Дмитрий Штейнберг - Интервью - 1999-08-06

6 августа 1999 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Дмитрий Штейнберг, адвокат Николая Ковалева.

Эфир ведет Александр Андреев.

АА: Мы будем говорить о судебном процессе "Ковалев против Березовского". Вы после решения Московского городского суда довольны результатами? Собираетесь продолжать или на это стоит поставить точку?

ДШ: Мы полностью удовлетворены решением суда, поскольку, если перевести решение суда с юридической казуистики на общепонятный, доступный язык, то суд констатировал, что Березовский оболгал Николая Дмитриевича Ковалева, оболгал Федеральную Службу Безопасности, придумав историю с якобы убийством, которое на него готовилось сотрудниками ФСБ. Мы удовлетворены процессом, поскольку "

"Коммерсант" обязан в десятидневный срок с момента вступления решения суда в силу опубликовать текст опровержения. Для меня лично это еще прелюбопытно с другой точки зрения: это будет первое опровержение, опубликованное в газете "Коммерсант" в его новой ипостаси и в отношении своего нового истинного владельца. Мы посмотрим, насколько они цивилизованны и законопослушны в этой части.

АА: Как Вы считаете, оно будет опубликовано?

ДШ: Я думаю, мы примем все предусмотренные законом меры для того, чтобы решение суда было исполнено.

АА: Вы заговорили о новых владельцах "Коммерсанта". Скажите, наверное, у этого процесса была политическая подоплека. Какова она?

ДШ: Да, я с Вами согласен, поскольку суть этого конфликта не в опасениях Березовского за свою жизнь. Доминирующей составляющей этого конфликта является, конечно, политическая составляющая, политические цели, которые ставил Березовский. Общеизвестный факт: когда он был вынужден временно эмигрировать во Францию в связи с тем, что Генеральная прокуратура очень пожелала его увидеть у себя, он собрал там пресс-конференцию и публично объяснил присутствующим приоритеты российской политики, т.е. объекты интереса в российском политическом истэблишменте. Он назвал: это правительство, это губернаторы, это средства массовой информации и это спецслужбы. Но если средства массовой информации можно купить, можно купить избирательную кампанию губернаторам, точнее говоря, повлиять на эту компанию, имея определенные финансовые возможности, можно пролоббировать кандидатуру в правительство, но купить спецслужбы невозможно. Вероятно, поклонники этой теории, этой концепции действовали по принципу: если враг не сдается, его уничтожают, уничтожают путем дискредитации. Березовский должен был, наверное, понимать, что он дискредитирует не Ковалева, он дискредитирует власть в России в целом, поскольку Федеральная Служба Безопасности является частью этой власти. Дело закончилось констатацией провала всей этой операции. Примечательно, что, когда дело дошло до предоставления доказательств, - а сторона Березовского ходатайствовала, чтобы в суде были допрошены бывшие сотрудники ФСБ, некоторые из которых вещали в свое время в информационной программе "Время" у Доренко, выступали со своими псевдоразоблачениями, - так вот, когда дело дошло до фактологии, они, извините за выражение, поплыли. Я задаю вопрос одному из них: "Скажите, пожалуйста, Вам дали приказ убить Березовского. Кто-нибудь из вас спросил, а за что его убивать-то?" пауза, молчание. Или спрашиваю: "А что предшествовало отдаче этого приказа, какой разговор был?", т.е. пытаюсь выяснить подробности. Ответ: "Я отказываюсь отвечать на Ваш вопрос". Т.е., видимо, кто-то режиссировал их показания на судебном процессе, но не ко всем вопросам они были готовы. Т.е. убогое, с точки зрения здравого смысла, было зрелище.

АА: Это достаточно странно. Если судить о других действиях Бориса Березовского, они зачастую продуманны. Почему здесь такой прокол?

ДШ: Он продумал, это бесспорно, и, я должен сказать, он достиг какой-то цели: произошли кадровые перемены Федеральной Службы Безопасности. Не секрет, это тоже общеизвестный факт, что Березовский несколько раз общался с Ковалевым. И в процессе этого общения, насколько я понимаю, анализируя известные мне материалы, он пытался даже провоцировать Николая Дмитриевича Ковалева, выходя за рамки темы разговора. Если он приходит к директору Федеральной Службы Безопасности обсуждать проблемы безопасности страны и начинает интересоваться взглядами Ковалева: "Как Вы думаете, кто победит на следующих президентских выборах? Я считаю, что победят коммунисты" заметим, кстати

АА: А такое было?

ДШ: Да это было, за два года, кстати, до следующих президентских выборов. Совершенно естественно, у Николая Дмитриевича не было никакого желания с ним общаться. Более того, я открою Вам маленькую тайну: ведь за два дня до первого визита Березовского к Ковалеву ФСБ обладало информацией о том, что Березовский проводил генеральную репетицию с некоторыми сотрудниками ФСБ, осуществлял скрытую видеосъемку, и ФСБ знало, для кого предназначалась эта съемочка, куда она попала и т.д. Поэтому совершенно понятная реакция была Николая Дмитриевича, когда он был осведомлен об этой репетиции, о той возне, которая происходит. Но он как лицо официальное, лицо должностное, конечно, не отреагировал, как и должен был. Он сказал, что мы разберемся, мы проверим. Некоторые документы по поводу этой проверки представлены в суде, суд публично все это рассматривал. Проверка проводилась

АА: Каков результат этой проверки?

ДШ: Если мы с Вами почитаем письмо Березовского, которое опубликовано в "Коммерсанте" 13 числа, то между строк читаются не опасения Березовского за свою жизнь. Он везде утверждает следующую мысль: что в недрах ФСБ имеются силы, которые не приемлют демократические преобразования в России и расправляются с неугодными. Представьте, что Вы президент и Вам передают это письмо. Реакция человека: он должен проверить. Имеет ли возможность проверить некое должностное лицо достоверность этих данных? Раз есть в стране какие-то темные силы, то завтра они могут и переворот в стране учинить. Реакция: надо поменять руководителя, тихо, спокойно. Но здесь тоже произошел казус. Обывателю, нормальному человеку не понять. Приезжает на коллегию ФСБ председатель правительства, говорит: "Подписан указ об освобождении Николая Дмитриевича Ковалева от занимаемой должности, - и особо подчеркивает: - но это ни в коей мере не связано с какими-либо претензиями к Николаю Дмитриевичу, мы довольны его работой". Стало быть, я как обыватель рассуждаю следующим образом: Николая Дмитриевича Ковалева сняли за то, что никаких претензий к его работе нет.

АА: Из Ваших слов получается, что Ковалев в данном случае проиграл, и то решение, которое вынес суд, является очень слабой компенсацией.

ДШ: Я бы не сказал, что проиграл Ковалев. Проиграет наше государство, проигрывает наша власть. До тех пор пока политику в нашей стране будут определять кукловоды, а не конституционно уполномоченные на то люди, мы будем с вами проигрывать. Ковалев не проиграл. С точки зрения решения суда, Ковалев выиграл. Что касается этих деятелей, которых я называю кукловодами, - это следствие слабости власти.

АА: Вот Вы говорите кукловоды. А что делать? Это для нашей страны извечный вопрос.

ДШ: Что делать, по-моему, нам всем понятно. До следующих президентских выборов вряд ли что удастся сделать. Когда к власти придет новый президент, новое правительство, новая команда, более того, я ожидаю нормативных изменений, в частности, при комплектовании правительства какие-то полномочия президента уйдут к парламенту, т.е. будет сбалансирована наша власть, - вот тогда мы можем, наверное, рассуждать о лучших переменах в жизни. Сейчас это абсолютно нереально. Кстати, Вы говорите, что Ковалев, якобы, не выиграл это дело. У Ковалева сейчас есть право ставить вопрос в уголовной плоскости, он может требовать возбудить уголовное дело по факту клеветы. А там санкции до трех лет лишения свободы.

АА: А он будет это делать?

ДШ: Если Николай Дмитриевич меня спросит об этом, я не буду рекомендовать ему этим заниматься, поскольку я не являюсь поклонником и сторонником сизифова труда.

АА: Пока вы это не обсуждали?

ДШ: Нет. Я прекрасно понимаю, что в нынешних условиях, в условиях, когда г-н Березовский имеет реальное влияние на тех лиц, которые принимают решения, это невозможно.

АА: Тем не менее, решение суда все-таки не в его пользу.

ДШ: Да, он проиграл.

АА: Но Вы говорите о влиянии

ДШ: Дело в том, что здесь тоже есть очень любопытный момент. Можно повлиять на администрацию президента, можно постараться повлиять на Генеральную прокуратуру, убрать неугодного и.о., поменять на другого и.о., что, кстати говоря, с моей точки зрения, спорно. Я считаю, не имеет права президент без согласия Совета Федерации менять и.о. одного и.о. на другого и.о. Надо смотреть в суть функций. Человек исполняет обязанности Генерального прокурора. Как вы его назовете, "и.о." или "вр.и.о." это не имеет значения, он исполняет функцию Генерального прокурора, он осуществляет высший надзор в стране. Можно повлиять на Генеральную прокуратуру, но на Федерального судью районного суда повлиять невозможно.

АА: Это странно, потому что, казалось бы, судья районного суда человек, на которого гораздо легче повлиять.

ДШ: Все наоборот. Дело в том, что судьи сейчас выбираются пожизненно, повлиять на судью практически невозможно - на честного судью, подчеркиваю, - если речь идет о принципиальном честном судье, на него повлиять невозможно, что с ним ни делай, у них иммунитет. Городской суд приказать им тоже не может, они ему не подчиняются, только в порядке надзора городской суд может отменить. Т.е. повлиять так, позвонить: "Ты разберись с ним, хватит, это политика", это невозможно.

АА: Как Вы считаете, противная сторона будет какие-то апелляции подавать, будет пытаться оспорить решение Московского городского суда?

ДШ: Я думаю, да. Насколько мне известно, после окончания процесса в Московском городском суде 28 июля представитель Березовского заявил, что они будут жаловаться в порядке надзора. Это их право, пусть жалуются. А мы будем представлять в случае необходимости доказательства, подтверждающие правомерность действий Ковалева. Кстати, суд констатировал свое решение, что никаких доказательств, подтверждающих, что Ковалев действовал вопреки закону в органах Федеральной Службы Безопасности, не представлено. Точка. Жирная точка.