Алексей Подберезкин - Интервью - 1999-08-16

16 августа 1999 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Алексей Подберезкин, лидер движения "Духовное наследие".

Эфир ведет Сергей Корзун.

СК: За что Вас исключили из фракции КРПФ? Зюганов всем журналистам предлагал у Вас спросить. Уже спрашивали, наверное.

АП: Я не очень понимаю сам. Были какие-то упреки в нелояльности, хотя за три с половиной года нахождения во фракции меня никто до этого не мог в этом упрекнуть. Проблема-то другая: давно было ясно, что Народно-патриотический союз, который решил идти на выборы вместе, расколот. И расколот он по вине пленума ЦК КПРФ, который принял решение в октябре прошлого года идти отдельно. С тех пор, естественно, снизу очень сильное давление оказывается на руководство КПРФ, и те, скрепя зубы, до конца между собой еще не определившись, может быть, переругиваясь, - этим объясняется, кстати, непоследовательность Зюганова, - все-таки сейчас пришли к выводу, что надо бы вроде бы делать блок и назвать его "За победу". На самом деле, никакой это не блок, это 430 фамилий секретарей обкомов, их партийная номенклатурная элита, куда вкрапливают отдельных представителей различных людей. Когда речь идет о создании блока, то нормальный, классический язык предполагает две и более организации. Никакими организациями никаких переговоров не велось. Странно, что со мной сопредседатель НПСР я настаивал на этой теме весь 1998 год и 1999 год, во всяком случае, никаких переговоров не было Вдруг заявляется о том, что список сформирован. Где-то это наше предложение. Если вы говорите, что мы идем в блоке, вместе с нами, рассматриваетесь как наш союзник, тогда давайте обсуждать стратегию, программу. Нет, программа публикуется от имени НПСР, не показывая ее никому, ни с кем не согласовывая. Т.е. на самом деле, тактика очень простая: партийные секретари решили выставить своих представителей, т.е. самих себя, немножечко разбавив их, как им кажется, лояльными членами компартии, но назвать это надо, естественно, патриотическим блоком, чтобы подмять под себя весь протестный электорат. Смысл очень простой: чистого электората у коммунистов максимум 22 процента, весь протестный электорат, как показали выборы 1995 года, а сейчас он больше, зашкаливает за пятьдесят процентов. Т.о. Компартия Российской Федерации на своих условиях, принимая поштучно, а отнюдь не на блоке, выдает эту идею за идею блока и получает абсолютное большинство в Государственной Думе, а руководит по-прежнему президиум ЦК КПРФ. Эти мои выкладки, то, что я называю вещи своими именами, назвали антикоммунизмом. Я не знаю, в чем здесь антикоммунизм, по-моему, просто бюрократическая интрига.

СК: Вы окончательно разругались с КПРФ или готовы вернуться в лоно фракции, вступить в блок на выборах?

АП: Личные отношения, к сожалению, со многими испорчены давно, я не очень понимаю почему, потому что там личных оскорблений было более чем достаточно за эти четыре года. Но здесь вопрос в другом: движение приняло решение идти в блоке, это предложение сохраняется до даты съезда, формально, съезд у нас будет в начале сентября. Вместо того, чтобы заниматься блоком, Зюганов грозит расколоть движение, через подставленных коммунистов выразить недоверие, собрать другой съезд, смысл которого очень простой: взять, выбрать из движения 3-4 человека, которые симпатичны секретарям обкома, включить их в свой партийный список и назвать это все патриотическим блоком. Так же они собирались поступить с аграриями, так же и с другими. Посмотрите, что происходит: где там люди, которые не являются членами КПРФ, не входят в номенклатуру? Я еще, правда, списка самого не видел, даже мне его никогда не показывали. Меня, например, поразило, что список уже сформирован. О каком блоке вы можете говорить, если у вас уже готовый список?! Но это чепуха. Лужков с Примаковым и Шаймиевым договариваются, есть какие-то проценты. Кстати, у движения нет амбиций особенных на Думу. Мы сейчас выставляем по всем округам 225 человек, у нас есть готовые кандидаты, но, когда я предложил Зюганову поддержать идею блока в тот же день, и у нас есть определенные моральные исторические обязательства, я сказал, что мы наверняка можем снять 90-95 процентов наших кандидатов, и люди поймут, что ради идеи блока надо этим жертвовать. Сегодня, когда я на практике все это стал объяснять, крики из зала были примерно такого плана: "Нам и пятерых ваших не нужно". Тогда о каком блоке вы говорите? Тогда блокируйтесь между собой, один обком с другим.

СК: А в другую сторону, правее, можете дрейфовать реально? Думаете ли о создании блока или вхождении в какой-то блок?

АП: Предложение от Лужкова есть. Но по моральным обязательствам мы не могли его принимать. Юрий Михайлович откровенно сказал, что пока мы находимся в НПСР и пока идея блока жива и мы должны ее выполнять, пока шанс остается, то мы эту проблему не обсуждаем. Теперь, наверное, настало время обсуждать. У нас до съезда есть три недели, за эти три недели мы можем поговорить с Юрием Михайловичем и, может быть, с Евгением Максимовичем. Может быть, если там не будет понимания, - хотя, честно говоря, я проблем не вижу, - если не будет понимания, мы готовы идти отдельно, самостоятельно. Во-первых, потому что очень сильные организации стали в регионах. Ко мне сегодня приехал товарищ из Сочи, там, где нет даже организации КПРФ, как таковой, - там 700 активистов. В Брянской области 6,5 тысяч. Это в три раза больше, чем у коммунистов. Это люди спокойные, интеллигентные, как правило, достойные, которые не кричат, они не рвутся особенно к власти. Было трудно за эти девять месяцев заставить их к широкой политической жизни. Они спокойно пойдут и на блок, на любой разумный блок, в интересах отечества, но не будут подчиняться президиуму и ЦК КПРФ, это уж точно.

СК: "В интересах отечества" это оговорка или просто слово попалось так?

АП: Это удачное название блока, скажем так. Для меня, наверное, эта ситуация достаточно новая сейчас, мы просто обязаны ее продумать, потому что было поручение пленума поговорить, проконсультироваться с Юрием Михайловичем. Я думаю, что совершенно реальный вариант, мы сейчас начнем консультации, будем готовиться к съезду, будем проводить консультации. Но опять же, решение, все-таки, за съездом. Я выполню любое решение, для меня важно сохранить организацию, очень мощную, кстати сказать, организацию, в которой не очень, может быть, заметные люди, но очень самодостаточные. Мы же никогда ни у кого ничего не просили.

СК: Но пять процентов вы же не наберете, надо быть реалистами, в одиночку.

АП: Это не факт. Во-первых, мы не тычем пальцем в небо. Мы четко все просчитали, мы профессионалы в этой области. С января идет регулярный еженедельный замер нашего рейтинга. С 0,5 он поднялся до 2,8, это в прошлом месяце. Я ожидаю, что сейчас, в августе, это будет 3,5, а к съезду, может быть и, 4. При той нашей схеме, что начинают работать все 225 кандидатов по мажоритарным округам, при той схеме, что достойные люди начинают активно трудиться, этого более чем достаточно для прохождения пятипроцентного барьера.

СК: Для того чтобы координаты показать. Вы сейчас находитесь где-то между левыми, т.е. КПРФ, и левым центром, т.е. блоком "Отечество Вся Россия" и близкое к этому. Сами вы свои координаты как определяете? Социал-демократия или что там? Какая часть спектра?

АП: Здесь немножко другая система координат. Нам хочется говорить, что мы не слева, не справа, а впереди.

СК: Это всем хочется. Кто же не хочет чувствовать себя впереди?

АП: На самом деле, такие критерии как государственность, приверженность институтам сильного государства, свобода демократии, конечно, но в то же время, социальная защищенность, христианские во многом ценности. Это набор, который можно с известной долей условности отнести по западноевропейским условностям к христианскому социализму, либо социал-демократам, в некоторых странах. Это может быть названо для некоторых, пожалуйста, это может быть, по-бердяевски, русским коммунизмом. Очень широкий спектр. У нас же и в 1995 году люди оказались некоторые в НДР, один в "Яблоке", независимые, потому что не все ведь восприняли идею поддержки коммунистов. А у Зюганова какая-то идея фикс, что "Духовное наследие" - это дочерняя организация КПРФ, которая должна управляться решениями попутными пленумов, и я не знаю, чем еще. Притом, что образовательный уровень, интеллектуальный, раз в пять выше, то вообще выглядит это странно.

СК: К сегодняшнему дню давайте вернемся. Утверждение премьера, страна опять с премьером. Как Вы к этому отнеслись и как прокомментируете результаты сегодняшнего голосования?

АП: Результаты были известны. Можно было гадать, будет это 230 или 250, потому что было бы 250 слишком много, а 230, 225 могло не хватить.

СК: Дума устала бороться? Или не за что бороться?

АП: Проблема здесь есть одна очень серьезная. Я абсолютно с этим согласен, - кстати, это был мой аргумент в поддержку Степашина: Россия без правительства в условиях больного президента не может существовать. Бумаги должны подписываться, проблемы должны решаться, и если это не делается, то происходят очень серьезные социальные негативные изменения. Скажем, в том году был конфликт Черномырдин, Примаков, полтора месяца обсуждали, но не подписали, просто некому было подписывать бумаги о северном завозе. Деньги-то были, а завоза не было. Эти все вопросы требуют ежедневного решения в режиме двенадцатичасового рабочего дня. Когда нет премьера, когда нет аппарата правительства, - а любая смена тянет за собой смену заместителей, руководителей департаментов, секретарш, вертушек, - это все дезорганизует работу как минимум на 2-3 месяца.

СК: На самом деле, подпись-то можно поставить под документом на завоз? По-моему, там так: палка слева за подпись

АП: Дело не в этом. В любой организации, Вы тоже попадите в другую радиостанцию, Вам потребуется какое-то время, для того чтобы наладить работу. А тем более, в такой громадной стране, а тем более, когда работает плохо правительство в принципе. Эти издержки надо минимизировать. Конечно, эта идея президента была не самой удачной, мягко говоря, и все это прекрасно понимают. Но раз уж так произошло, - по той, кстати, за которую я не голосовал, но которую вынужден соблюдать, - это право президента, здесь ничего не сделаешь, можно либо месяц тянуть эту бодягу, либо смириться. Кстати, я вдруг сегодня задумался Лично я слушал Путина полтора часа, и его ответы были очень конкретные и убедительные, он знает тему. У меня нет никаких ни симпатий, ни антипатий, я его сегодня впервые в жизни видел живьем, но мне показалось, что он профессионально пригоден и способен, во всяком случае, не хуже других премьеров управлять. Это главная причина, все-таки. Вторая причина заключается в том, что президент объективно болен, второе лицо в государстве у нас - это премьер, и кто эти решения важнейшие будет принимать, пока президент вдруг может оказаться, а мы знаем, это часто бывает, недееспособен? Третья причина выборы. В любом случае, выборы это прежде всего, это интересный момент, это смена соотношения политических сил в стране. Как бы мы ни говорили, но произойдет радикальная смена политических сил. Но не только это произойдет, произойдут кадровые перемены, новая генерация людей придет, объективно так уже сложилось. Поэтому во многом, все это понимают и интуитивно чувствуют, премьер, как мы говорим, технический, до результатов выборов декабря. Хотя я не исключаю и того, что Путин зарекомендует себя хорошо и может дальше продолжать оставаться премьером.

СК: Из вопросов на пейджер: "У вашего движения, - утверждает Михаил, - шикарная штаб-квартира на улице Бахрушина". Вопрос с издевкой: "Этот особняк построен на членские взносы?"

АП: Нет. Там была громадная помойка, двадцать лет существовала, и там был разрушенный до основания детский садик. Он строился вручную, хозспособом. Кстати, членами организации. Если вы обратите внимание, этот шикарный особняк сложен из четырех видов кирпичей, потому что на один вид сразу денег не хватало, он в три этапа. Мы его построили к 1993 году, до конца он еще не отремонтирован, мы его арендуем.