Гаджи Магомед Гамзаев - Интервью - 1999-08-13

13 августа 1999 год

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" постоянный представитель Республики Дагестан в Москве Гаджи Магомет Гамзаев.

Эфир ведет Марина Старостина.

МС: Какая у Вас информация на этот час об обстановке в Дагестане?

ГГ: На данный момент в Дагестане, в Ботлихском районе обстановка остается непростой. Если говорить о районе Цумадинском, то этот район уже практически освобожден от боевиков, идет очистка местности. А если говорить в целом о республике, в основном обстановка нормальная, контролируется органами власти республики, и народ живет обычной жизнью. Но, конечно, есть обеспокоенность из-за того, что происходит в Ботлихском районе.

МС: У Вас есть какие-то цифры о погибших?

ГГ: Конкретных цифр нет. По той информации, которой я владею, потери со стороны боевиков более двухсот человек.

МС: А со стороны федеральных сил?

ГГ: Со стороны федеральных сил, я не знаю конкретных цифр, но знаю, что минимальные потери.

МС: Есть ли какая-то информация по поводу жертв среди мирного населения?

ГГ: Такой информации нет, кроме того, что несколько дней назад, Вы, наверное, знаете, погибли милиционеры, четыре человека, и семнадцать ранены.

МС: Продолжается ли исход людей из Цумадинского и Ботлихского районов?

ГГ: Очень много беженцев сегодня впускается на равнину, т.е. в столицу республики и другие города и районы. Более шести тысяч беженцев сегодня ушло из этих районов. Принимаются все меры со стороны руководства республики, создан штаб республики по устройству беженцев, обеспечению их жильем, кормлением.

МС: На это все ведь деньги нужны.

ГГ: Это самый главный сегодня вопрос. Этот вопрос стоит на федеральном уровне, этим вопросом занимается правительство России, Министерство финансов, руководство республики. В том числе, я как постоянный представитель с утра до вечера нахожусь в Министерстве финансов. Но, к сожалению, не всегда есть понимание. Желательно было бы, если бы Министерство финансов обратило на это очень серьезное внимание и оказало реальную помощь, не оттягивая ни на одну минуту.

МС: Дагестанские власти удовлетворяет то, что делает для республики федеральный центр?

ГГ: Если говорить о руководстве страны, то да, и президент, и и.о. председателя правительства РФ, и само правительство, и все силовые структуры делают сегодня все возможное, для того чтобы как можно быстрее выдворить, а лучше всего, уничтожить это бандитское формирование, чтобы настал мир в нашем родном Дагестане и в нашей Российской Федерации.

МС: Возможно ли этот конфликт решить силой? Сила это единственный вариант?

ГГ: В Дагестан никто не приглашал вооруженных людей. Если бы люди пришли с другими намерениями, без оружия, можно было бы вести мирные переговоры. Но в данном случае тоже, я думаю, можно было бы вести мирные переговоры, если бы бандиты не ophxkh в Дагестан для того, чтобы захватить села, сделать переворот и сделать исламскую республику в Дагестане. Поэтому я думаю, что на сегодняшний день не было других вариантов, исчерпались все мирные переговоры, поэтому перешли к такой тактике.

МС: Но ведь был прецедент, связанный с селениями Карамахеечо, Чабанмахи, когда все-таки была достигнута какая-то договоренность. Было подписано соглашение какое-то.

ГГ: Во всяком случае, насколько я знаю, в этих селениях не вышли ни в одно другое селение, не захватили другие населенные пункты и вооруженного нападения на мирных людей, насколько я знаю, этого не было. Хотя, конечно, не желательно то, что было связано с этим.

МС: Я хотела, чтобы Вы прокомментировали сегодняшнее заявление Шамиля Басаева. Он распространил письменное обращение к мусульманам Дагестана. В нем он объявляет, что отныне навсегда Дагестан восстанавливает исламский суверенитет на всей территории. В документе также говорится, что мусульмане взяли в руки оружие с целью выполнить волю Аллаха. Басаев напоминает дагестанцам, что они 140 лет находились в унижении и под оккупацией.

ГГ: Дагестанцы никогда ни перед кем в унижении не были и в оккупации тоже. Но сегодня объявлять республику Дагестан исламской республикой или что-то подобное ни один дагестанец никогда на это не пойдет. Сегодня весь дагестанский народ, в основном, молодежь, да и все дагестанцы, добровольно в каждом районе создаются отряды, и идет без остановки запись, и уезжают в эти районы, чтобы защитить свою братию, свою республику, свою землю. Никакой поддержки, никакого отношения к тому, что говорит Басаев.

МС: Правильно ли я понимаю, что в Дагестане радикальные взгляды не пользуются популярностью?

ГГ: Абсолютно нет. Вы обратите внимание на средства массовой информации. Хотя бы был хоть один лозунг или какое-то выступление отдельной личности, дагестанца, которое бы приветствовало или поддерживало то, что сегодня происходит. Все агрессивно настроены на выдворение этих бандитов из нашей республики.

МС: Тем не менее, именно в связи с Дагестаном, мы все узнали слово "ваххабиты". Вы не могли бы немного прояснить, что это означает? Кто такой ваххабит, что он исповедует?

ГГ: Честно говоря, я сам не знаю, что это такое, ваххабиты, поэтому разъяснить, что такое ваххабиты, для меня, наверное, сложно. Это люди, которые проповедуют свои взгляды в этом направлении, свое понимание. То, что проявилось в Дагестане, -это минимальный процент в этом плане. Остальное, весь дагестанский народ, для них это неприемлемо.

МС: Я задала этот вопрос потому, что Надир Хачалаев, известный в Дагестане и не только в Дагестане человек, утверждает, что приблизительно 30 процентов дагестанских сел поддерживают эти идеи.

ГГ: Я не знаю, откуда такие данные у Надира Хачалаева. Насколько мне известно, это несколько населенных пунктов. Может даже не быть процента, двух.

МС: Вы верите в то, что конфликт, который сейчас вспыхнул в Дагестане, может быть урегулирован за полторы-две недели, как на это рассчитывает российское руководство?

ГГ: Думаю, что да. Там не только структуры федеральных органов bk`qrh, МВД, военные разрешают этот конфликт. Я уже говорил о том, что весь дагестанский народ встал на ноги на защиту своей родины, своей республики, своей земли, своих близких. Сегодня дагестанский народ еще больше сплотился, все национальности, все народности, которые живут в республике, все сегодня объединились в один кулак и пошли на защиту своей республики. МС: В связи с созданием отрядов самообороны тоже возникает много вопросов. Ведь, как известно, в Дагестане очень большая безработица, в том числе, в горных районах. Сейчас ополченцам дается в руки оружие. У безработного в руках оружие, - в этом нет опасности?

ГГ: Каждому проходящему, всем попавшимся никто оружие в Дагестане не дает. В каждом городе, в каждом районе есть военкоматы. Военкомат знает каждого, кто живет в этом населенном пункте, и те люди, которые отслужили армию и знают, как обращаться с оружием, и знают этих людей как нормальных,

порядочных людей, делается список, запись, регистрируется паспорт, создается отряд и назначается командир, руководитель этого отряда. И после этого только направляется туда.

МС: Что бы Вы еще выделили среди главных проблем на данный момент?

ГГ: Экономическая проблема сегодня в Дагестане есть, как и во многих субъектах Российской Федерации. Если вернуться лет на семь-восемь назад, в 1990-1991 годы, то Дагестан был донором, он не был дотационной республикой. Но, к сожалению, сегодня более 85 процентов республики Дагестан являются дотационными от федерального бюджета. Т.е. все виды трансферта, программы и все остальное мы получаем из федерального бюджета. Этот вопрос сегодня стоит. Не по вине Дагестана и дагестанского народа республика

МС:Понятно, что много и экономических, и политических проблем. Может быть введение чрезвычайного положения одной из мер, одним из способов выхода их сложившейся ситуации?

ГГ: Это вопрос руководства страны, вводить чрезвычайное положение в Дагестане и на той территории, где происходят сегодня боевые действия. Это их прерогатива. Но я думаю, что до этого не дойдет.

МС: Но позиция Махачкалы какая? Ситуация не требует введения чрезвычайного положения?

ГГ: На сегодняшний день, нет.

МС: Проблема в Дагестане, естественно, обнаружила еще одну проблему. Как вы соседствуете с чеченцами в настоящее время? Вы сами много говорите о том, что дагестанцы объединились, чтобы противостоять, и при этом все уверены, что все идет от Чечни. Как официальная Махачкала общается с официальным Грозным? Есть ли какие-то контакты?

ГГ: В Дагестане сегодня проживает более 100 тысяч чеченцев, но, насколько я знаю, собиралось их общество и выразило свое отношение к этим действиям. Сделало уже обращение руководство Чеченской республики об осуждении того, что сегодня происходит в республике Дагестан.

МС: Можно говорить о том, что в Дагестане растут античеченские настроения?

ГГ: Античеченские настроения в Дагестане есть и есть антибандитские настроения. Среди бандитов национальностей нет, есть и среди них бандиты, есть и среди других национальностей. МС: Но ведь они прикрываются благими намерениями. Это вы их называете бандитами, а они наоборот говорят, что они отстаивают op`bds, освобождают Дагестан от оккупантов.

ГГ: В Дагестане оккупантов нет, и освобождать Дагестан никому не надо. В Дагестане живут люди, которые хотят жить и хотят

жить мирно, дружно, работать и не воевать, не отделяться откуда-то. Мы живем на этой земле, мы живем в российском государстве, мы так и должны жить. Это наше право, как нам жить.

МС: Есть ли претензии у официальной Махачкалы к официальному Грозному?

ГГ: Официальные претензии официальному Грозному, в том плане, что сегодня говорят о том, что официальные структуры не имеют отношения к этому, тут, конечно, возникает вопрос. Басаев является членом Совета Безопасности, насколько я понимаю, поэтому здесь надо бы было официальному Грозному остановить агрессию, которая сегодня направлена со стороны людей, которые имеют отношение к государству в Чечне.

МС: С начала конфликта в Дагестане, т.е. буквально совсем недавно, у всех на слуху теперь некая исламская шура Дагестана. По-прежнему в Дагестане официальные власти утверждают, что

такой организации нет и ничего о ней не знают?

ГГ: Я сам услышал впервые из средств массовой информации, что такое как будто бы есть. На самом деле, нет ничего подобного. Если сегодня люди, которые пришли на эту землю сами, для себя провозгласили, я не знаю, но в республике такого нет и никогда не было.

МС: Но Ваше впечатление, что это: это один человек, который по электронной почте распространяет какие-то заявления, или все-таки это группа людей?

ГГ: Может быть, это один человек.

МС: Уже называлось имя Мовлади Удугова.

ГГ: Я не знаю кто.

МС: Сейчас, наверное, будут дагестанские диаспоры в различных республиках, может быть, в Москве проводить какие-то акции. ГГ: Уже проводятся такие акции во всех субъектах Российской Федерации, в СНГ, где живут наши дагестанцы, дагестанская диаспора. Мы не успеваем класть телефон, потому что поступают звонки. В массовом порядке дагестанцы, которые живут в Москве, а их более 50 тысяч, приходят ежедневно и приобретают билеты и улетают в Дагестан в поддержку своих земляков. Ни один дагестанец в стороне сегодня не стоит.

МС: Насколько сегодняшний конфликт в Дагестане может вылиться в общекавказский конфликт?

ГГ: Пользуясь возможностью, что я здесь, хотелось сказать: большая просьба: мы живем в одном доме, в нашей России, и мы сегодня должны делать все возможное для того, чтобы позитив был в нашей стране, чтобы была надежда на завтрашний день, чтобы созидать, поднимать экономику, объединять народы, которые живут. Но, к сожалению, мы всегда ищем сенсацию, преподнести какое-то негативное. Почему мы это делаем? И сегодня тоже это есть. Очень много необъективных, одну и ту же съемку, я не знаю, откуда ее

МС: Это Вы что имеете в виду?

ГГ: Даже те съемки о том, как сегодня в горах стреляют. Показывают одну пушку десять раз, которая выстрелила.

МС: Т.е. Вы считаете, что показывают одно и тоже.

ГГ: Да. Должна быть более объективная информация. Народ ведь сегодня смотрит, верит средствам массовой информации, тому, что они показывают. Но на самом деле, когда ты бываешь на месте и смотришь, совсем по-другому. Поэтому я бы хотел, не только в hmrepeq`u нашей республики, интересах всего российского государства, чтобы средства массовой информации всегда объективно показывали то, что происходит на местах.