Владимир Зорин - Интервью - 1999-03-11
11 марта 1999 года
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" председатель комитета Государственной Думы по делам национальностей Владимир Зорин.
Эфир ведет Ксения Ларина.
КЛ Безусловно, речь пойдет о ситуации, которая сложилась на Северном Кавказе. Сегодня Вы предложили организовать новую структуру для того, чтобы урегулировать ситуацию в Чечне. Почему? Кажется, уже все этим занимаются.
ВЗ Здесь дело не только в новой структуре. Стоит серьезная задача координации деятельности всех федеральных органов и субъектов Федерации над проблемами Северного Кавказа. Я не стал бы выделять здесь даже и Чечню, несмотря на всю остроту проблемы. У нас на президиуме НДР в четверг этот вопрос рассматривался (о ситуации на Северном Кавказе). Понимаете, этот очередной взрыв как бы носился в воздухе, и получилось так, что он случился в пятницу. Дело в том, что и Северным Кавказом, и Чечней нельзя заниматься от теракта до теракта, от ЧП до ЧП. Это должна быть кропотливая повседневная работа, где должны быть объединены все ресурсы государства: и экономические, и социальные, и политические, и информационные, и, конечно, силовые. Силовики или правоохранительные органы, какую бы они эффективную работу не наладили, все равно нуждаются в поддержке и политической, и информационной, и в том, чтобы в целом оздоравливалась экономическая ситуация в регионе. Ведь известно, что повышение безработицы на 0,1% дает прирост преступности в 1-1,5%. Я Вам назову цифру. Горные районы Чечни незанятость 95% населения. А это молодые люди. По последним данным в Чечне 50 тыс. единиц оружия. Надо заниматься каждый день.
КЛ Как Вам кажется, насколько официальное руководство республики Ичкерия контролирует ситуацию в республике?
ВЗ За последнее время уровень контроля снизился. Я всегда говорил, такая формула была у нас, и я думаю, она верная. Что контролируют больше, чем хотелось бы противникам Масхадова и меньше, чем хотелось бы сторонникам. А под сторонниками я прежде всего имею в виду мирное население, которое за него голосовало и которое устало от беспредела, нищеты, неуверенности в завтрашнем дне и т.д. За последнее время, конечно, этот уровень контроля снизился. И то, что произошло в пятницу в аэропорту Грозного, это прежде всего акция, направленная на дестабилизацию внутри, на попытку подорвать авторитет Масхадова. Во-вторых, это акция, направленная на взрыв наметившегося и уже осуществлявшегося сотрудничества правоохранительных органов России и Чеченской республики. У них даже были несколько удачных совместных акций, операций, и похитители эти занервничали. Речь идет не только о чеченских группировках. Это интернациональный бизнес, он не может состояться без поддержки в регионах рядом. Надо двигаться, перевозить, прятать. Вообще криминал не имеет национальности. Но случилось так, что ситуация в Чечне позволяет использовать это место как базу для транспортировки, где укрывать и т.д. И в-третьих, эта акция имела значение как бы устрашения. Еще есть один аспект, о котором я говорил. Сейчас провозглашается, что она совершена во имя решения вопроса о двух женщинах, которые были осуждены...
КЛ То есть "вы нам отдайте наших женщин, а мы вам отдадим генерала"?
ВЗ Да, этот вопрос уже почти был решен, это было известно, и наши министры, и внутренних дел, и юстиции с президентом Чечни искали взаимоприемлемое решение. И как только они его нашли, происходит это похищение, с одной целью сорвать этот процесс, а с другой целью доказать, что мирные методы якобы бесперспективны, только силовые решения.
КЛ Все-таки похищение Шпигуна это политика или бизнес?
ВЗ Я думаю, что это политика. Я думаю, что авторы этого действа, если попутно решат какие-то финансовые вопросы, может, и не будут возражать. Но я думаю, что это политика. Время, место, метод совершения похищения все говорит о том, что эта акция была направлена на то, чтобы громко заявить миру, и России, и Чечне, кто якобы диктует условия.
КЛ Давайте попробуем разобраться, кто стоит за этим похищением. Ваша версия. Кто эти люди?
ВЗ Там уже названы. Я не специалист, я по фамилиям не могу сейчас анализировать эту ситуацию. Но ясно, что это силы, оппозиционные президентской власти в республике. Я не думаю, что у кого-то есть сейчас мысли проводить новые выборы. Они состоялись. Народ избрал, голосовал. Можно соглашаться с этими результатами, не соглашаться, но 2/3 избирателей. Когда полевые командиры шли на выборы, они ведь договаривались, что "кого изберут, с тем и мы и будем работать". Но, к сожалению, в очередной раз эта договоренность не реализуется сегодня.
КЛ Басаева мы имеем в виду?
ВЗ Зачем нам сейчас фамилии? Они известны. И Шура, которая альтернативна президентской, имеет очень ясную позицию. Там очень много полевых командиров, известных и в прошлом, и сейчас. И Басаев, и тот же Радуев, этот список можно продолжить и дальше. Но главное, еще раз хочу подчеркнуть, что есть еще ведь попытка того, что уже у власти нынешнее Правительство уже несколько лет, а социальные задачи решаются очень сложно. Выяснилось, что в мире мало решать социально-экономические проблемы республики гуманитарно, без экономической выгоды. А регион это зона риска для инвестиций. То есть экономика не идет, экономика не получается. Население начинает разочаровываться еще больше в происшедшем. Значит, надо найти виновников. А кто виновники? Конечно, это со стороны и внешние виновники. Я не хочу сказать, что верно здесь и со стороны федерального центра. Мы в своем решении на президиуме НДР отмечали вялую политику всех ветвей власти и федерального центра, особенно после 23-го марта. Я имею в виду с началом деятельности Правительства Кириенко. Очень вялая была деятельность, а временами ее не было вообще. Но все-таки я думаю, что у всех хватит мудрости, и в Москве, и в Грозном, и у руководства Чеченской республики, и федерального центра, чтобы не ввергнуться в очередную войну, ни в коем случае.
КЛ Заявления Сергея Степашина были очень резкие после событий, которые были в пятницу. Вплоть до конкретного слова, жанра, как мы это называем, ультиматум. Все ждали, что что-то произойдет, что Совбез что-то решит, что Правительство что-то решит, а никаких решений по сути не последовало до сих пор.
ВЗ Я думаю, что это решения, с которыми торопиться не надо. Я думаю, что самые сильные действия всегда остаются. Я думаю, что лучше их всегда держать на запасном пути. Есть масса возможностей и ресурсов. Это экономические методы, это диалог, который надо, безусловно, восстанавливать. Это информационные дела и т.д. Еще очень много есть ресурсов неиспользованных. А потом, есть разница все-таки, наносить точечный удар где-то в абсолютно чужой стране, на другом континенте, как это делают некоторые державы сегодня, разрешая проблемы, а другое дело ясно, что точечные удары всегда поражают цель плюс еще мирное население. Это наши люди. Я думаю, что нам надо сделать все, чтобы избежать такого решения. Я думаю, мы его избежим. Конечно, залогом этого должна быть совместная работа правоохранительных органов, органов экономики, политики.
КЛ И официальных органов Чечни?
ВЗ Да, безусловно. Сегодня надо отдавать себе отчет, что никакое действие без согласования с президентской властью Чеченской республики не будет эффективным, а даже будет идти во вред. Надо договариваться, находить общий язык и решать эти проблемы. Нравится кому Масхадов или не нравится, но за него голосовали. И не только мы, но и наблюдатели ОБСЕ, и весь мир согласились, будем считать, что выборы состоялись. И поэтому я думаю, что никто сегодня из официальных лиц нигде не решится на какие-то сепаратные переговоры с оппозиционерами избранной власти и в Чечне.
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был председатель комитета Государственной Думы по делам национальностей Владимир Зорин.