Аркадий Арканов - Интервью - 1999-08-19

19 августа 1999 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Аркадий Арканов, писатель-сатирик.

Эфир ведут Петр Журавлев и Майя Пешкова.

ПЖ: Майя, насколько я понимаю, для нашей встречи есть особый повод появление новой книги.

МП: Книги, которая вышла в издательстве "Вагриус", вышла в серии "Золотая серия юмора" - так обозначили серию, в которой выйдут избранные произведения наших известных писателей-сатириков. И в числе первых книг книга Аркадия Арканова. Она имеет некий подзаголовок "208 избранных страниц". Почему 208? Больше нельзя было?

АА: Можно было. Но, по-моему, это входит в эту серию. По-моему, все книжки, которые вышли, они будут "208 избранных страниц".

ПЖ: Вами избранных?

АА: Да, безусловно. Я не знаю относительно тех авторов, которые в этом проекте участвуют, но что касается меня, то это я сам отбирал, сам просил и выложил. Я выложил больше, чем двести восемь таких страниц в этой книге, но я готов был пожертвовать любым из тех рассказов, которые я дал, и готов был к тому, что любой из рассказов может быть опубликован. Я лично был против того, чтобы эта серия называлась "золотая", потому что это очень обязывающая вещь. Понимаете, я желаю всем моим коллегам, друзьям, замечательным писателям и себе самому прожить как можно дольше, но мне всегда казалось, что слово "золотая" определяем не мы, а определяют потомки, золотая это, или серебряная, или вообще это никакая не серия. Ну, уж коли так, пусть она будет золотой. Я просто сразу говорю, что это не я придумал.

МП: Что вошло сюда? Чем Вы руководствовались, когда отбирали Ваши произведения? И вошло ли сюда то, что опубликовано в двухтомнике "Арканов такой, Арканов сякой", презентация которого была не столь давно?

АА: Дело в том, что она называется "Золотая серия юмора". Для меня здесь главное слово юмор. Можно не придавать значения моему собственному пониманию слова "юмор", потому что я его всегда понимаю несколько более серьезно и более глубоко. Но наши читатели и наши слушатели, т.е., грубо говоря, потребители, в самом хорошем смысле слова, имеют свое представление о том, что такое юмор. Поэтому юмор для этой категории читателя, прежде всего, это должно быть очень смешно. Естественно, слово "юмор" подразумевает, что это должно быть смешно, но без всяких мудрствований, без философствования, а просто и достаточно структурно ясно. Такие рассказы, которые легко бы потреблялись в чтении. Поэтому я отобрал действительно рассказы, которые все можно обозначить как юмористические рассказы. Хотя у меня, скажем, в той же книге, которую Вы назвали, "Арканов такой, Арканов сякой", в двухтомнике, у меня практически все произведения могут быть названы юмористическими или ироническими. Однако я сам разделяю их на "легкую кавалерию" и на "тяжелое вооружение". Вот это, с моей точки зрения, "легкая кавалерия". Может быть, несколько рассказов есть таких, что лошадь еще в доспехах и всадник в доспехах, в этом смысле. Но это все равно кавалерия.

МП: Насколько я знаю, к каждой книжке автор должен был писать сам предисловие, вернее, свою биографию. О чем писали Вы?

АА: Я, собственно говоря, изложил свою биографию. Поскольку я не считаю, что в моей биографии есть что-то выдающееся и интересное для читателей и вообще для людей, самая обыкновенная биография, я ее честно очень лаконично изложил самым обыкновенным способом. Для начала: "Биография у меня простая и незатейливая, она вряд ли может послужить основой для написания остросюжетного романа, постановки пьесы или создания кинофильма. При желании она может уложиться в несколько строк". И эти несколько строк я написал и закончил тем, что есть еще, наверное, много всякого разного, но если я хоть что-нибудь стою как писатель, то это всякое разное можно будет выудить в моих сочинениях. На это и надеюсь.

МП: Этот год для Вас является весьма продуктивным: вышел Ваш двухтомник, вышла сейчас книга в серии "Золотая серия юмора". Что нам, читателям, ждать? Где Ваши россыпи? Отдаете ли Вы их сначала в журналы, а потом делаете книгу, или наоборот?

АА: У меня сейчас происходит странная жизнь. То, что Вы называете россыпями, действительно, это россыпи, но это опять же, повторяю, это не прииски, это совсем другое. Просто я очень много сейчас, достаточно много делаю всякого разного для периодической печати, спортивных историй

МП: Ваш любимый футбол?

АА: Да, футбол, шахматы. Очень много этого я делаю, в разные журналы, в разные издания, в периодику. Если что-то выдерживает время, то потом я, может быть, это все собираю в сборник. Но некоторые вещи не выдерживают времени, потому что они сегодняшние, нужно сегодня быстро откликнуться. Вот этим много занимаюсь. Много отнимает времени всякая деятельность, потому что надо есть, понимаете. Книжечка эта вышла, какая бы она симпатичная ни была, но ее съесть нельзя. И на те деньги, которые я получил, вряд ли можно обогатиться, скорее всего, нет.

МП: А чтобы есть?

АА: Надо помимо того, что ты делаешь все эти россыпи, и выбирать себе издания, в которых более или менее прилично платят. Иногда, может быть, эти издания не столь почитают, но зато они прилично платят, это тоже надо учитывать. Это первое. Второе пока еще есть некоторая востребованность у части людей во мне - я имею в виду, во встречах со мной - я позволяю себе по мере востребования авторские вечера, творческие вечера. В данном случае, в последний год я пригласил для этого моего друга, блистательного пианиста и музыканта Левона Оганезова, и у нас с ним литературно-музыкальные вечера, которые называются "Смех сквозь ноты". С ними мы и выступаем, где я читаю какие-то рассказы, и что-то мы говорим о "Белом попугае", в котором тоже деятельность, определенная часть времени уходит на это. И музыка там ироническая и все, что угодно.

ПЖ: Вы сказали о тех, кто платит больше. Меньше читают, но платят больше. У Вас существуют какие-то критерии, куда Вы никогда в жизни не понесете свои произведения?

АА: По ранней молодости я был в этом смысле чистоплюем. Особенно в советское время, когда разделялась литература и периодика на т.н. резко правых и т.н. либералов, хотя иногда границу было трудно провести, но, тем не менее, это было. Скажем, существовал журнал "Юность" в пике своей славы, и существовал журнал "Октябрь" в пике своей славы. Это считались два полюса, один как бы положительный, другой как бы отрицательный. Тогда, по молодости, мне казалось, что если я печатаюсь в "Юности", то я свой рассказ никогда в "Октябрь" не отдам, что это такое! Со временем я изменил свою точку зрения на все это. У меня сейчас один критерий. Я могу отдать это куда угодно, в любую газету, в любую, даже самую иногда и мерзкую желтую прессу, но критерий один: я должен отвечать за то, что я написал. Перед кем угодно. А разговор о том, "как тебе не стыдно, что ты опубликовался в этой помойке?" Нет, мне не стыдно.

МП: Я хотела вернуться к той книге, которая не столь давно увидела свет - книга, посвященная Михаилу Талю. Вы ее сделали. Что Вы в эту книгу внесли, почему Вы хотели, чтобы она увидела свет?

АА: Потому что Таль был великим совершенно человеком. Я уже не говорю о том, что он был гениальным шахматистом, он был совершенно уникальной личностью, неповторимой. Такие личности рождаются раз в сто, а может быть, и в двести лет. По своим человеческим характеристикам он удивительный человек, неординарный, парадоксальный, загадочный. Настолько загадочный, что я не удивлюсь - я в это верю иногда - если вдруг выяснится, что он был представителем какой-то иной цивилизации. Знаете, как сейчас идет сериал "Захватчики". Я не считаю, что он был захватчиком, но он был представителем какой-то совершенно иной, странной, нечеловеческой цивилизации. Настолько это был интересный человек. Я его очень близко знал в течение жизни, и, конечно, когда представилась такая возможность в лице его бывшей первой жены Салли Ландау, она захотела издать эту книгу, и я сказал, что я с удовольствием напишу о нем. И все, что я мог, я сделал, и счастлив.

МП: 24 августа Вы летите на гастроли в Америку. Что Вы ждете от этих гастролей?

АА: Я всегда надеюсь на то, что эти гастроли пройдут хорошо. Кстати, это с этой программой "Смех сквозь ноты" с Оганезовым мы и летим. У нас по плану 18 городов в Штатах, нам предстоит больше месяца там выступать. Видите, я надеюсь на то, что на нас, как принято говорить, будет приходить все-таки определенная интеллигентная публика, достаточно подкованная, которая разбирается в музыке, разбирается в литературе, а не только ждет как потребитель того, чтобы ей рассказали десять анекдотов и сыграли какой-то очередной поп-шлягер.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Аркадий Арканов, писатель-сатирик.