Олег Финько - Интервью - 1998-12-31
31 декабря 1998 года
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" председатель комитета по информационной политике и связям ГД РФ Олег Финько.
Эфир ведет Петр Журавлев.
ПЖ Сразу проинформирую радиослушателей, что Олег Финько возглавлял делегацию Государственной Думы, которая на днях вернулась из Владивостока, где депутаты смотрели на то, что происходят с подготовкой к выборам мэра Владивостока в связи с тем, что Президент Ельцин издал Указ об отстранении Черепкова от должности городского главы Владивостока. Вы первый раз попали во Владивосток?
ОФ Во Владивостоке я отработал в свое время 20 лет. Поэтому этот край не был для меня новым. Другой вопрос, что я попал туда по комсомольской путевке, жил, работал. Через 20 лет вернулся в Москву, я москвич.
ПЖ И как Ваши впечатления после тех 20 лет, которые Вы там провели, от того, что Вы увидели сейчас?
ОШ Очень много интересного и неожиданного. Я столкнулся там с большой стройкой: стройки дорог, переходов, дорожных развязок. Безусловно хорошо. В одном месте, в центре города есть огромные, монолитные здания, похожие на пирамиды Хеопса. Это действительно интересно, это хорошо. Но когда я узнал, что все это строится без малейшей проектной документации, я ужаснулся. Потому, что то же самое строили у нас с проектами в Москве, и тем не менее два моста рухнуло, несмотря на то, что была проверка, экспертиза. Мы с Виктором Ивановичем еще два месяца назад выехали на его строительство, и я смотрел, как он разговаривает со строителями. Строители говорят: "Лучше скос дороги сделать здесь". Он говорит: "Нет, давайте делать так". И когда я убедился, что нет ни чертежей, ни проектов, все решается на ходу, то мне стало ясно, что не исключено и здесь такое аварийное положение, когда мост обрушится, все это развалится. Архитекторы Владивостока меня тоже по этому поводу не обрадовали. Они сказали, что теперь все это придется проверять, для того, чтобы посмотреть нагрузку, учесть возможность землетрясений, проверить фундамент. Потому, что переходы, которые строились, обычно переделывались сразу по три. Проваливается переход под землей его снова восстанавливают. А так как восстанавливают снова на глаз, он снова валится. Несколько переходов (на которые затратили огромные деньги, миллиарды) засыпали. Потому, что они с водой не справлялись, все время плавали. Пускать через них людей было невозможно. То есть выбросили деньги, и на этом поставили точку. С одной стороны, то, что делается, это прекрасно. Но у нас же не отряд партизанский работает. Я понимаю, что во время ВОВ на Урал отправляли бригады, они делали все на ходу. Но там делали высококвалифицированные специалисты. Я спросил Виктора Ивановича: "У Вас есть образование, архитектурное или строительное?" Оказалось, нет. А это страшная вещь. Мне нравится то, что он смелый и решительный. Это в центре города. Я представил себе: если одна пора завалится и эта эстакада повалится, то движение в центре города перекрывается полностью. Что там будет? Город настолько тяжелый, что если все будут ездить в объезд, я думаю, что будет столпотворение.
ПЖ Давайте вернемся к политике. На протяжении всего 1998 года внимание периодически концентрировалось на Владивостоке. Создавалось впечатление, что там просто нет никакой власти. Там есть перманентный конфликт между губернатором Наздратенко и мэром Черепковым, какими-то другими властными структурами. Насколько сейчас эта ситуация может измениться и меняется ли она? Есть ли там власть?
ОФ Власть в крае безусловно есть. Причем эта власть работает с большим напряжением и в Москве (потому, что очень много, связанное с Москвой, нужно решать), и на месте. Мы встречались со студентами, с рабочими, с руководителями различных структур. Более того, я специально пригласил всех руководителей СМИ и предложил им разобраться на месте. Я просил их меня поправить, если я где-то ошибаюсь. Самое интересное, что у нас не было ни одного разночтения, мы правильно понимали ситуацию в городе. Такая ситуация видимого двоевластия нетерпима, мешает и городу, и горожанам. Дело в том, что город стал подчиняться только сам себе. То есть мэрия подчинялась только сама себе и жила сама, по своим законам. По сути получилось так: большой край, огромный, интересный край, и вдруг город зажил по своим законам. Естественно, так быть не могло. Но Виктор Иванович человек боевой, поэтому он отказался подчиняться и губернатору города, и не секрет, что и Президенту он давным-давно отказался подчиняться. Ситуацию нужно было как-то решать. Появившийся Указ Президента об отстранении Виктора Ивановича Черепкова от должности, на мой взгляд, очень верный и нужный. Но этот Указ должен был появиться еще летом. 5 июля у Виктора Ивановича истек срок его пребывания на посту мэра как избранного лица. Значит, 6 июля его нужно было отстранять. Надо было сказать: "Виктор Иванович, объявляем новые выборы. По новым пройдешь хорошо, не пройдешь твое личное дело". Но с этим Указом затянули, и я понимаю, почему. Ситуация такова, что не многим хочется брать на себя ответственность. Все боятся очень активной наступательной деятельности Виктора Ивановича: он вхож в любые СМИ, в любые инстанции, он пишет письма. Он подал около 500 исков в суды. Новая администрация сказала: так как он подавал часть исков от мэрии, часть отозвал. Часть осталась. Более того, те иски, которые он проигрывает, он не желает выполнять. Если ему назначили штраф или еще какую-то санкцию, то он делает вид, что этого не было. Это немножко странно. Этакий батька Махно. Это, к сожалению, было. Развязывать ситуацию нужно было. Появился этот Указ об отстранении Виктора Ивановича от должности и о проведении выборов в назначенные сроки. Виктор Иванович отказался отступать, он вместе с группой единомышленников занял 10-этажное здание мэрии.
ПЖ Мы все смотрели репортажи оттуда, как из осажденной крепости.
ОШ Он поставил свою охрану. Пройти туда было невозможно. Внизу, на первом этаже, расположена избирательная комиссия, и пройти в избирательную комиссию невозможно. А как же тогда готовить выборы, если в избирательную комиссию зайти нельзя? Попытались главы районных комиссий, районных администраций войти туда. Кончилось тем, что их побили и выставили оттуда. Они ушли, и после этого всем стало ясно, что туда просто так пройти невозможно. Но тут есть еще одна интересная деталь. В день нашего приезда там моментально появились пикеты, стали бабушки, дедушки ходить вокруг здания ходить с транспарантами, с портретами. Было холодно: 23 градуса мороза. При Владивостокском ветре это страшная штука, ее вынести нельзя. Потом мы узнали, с чего это бабушки-дедушки вдруг заходили-забегали. Оказывается, за то, что носили портрет Виктора Ивановича, платили 300 тыс., за транспарант 200 тыс., за то, что просто ходили-кричали 100 тыс. Бабушки, в последнее время не получающие пенсию, охотно там зарабатывали. Кстати, эта выдача наличными деньгами шла до самого последнего момента. Уже были оперативные поисковые группы в здании, а в это время из сейфов рассчитывались со старичками, с взрослыми мужиками, которые охраняли. Там все подкармливались. Странная ситуация. С одной стороны, в городе нет денег за пенсии, на зарплату. Но рассчитываются наличными налево направо без ведомостей, из открытого сейфа. Где берутся деньги? Как это получается? Таким образом, двоевластие было. Это факт. Говорить, что там Наздратенко вел какую-то свою линию, Иванов, Петров или Ельцин это смешно. Просто люди воспользовались тем, что порядка в нашем отечестве сейчас нет, и использовали это до конца. Я спрашивал потом (мы неоднократно встречались с силовиками, с руководством): "Чего тянете? Указ-то есть, нужно его выполнять". А дело в том, что выполнять его было очень трудно. Каждый боялся брать ответственность на себя. Все прекрасно помнили такие же схватки, столкновения. А вдруг что-то случится?
ПЖ Даже милиция выжидала?
ОШ Это естественно. Когда приезжий депутат из Москвы говорит майору милиции: "Да я тебя, мразь, сейчас по асфальту разотру..." Я не буду называть фамилию, но это факт. Депутат Государственной Думы говорит майору милиции такую чушь в присутствии свидетелей, и под запись, под камеры, под микрофоны. Меня это просто убило. Ясно, что милиция начинает сомневаться, насколько это нужно и нужно ли это вообще. Поэтому какое-то время была такая непонятная ситуация. Когда мы приехали, стали разбираться, встречаться с коллективами, с жителями, то мы поняли, что всем это давным-давно надоело. Всех уже и тошнит, и выть хотят они от этого. Потому, что порядка нет. Просили нас. Мы им объясняли, что мы не исполнительная власть: мы не можем туда войти и не можем заниматься тем, чем должна заниматься исполнительная власть. Это нас подвигло к разговору с силовиками. С силовиками стали объясняться, поняли, в чем дело. Я их очень хорошо понимаю. После первых столкновений Виктора Ивановича с милицией пострадала репутация и карьера не одного милиционера. Как не понять людей, если несколько человек из них пошли в отсидку, получили выговоры, наказания. Если прокурора здесь трясли все время, ибо на него письма в Москву шли со всех сторон. Это было понятно. Поэтому мы просто разъяснили свою точку зрения: существует Указ Президента. Нравится кому-то Президент или не нравится он всенародно избран. И каждый из нас обязан исполнять эти указы. Если мы их не будем исполнять, тогда у нас вместо государства появляется банда, совершенно неуправляемая. И тогда ничего хорошего дальше ждать нельзя. Существует другой вопрос. Может, кто-то считает, что Указ этот незаконный? Незаконный пожалуйста, есть Конституционный суд. Обращайся в Конституционный суд, в Верховный суд, поднимай эти проблемы, пускай суды отменят это решение, этот Указ. И тогда будет дан обратный ход.
ПЖ На все это каким-то образом реагирует поставленный Президентом человек? Там же есть представитель Президента? Когда его туда назначали, был даже некий скандал. Какова его позиция, он вообще что-то делает?
ОШ Я не хотел бы давать оценку представителю Президента на Дальнем Востоке. Это не входит в мою компетенцию, это все равно, что контролировать власть. Скажу пару слов: на мой взгляд, в этой ситуации он мог бы быть более оперативен. После встречи с нами (мы разговаривали с ним довольно долго) он собрал силовиков, переговорил с ними. И та операция, которая была намечена, заработала. Самые добрые слова я могу сказать о прокуроре Василенко, который работает в приморском крае. На мой взгляд этим человеком можно гордиться. У него наступательный характер, он понимал, что сейчас в городе творится. Сейчас благодаря ему возбуждено несколько уголовных дел. Я говорил Вам о том, что рассчитывались наличными. Оказывается, огромные суммы переводили из Владивостока в Москву, а в Москве эти миллиарды терялись. Более того, об этом знает и сам Виктор Иванович, и прокуратура знает, она возбудила уголовные дела. Теряются и фирмы, в которые переведены деньги. Теряются лица, которым они переведены. Идет отмывка денег, самая наглая. Эти уголовные дела возбуждены. Сейчас Виктор Иванович говорит: "Если что-то, меня могут посадить или привлечь". Посадить не знаю, а привлечь могут вполне. По иску могут спросить: "Куда ушли деньги? Направляли их Вы". Исчезли эти миллиарды. Например, несколько миллиардов ушло на мазут. Почему город холодный? Я там ходил в номере в полушубке, иначе бы я там замерз. Я и так приехал оттуда простуженный. Николая Павловича Астафьева сегодня встретил (он ездил в нашей бригаде), человек болен. Не мудрено, там каждый второй сейчас может заболеть. Или тратить электроэнергию, которой там сейчас тоже недостаток, или ждать, когда Господь пришлет тепло. Миллиарды переведены, мазута нет, денег нет, спросить не с кого. Так все деньги разлетелись. Что в результате? Там есть психбольница. На психбольницу в последнее время деньги вообще не переводятся. Мне принесли фотографии. То, что мы видели по жертвам Бухенвальда, то же самое сейчас творится во Владивостоке с психически больными. Это самая безответная группа населения, которую нигде не покажешь, нигде они не могут выступить, как-то опротестовать беззаконие по отношению к ним. Я вспоминаю, что когда-то Виктор Иванович в демократию пришел на волне разоблачения голодных матросов на острове Русский. С чего он начинал, тем он и кончил. Еще один пример. В Дом младенца во Владивостоке уже год не дают денег на питание младенца. Как можно детям жить, если ни копейки не дают денег? Первое время их подкармливали врачи, медсестры, няньки. А сейчас из этого Дома десятками детей отдают за границу. Скорая помощь не получает денег вообще ни на что. Мы слышали о бунтах врачей, демонстрациях. Это истина. Я с этим столкнулся. Врач выезжает к больному, у того приступ. Может быть, у врача есть своя таблетка Валидола в кармане, он ее даст. А больше он ничего не может, укол сделать он не может: у него только руки и носилки. Это ненормальная ситуация.
ПЖ Получается действительно кошмарная ситуация. Но с другой стороны, ведь есть люди, которые поддерживают Черепкова. Считается, что он популярный в городе человек. Как же так?
ОШ Да, есть. Скажу больше. После того, как сейчас Дом заняли, и там будет работать мэрия, опять какая-та сердобольная часть населения будет его жалеть. Дело в том, что Виктор Иванович очень умело использует доброе отношение населения ко всем обиженным. На этом у нас очень многие вылезли на самый верх и пользовались дикой популярностью. То же самое и у него. Сейчас те, у кого не было больных, кто не вызывал скорую помощь, кто не видел этих жертв в психбольнице, у кого дети не лежали в этом приюте, кто не попал под свалившуюся опору дороги, снова будут кричать, защищать его, бедного, страдающего. Почему страдающий? Нормальный человек, даже внешне, с ним приятно поговорить. Например, у меня есть копия его диплома. По этому диплому, специально ему выданному, он является главным шаманом, главным колдуном, экстрасенсом, может производить всевозможные действия. Там такое написано, что, когда я прочитал эту грамоту, я понял, что крутого человека во Владивостоке избрали в мэры города. Об этом знает весь город. Мы специально попросили сделать нам копии. У меня два таких удостоверения. Одно более широкое, другое более узкое. То есть специалист по экстрасенсорике высочайшего класса. Мы посмотрели его бункер (в самом здании мы тоже были). Бункер расположен на 9 и 10 этажах. Он изолирован стальными дверями. Там есть полупотайные лифты. Подходишь вроде стенка, кнопку нажимаешь, поднимается штора вверх, стоит обыкновенный лифт. Клиент выходит оттуда и сразу попадает на охрану. Охрана его берет в тиски, ведет через другую лестницу или наверх или вниз. Там очень интересный бункер. Я смотрел его с большим интересом. За месяц до этого я был у Виктора Ивановича, но меня провели в конференц-зал и я всего этого не видел.
ПЖ Может быть, там когда-нибудь сделают музей. Скажите, есть надежда, что сейчас там что-нибудь изменится? Придет мазут, будет электричество, горячая вода?
ОШ Безусловно. За время правления Копылова Юрия Михайловича, всего за полмесяца, отремонтировали около 300 лифтов из 500 неработающих. Оказывается, нужно было людям подтвердить, что им будут платить, договориться, прийти к ним, объяснить ситуацию. Они заработали. Там нормальный человеческий язык нужен. Если человеку не платят год, да еще его выгоняют, он работать не будет. отремонтировали лифты. Пошла вода. Более того, как мне говорил старейший журналист города Владивостока, Стоник, произошло чудо: "Подхожу работает и холодная вода, и горячая. Так давным-давно не было". Работает электричество, без перебоев и не по режиму. То есть ситуация уже разрешается. Елки поставили, праздники делают, подарки для детей делают. За это время мы увидели, что, оказывается, и жить там можно. И необязательно сверхсрочные деньги. Сверхсрочные деньги нужны, когда что-то горит. А здесь нужно было с людьми просто по-человечески поговорить. Вы сказали, что часть города его поддерживает. Да, поддерживает. Когда мы зашли в его бункер, мы увидели интересную вещь. Мы увидели печатную машину, а вокруг нее кипы листовок: воззвания, призывы населения к неповиновению, чуть ли не к бунту. Страшные вещи. Поэтому, когда я узнаю, что отдельные представители Москвы и даже Думы, даже отдельные представители законодательной власти в городе поддерживают его, я теперь понимаю. Может быть, начитались этих листовок? Может быть, им самим хочется броситься в эту борьбу. Я понял за эти годы, за эти 10 лет, одно, самое главное: худой мир лучше доброй ссоры. Не нужно нам оружия. В ночь перед занятием этого здания, мэрии, я с двух часов не спал. Маялся, бродил по комнате. Потом растолкал других, сидели думали: не дай Бог будет какая-то жертва, не дай Бог кого-нибудь ранят или застрелят. Представляете, какая трагедия была бы? Да мне же потом было бы не отмыться. Все прекрасно понимали, что освободили мэрию и под нашим давлением, и под наше поручительство. Видели, что здесь депутаты из трех фракций: из Коммунистической партии, из ЛДПР и Народовластия. Более того, за нами ведь и многие другие представители. Это приехали 5 человек, а ведь обращение подписало 23 человека, депутата Государственной Думы, которые признают, что этот узел нужно уже разрубать. Более того: за нами стоят фракции. Целиком и полностью фракция ЛДПР стояло именно за такое разрешение вопроса. В партии КПРФ тоже многие стояли за такое решение вопроса. Другие фракции то же самое. Единственные, кто отошел от всех этих дел, "Яблоко". Я на них не могу обижаться. У них такая позиция: отходить в сторону по очень многим вопросам. Политика политикой, это их дело. Будет сдвиг, я смею Вас уверить. Другое вопрос, что я сомневаюсь в том, что выборы, которые могут произойти 17-го, будут честными. Если до сих пор нормального порядка в работе избирательной комиссии не было, если туда людей не допускали, если все остальные кандидаты боялись тратить деньги, выпускать листовки, выступать, потому, что понимали, что это ни к чему не приведет, если люди уже во всем разочаровались, будет ли толк от этого? Сомневаюсь.
ПЖ Давайте будем надеяться, что в результате все разрешится.
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был председатель комитета по информационной политике и связям ГД РФ Олег Финько.