяются на более широкой платформе, то, что они называют будущей властью. Поэтому к одним крыльям этого блока мы относимся более положительно, например, к Примакову, который, на наш взгляд, заявляет трезвую государственную программу. К другим у нас более настороженное отношение, скажем, к аграрникам в экономическом плане, к республикам по некоторым вопросам федерализма. Но общей формы этого блока мы пока не видим.

АВ - считаете ли вы своими союзниками на парламентских выборах названные движения, а "Всю Россию - Отечество" своими противниками?

ВР - Конкурентами с точки зрения голосов избирателей - да, противниками с точки зрения интересов страны и государства - нет.

АВ - Тогда объясните вот что. На сегодня самым ярким выступлением дня было выступление Лужкова на съезде "Отечества", где он сказал очень жесткую вещь. Он сказал, что демократическая власть в России стала непонятной народу и опасной для государства. Можно говорить о том, что "Отечество" с точки зрения его лидера - партия антивласти нынешней власти, противник кремля. Как вы стоите НДР в отношении кремля и Белого дома? Вы - оппозиция, вы - партия власти, вы поддерживаете кремль или Белый дом или раздельно - как?

ВР - Во-первых, Лужков вносит большую путаницу в умы избирателей. Он - тоже власть. Он мэр крупнейшего региона и член Совета Федерации. Он сам часть той власти, которую он называет непонятной и опасной для государства. На его месте я бы выражался точнее и говорил бы о президентской власти и президентской администрации. Не надо засорять язык неточными словами. Второе, по поводу НДР. Мы самостоятельная правоцентристская консервативная партия, мы открыто критикуем кремль, когда он этого заслуживает, это многие могли увидеть в наших выступлениях. Нам абсолютно не нравится то, что делает кремль в последнее время с 23 марта 1998 года. Мы в своей политической практике давно уже не оглядываемся на кремль. Что касается нашего места, то это правый центр, я уже об этом сказал. Что касается белого дома, сейчас у нас чуть сложнее ситуация: премьером и его первым заместителем стали люди. которые входят в наше движение. У нас движение такое "фигуристое", и какое бы правительства не приходили, у нас все время кто-то всплывает. Одна часть тонет, другая всплывает. НДР такой плот, который идет по волнам, и у которого одна из частей всегда на поверхности. Но говорить, что мы сейчас партия власти, это было бы слишком большим самомнением для нас. То, что я сегодня увидел в Уфе и ГКЦЗ "Россия" - это партия власти. А мы - то ли партия бывшей власти, то ли уходящей власти, то ли вообще не партия власти. Это решать избирателям.

СБ - Исходя из того, что сейчас премьер и вице-премьер не связаны с ДВР, но, с другой стороны, у нас есть теперь трогательное единение одной команды - администрации президента и правительства, вот в этом парадоксе, вы считаете, НДР гарантирован от каких-то действий администрации, которая не всегда лояльно относится к различный политическим движениям, предпринимает иногда силовые приемы? Вот вы в каком отношении сейчас находитесь: в гарантированно безопасном, привилегированном или просто наплевательском?

ВР - Мы, пожалуй, находимся в наплевательском состоянии. По-моему. Кремль на все наплевал. Кроме своих виртуальных задач, которые он решает в тиши кабинетов, совершенно непонятных для нас и всего общества. Если говорить о членах движения, которые входят в правительство, они тоже вчера по голове получили: "Не вздумайте участвовать в партийной работе!". Можно считать, что они временно откомандированы в правительство от НДР, при этом ни мы на них повлиять не можем, ни они перед нами никаких особо обязательств не испытывают.

АВ - Правильно ли я вас понял, что премьер Путин, первый вице-премьер Христенко получили рекомендации от кремля не участвовать в партийной работе?

ВР - Я интерпретирую то, что я слышал своими ушами и видел своими глазами: высказывание Путина о том, что в правительстве не место политической борьбе.

АВ - Это все то, что было. Теперь давайте займемся неблагодарным делом - прогнозом. Но прогнозом не результатов выборов. Меня интересует то, что, как вы считаете, в ближайшие дни, недели произойдет с теми, кто справа от Примакова с Лужковым? Остаются ли еще возможности создания большой коалиции? Место "Правого дела", Кириенко, НДР; на сколько возможны не 2 колонны, а 3-4 колонны?

ВР - У нас, НДР, осталось ровно 7 дней. Наш съезд будет 28 августа. Мы должны выдвинуть первую тройку и список наших кандидатов. Наш список практически готов, кроме первой тройки и первых двенадцати. Это будет обсуждать президиум прямо на кануне съезда. Мы потратим первые три дня наступающей недели на последние попытки консультаций с правыми, с другими организациями: "Голос России", "Новая сила", с Хакамадой. Может быть даже с ДВР, несмотря на все, что происходит между нами. Если до среды нам не удастся ничего достичь, мы пойдем на выборы самостоятельно. У нас достаточно средств, сил и уверенности в себе, чтобы рассчитывать на преодоление 5% барьера.

СБ - Как вы думаете, какой из нынешних сюжетов: политический, экономический, военный, может наиболее затронуть предвыборную кампанию и предвыборный процесс перед думой? Что это: Дагестан, бензиновый кризис ил еще какая-то скрытая угроза?

АВ - Что будет являться во многом определяющим на выборах? Отношение к чему?

ВР - Я думаю, будет два вопроса. Первый - будущая президентская гонка и, соответственно, действия всех политических сил, в том числе кремля. Кремль вряд л и будет безучастно смотреть, как основные претенденты на трон делят политическое пространство. Все, естественно, будут ожидать каких-то пакостей с этой стороны. И второе - это, безусловно, Северный Кавказ, который является на мой взгляд самой серьезной проблемой текущей политики России. Гораздо серьезнее, чем блоки - не блоки и все остальное.

СБ - А каким образом он может влиять?

ВР - Каждая партия будет определять свое отношение к тому, что происходит. Через призму ситуации в Дагестане будет оцениваться работа нового правительства, гораздо в большей степени, чем через призму цены на бензин, на хлеб. И от того, как справится правительство с дагестанским кризисом будет зависеть и рейтинг правительства, и самого Путина.

СБ - Тут такая интересная ситуация, с обывательской точки зрения: правительство будет решать, а политические движения выражать свое отношение и, неизбежно, на этом играть.

ВР - Да, есть такая опасность. У нас, где правительство живет своей жизнью, часто получается так, что одни пытаются проблему решить, а другие заработать свои политические очки на критике действий власти. Но, я надеюсь, сейчас мы проявим больше благоразумия, чем во время чеченской войны и не будем стрелять в спину своим собственным солдатам.

СБ - Существует довольно много проектов преобразований и поправок к конституции. Один из них называется "Правительственные республики". Не президентская, не парламентская, а именно правительственная. Как вы относитесь к возможности изменения конституции? Ваша фракция будет существовать в Думе, будет лоббировать какие-то изменения к основному закону?

ВР - Наша фракция первая, когда обсуждался проект заявления о согласии, выдвинула знаменитый третий пункт о правительстве парламентского большинства. Я сейчас с восторгом наблюдаю, как эту идею озвучивает Примаков, Шаймиев и все, кому не лень. Мы не претендуем на авторские права, а просто радуемся. Что главное противоречие нашей конституционной системы осознано всеми политиками. Безответственный парламент и политически беспомощное правительство. Эту проблему можно решить только одним способом: формированием кабинета министров по итогам парламентских выборов. НДР поддержит эти поправки. Если они будут внесены идо, и после декабря. Это - генеральная позиция нашей партии. Мы будем это делать, инициировать и поддерживать как и раньше. Что касается правительственной республики, это из разряда словесного мусора. Такой формы как "правительственная республика" мир не знает. Есть достаточно апробированные схемы. Тут нечего выдумывать, а надо брать то, что наработано нашим собственным опытом и то, что мы можем взять из зарубежного опыта.

АВ - А как вы относитесь к введению поста вице-президента?

ВР - Это абсолютно абсурдная идея. Это будет первый случай в мировой практике, когда существуют одновременно президент, вице-президент и премьер-министр. Я не исключаю, что за этой схемой стоит интерес каких-то конкретных лиц, которые таким образом поделили между собой будущие должности. С точки зрения здравого смысла - это абсурд, когда у главы государства два дублера вместо одного. Все будут подсиживать друг друга, собирать компроматы и ждать, когда же скончается несчастный глава государства.

СБ - Скажите, а если глава государства будет очень близок НДР, вы все равно будете настаивать на ограничении его полномочий, что предусматривает и тот вариант конституции, о котором вы говорили?

ВР - Мы, бесспорно, будем на этом настаивать, даже если это будет самый близкий нам политик из недр НДР, потому что это принято в нашей программе. Это принципиальная позиция. За это единогласно проголосовал съезд. Ну подумайте, с кем вы сейчас вы говорите? Если бы вы разговаривали с человеком, претендующим на 55% мест в парламенте, тогда нас еще можно было бы в чем-то подозревать.

АВ - А на сколько вы претендуете?

ВР - Мы - на 45%, не мест, конечно. Я иронизирую, вы понимаете. Мы не претендуем на большинство. Но мы готовы отдать большинство, потому что мы иного выхода для стабилизации власти просто не видим.