Артем Боровик - Интервью - 1998-11-04

4 ноября 1998 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Артем Боровик, президент холдинга "Совершенно секретно".

Эфир ведет Ксения Ларина.

КЛ Добрый вечер. Сегодня у нас в передаче "Печатный пряник" уже были представители газеты "Версия". Поскольку ты сегодня пришел, Артем, все равно нужно несколько слов об этом сказать, так как газета имеет к "Совершенно секретно" непосредственное отношение. Там что-то случилось опять?

АБ Газета "Версия" это наше новое детище. Мы начали эту газету выпускать этим летом, в июне, и она очень успешно развивалась. С нулевого тиража она достигла 160 тысяч, и мы в принципе были довольны. Но проблема заключается в том, что сейчас мы живем уже совсем в другой стране.

КЛ Опять в другой стране?

АБ Опять в другой стране. До 17 августа мы были в одной, а сейчас в другой. И, конечно, неизбежно газета должна реагировать. Команда, которая делала "Версию" летом, это хорошая, крепкая команда. Но она делала газету, которая направлена на более благополучную жизнь, когда обыватели, наш средний класс, чувствует себя более-менее уверенно, когда он хочет улыбаться, когда хочет интересно проводить время с семьей, когда есть какие-то деньги, которые можно потратить и на себя, и на одежду, и на поездки, и на туризм, и на какие-то удовольствия. А после 17 августа мы живем в стране, плотно сжав зубы и подтянув пояса. Это коснулось всех, начиная, как известно, с олигархов и, тем более, кончая средним классом, от которого ничего не осталось. И в этой ситуации нужна другая газета. Нужна газета значительно более жесткая, политическая газета. Газета, которая рассказывает обо всем том тяжелом и сложном, через что проходит страна и через что, видимо, ей еще предстоит пройти. Страна полевела за это время. И газета ведь, в общем, зеркало страны. Газета тоже должна, видимо, это сделать, вместе с тем самым средним классом, ради которого мы и создавали ее.

КЛ Должна полеветь?

АБ Я не имею в виду, что она должна упасть в объятия коммунистов, ни в коем случае. Но она должна более честно и точно рассказывать о том, что делает сегодня власть. Она, на мой взгляд, должна играть значительно более жесткую оппозиционную роль. В этом, я считаю, роль прессы в целом. Но конструктивная позиция. И при этом она должна, конечно, давать очень четкую информацию о том, что происходит на улице, о том, что происходит в наших подворотнях. То есть, показывать всю ту жизнь, которой живет наш простой обыватель. Она должна давать советы, она должна рассказывать о том, как выкрутиться, как выжить. Она должна рассказывать о том, что происходит у нас с экономикой. Она должна давать расследования. Она должна очень точно отражать ситуацию. В жизни практически не осталось ни денег, ни возможностей для развлечений, и этим, наверное, все сказано.

КЛ Я, кстати, сейчас задам тебе вопрос, который я тебе задавала, когда мы впервые представили газету "Версия". Не будет ли она дубликатом газеты "Совершенно секретно"? Тогда был однозначный ответ "Нет". А сегодня?

АБ Нет, она, конечно, не будет дубликатом газеты "Совершенно секретно". Газета "Совершенно секретно", во-первых, ежемесячное издание, она остается нашим ударным изданием политических, экономических и исторических расследований, а газета "Версия" пишет обо всем том, из чего состоит наша жизнь. До кризиса там было очень много спорта. Спорт, кстати, и остается. Сегодня играет "Интер" и "Спартак". Это будет в газете, но возможно, мы не будем столько места уделять спорту.

КЛ В связи с этим, Артем, меняется команда каким-то образом?

АБ Команда меняется, да. Я, кстати, еще раз хочу сказать: я благодарен той команде, и главный редактор, на мой взгляд, очень толковый человек, Наталья Ефимова. Но сейчас другое время, и у нас нет времени как бы ждать, убеждать, кого-то перевоспитывать. Наверное, неточное слово я употребил. Кого-то убеждать.

КЛ Переквалифицировать, да?

АБ Условно говоря, да. Просто каждый человек силен в своей нише. Мы пригласили заместителя главного редактора "Известий", Рустама Риджанова, на мой взгляд, очень сильного политического журналиста, пишущего как раз для того класса людей, для которого мы пишем и работаем. Для так называемого среднего класса, для людей со средним заработком, для людей, которые составляют хребет любого общества, и который наше Правительство так успешно пытается разрушить, уничтожить год за годом. Но это класс людей, который обладает поразительной живучестью, выживает. И мы уверены, что он выживет. Мы хотим, чтобы газета "Версия" была знаменем этого класса, чтобы эта газета отражала интересы и взгляды этого класса людей и формировала их тоже. В какой-то степени есть прецедент у журналистики, когда удавалось создать такой журнал или такую газету. Сразу после войны в Германии такими журналом стал журнал "Штерн", сыгравший очень большую роль в становлении этого самого среднего класса. Нам бы очень хотелось, чтобы "Версия" смогла сыграть такую же роль в России. Мы не газета для богатых, для наших российских буржуа.

КЛ Кстати, эта ниша, что касается информации для среднего класса, газеты для среднего класса, она абсолютно свободна на сегодняшний день. Я сейчас перебираю в уме все, что есть... "Аргументы и факты" народная газета, да?

АБ "Аргументы и факты" это популярная газета. Она сильна своими традициями, тем, что она уже так долго на рынке. "Версия" это городская газета, для Москвы. Мы не хотим из нее делать общенациональную газету. Это газета для Москвы. И это газета, которая должна заменить три-четыре-пять газет, которые читатель вынужден покупать. Предлагая "Версию", мы как бы говорим: "Тебе не обязательно покупать "Спортивную газету", не обязательно покупать "Финансовую газету".

КЛ Здесь есть все?

АБ Здесь есть все. И именно поэтому она такая толстая. К сожалению, из-за всех экономических неурядиц, которые, конечно же, коснулись и нас, мы с 64 полос сократили газету почти в два раза. Газета похудела, мы вынуждены были войти в режим экономии. Если газета в начале лета этого года была цветной на 100%, печаталась в Финляндии, то сейчас там будет значительно больше черно-белого, как и в нашей жизни сегодня реально. Меньше цвета, меньше роскошных рубрик, отражающих спокойную вольготную жизнь, которая у нас была еще совсем недавно. Повторяю, газета будет более жесткой во всех смыслах этого слова. Но от "Совершенно секретно" она, конечно, будет отличаться. "Совершенно секретно" практически ничего не пишет о спорте, мало пишет об оперативной политике, это газета расследований. "Версия" это попытка сделать газету для человека, отразить все то, чем он живет сегодня.

КЛ Когда выйдет в свет новая "Версия"?

АБ Сейчас Рустам Риджанов работает вместе со своей командой. И новая "Версия" должна выйти буквально через две недели. Мы все с нетерпением ждем выхода, мы дополнительно об этом объявим. Она, конечно, будет сильно отличаться. Там много очень интересных материалов, которые сейчас я не хотел бы озвучивать. Потому, что... Знаете известную пословицу? "Если хочешь рассмешить Господа Бога, расскажи ему о своих планах".

КЛ Хорошо. Тогда не будем говорить о планах, расскажем о реальности. То, что касается новой страны, о которой мы уже упомянули, то, что происходит после 17 августа. Как повлияло это событие на концерн "Совершенно секретно", помимо изменения формата газеты "Версия"?

АБ Конечно, повлияло. Мы не газета "Коммерсантъ". Мы не делали газеты и журнала для ультра-богатых или просто богатых. Мы, я повторяю, делали газету для среднего класса. Средний класс, если не уничтожен, то понес тяжелейшие потери за последние три месяца. Он не имеет возможности тратить столько денег, в том числе и на информацию, на журналы и газеты, как он мог себе позволить еще пять-шесть месяцев назад. И мы пытаемся приспособиться к этой новой ситуации. Мы вынуждены были пойти на некоторые сокращения. Наверное, не такие большие, как некоторые другие издания. Мы не закрывали наших газет и журналов. Журнал "Лица" выходит, газета "Совершенно секретно" выходит. "Версия" возобновляет свой выход через две недели. Даже телепрограмма "Совершенно секретно", которая работает в бесплатном режиме, не получая от российского телевидения ни копейки с февраля этого года. Мы полностью ее сами содержим. А это очень накладно: еженедельно нужно делать интересную передачу, которую должны смотреть миллионы людей.

КЛ Это же репортажная программа, невозможно ее сделать малыми средствами.

АБ Это расследования, это командировки по всей стране, иногда и за рубежи нашей страны. Поэтому, конечно, она дорогостоящая. И когда господин Швыдкой или кто-то еще из руководства ВГТРК говорят о том, что телепроизводители, которые производят программы для российского телевидения, должны умерить свои аппетиты... У нас-то как раз аппетиты нулевые. Мы не получаем денег от российского телевидения вообще. И в таком режиме работаем, и, видимо, нам предстоит работать довольно долго. Это тяжело. Конечно, мы вынуждены были урезать зарплаты. Теперь наши люди получают меньше денег, чем они получали еще 4-5 месяцев назад. Но я должен сказать, что ребята работают совершенно героические, в частности, на нашем телевидении. И я при этом я понимаю, что на одном энтузиазме и на одном азарте журналистском трудно долго прожить. Поэтому мы, естественно, пытаемся помогать нашему телевидению из других карманов нашего концерна, нашего холдинга. Все это понимают, и готовы пойти на то урезание финансовое, на которое мы пошли. И я еще раз хочу поблагодарить весь наш большой коллектив концерна "Совершенно секретно", наш журналистский коллектив, все наши технические службы за то, что люди все-таки пошли на это и достойно переносят эти тяжелые времена. Я не думаю, что эти времена скоро кончатся, я очень боюсь, что может быть еще один финансовый удар, буквально до конца ноября. Что тогда будет, трудно сказать. Но я очень надеюсь, что страна наша и мы, как маленькая ячейка нашего огромного общества, сможем это выдержать.

КЛ Вернемся на родину. Вот, тут машины уже взрываются машины у стен Кремля. Полевела страна, о чем мы уже сегодня сказали. Я думаю, что стоит все это связать с 17 августа. Как ты думаешь, это единственный путь выхода из сложившейся критической финансовой ситуации полеветь? Другого мир не знает?

АБ Я думаю, что наша страна качнулась слишком радикально вправо после того, что с ней происходило в течение более чем 70 лет. И неизбежен был после этого ход, так сказать, маятника влево. Мы качнулись вправо, наверное, до предела. Мы, наверное, в определенный момент были самой правой из всех стран, которые сегодня были на Земле. И, слава Богу, остаемся. А то, что происходит полевение страны это нормально, это естественно. Это не значит, что она сейчас пойдет в объятия Геннадия Андреевича Зюганова, нет. Но для выработки какого-то курса, с которым мы должны войти в 21 век, я думаю, нужен компромисс между правыми и между левыми. Задача ведь по большому счету сегодня состоит не в том, чтобы обеспечить стабильность на очередной президентский срок следующего кандидата в президенты, следующего российского правителя. Это как раз сделать можно, с теми или иными, так сказать, левыми или правыми, или диктаторскими, более диктаторскими, менее диктаторскими методами. Задача стоит значительно глубже. Задача стоит создать общество и такое государственное устройство, которое продержится на практически 1/7 суши земли не в течение нескольких десятилетий, а в течение сотен лет. Как, скажем, удалось сделать основателям Соединенных Штатов. Вот какова задача. Потому, что если мы каждые 50 лет или каждые 30 лет будем менять режимы государственного устройства, то мы никогда ничего не достигнем, мы будем каждый раз обречены на разрушение и охаивание того, что было в предшествующие годы и на судорожные метания и попытки начать все сначала. И тогда ни наши дети, ни наши внуки не получат стабильной страны, и мы просто переложим на их плечи то, что мы не можем решить сегодня. А нужна фигура, которая не будет не левой, не правой. Нужна фигура, которая сможет заложить вот эти основы. Фигура, которая умеет создавать экономику, понимает, как она функционирует. Которая пользуется доверием и левых, и правых. Таких, на самом деле, фигур сегодня очень мало, но они есть.

КЛ Например?

АБ Наверное, уже многие догадались, о чем идет речь. Я все-таки думаю, что речь идет о таких людях, как Лужков. О таких людях, как Явлинский. Я думаю, что и тот, и другой проходит сейчас через очень интересный период осознания процессов, происходящих в стране, и осознания их роли в этих процессах. Явлинский после болезни, после сердечного приступа, который у него был, и после всего времени, которое он провел в больнице, на мой взгляд, изменился. Такое бывает иногда. Знаете, человек после болезни выходит изменившимся, и внешне, и внутренне. Явлинский вышел из больницы, по-моему, другим человеком. Человеком, осознающим какую-то свою роль в этой стране и поверившим в свое предназначение.

КЛ То есть, простите, Артем, вот эта история с запросом по поводу коррупции в Правительстве это не блеф?

АБ Мне это очень понравилось. Нет, у нас та же информация. У нас, например, есть информация (по нашим источникам, которую пока мы не хотели бы подтверждать документально, документы как бы проверяются), что, например, один из портфелей стоит 12 млн. долларов. Я сейчас не хочу называть другие суммы. Как только мы сможем предоставить документальное свидетельство, мы обязательно их опубликуем и обнародуем. А может быть, поможем Явлинскому в этом, коль скоро он осмелился поднять эту тему. Но это действительно трагическая ситуация. Я не знаю ни одной другой страны, где бы коррупция достигла вот таких заоблачных пределов.

КЛ Каким тебе видится финал этой истории? То, что касается именно вот этой конкретной истории с заявлением о коррупции.

АБ Я боюсь, что у Явлинского не хватит сейчас политических сил эту историю завершить, довести до логического конца. Для этого ему, наверное, нужно быть либо премьер-министром, либо Президентом. Тогда, возможно, у него хватило бы сил. Сейчас сопротивление этому процессу расследования, наверное, будет слишком мощным, и ему одному, даже всем его "яблочникам" вместе взятым, и людям, которые его поддерживают, наверное, вряд ли удастся завершить этот процесс. Но уже важно то, что он этот вопрос поставил.

КЛ Там, кстати, есть профессиональный борец с коррупцией, Юрий Щекочихин. Я думаю, что этот человек просто так ничего говорить не станет. Он умеет профессионально делать журналистские расследования. Я думаю, что ты согласишься.

АБ Юра может, да. У нас будет, в нашей газете, в "Совершенно секретно" информация на этот счет в следующем номере, который должен 12 ноября в киосках появиться. Я мысленно аплодирую Явлинскому, что он пошел на это. Кто сегодня позволяет себе вот так замахиваться на высшую коррупцию, на коррупцию в высших эшелонах власти? Пожалуй, Явлинский, который практически поставил под сомнение все итоги приватизации, назвав ее воровской. И, в общем-то, действительно, в истории человечества не было, никогда не происходило то, что произошло в нашей стране, когда за 7 лет группа в 100-150 семей практически приватизировала 1/7 планеты под названием Земля. Такого никогда не было. Это опасный процесс.

КЛ Так интересно эта тема преподносится сегодня... Но, с другой стороны, нет никаких гарантий, что завтра кто-нибудь другой такое же заявление не сделает в адрес Юрия Михайловича Лужкова.

АБ Понимаете, какая штука? Все-таки в отношении итогов приватизации "а-ля Чубайс" документы есть. И есть факты, которые документально выражены. И это можно предъявить. Что касается Юрия Михайловича, то я не уверен, что кто бы то ни было сможет такие факты найти. То же самое можно сказать и в отношении Явлинского. Я не уверен, что можно найти какие-то факты, достаточные факты, которые свидетельствовали бы о том, что в руководстве "Яблока" есть коррупция. Вы понимаете, у нас работает огромный штат журналистов, и в телепрограмме "Совершенно секретно", и в газете "Совершенно секретно", и теперь в газете "Версия", но мы не располагаем такими документами. У нас есть много документов в отношении нынешнего режима, но в отношении вот этих двух людей, о которых идет речь, таких фактов нет. Если бы они были, они давно были бы уже использованы. И, возможно, именно поэтому и тот, и другой имеет возможность это заявлять и практически включиться в предвыборную гонку. Я думаю, что, например, Виктору Степановичу было бы значительно сложнее. Хотя бы в силу того, что он сам стоял во главе Правительства на протяжении последних 5-6 лет. И, возможно, поэтому он чувствует отсутствие такого морального права. И это чувствуют люди. Если бы было иначе, наверное, у него бы совсем другая была массовая поддержка. Посмотрите, какую популярность набрал за последнее время Лужков. В общем, мало кто может продемонстрировать такие успехи, какие может продемонстрировать он. Посмотрите, сколько набрал за последнее время в смысле политического веса тот же Явлинский. То, что Лужков идет на контакт и на возможный союз с коммунистами говорит о том, что страна левеет. Говорит о том, что правая идеология, которую навязывали стране и Чубайс, и Гайдар, и Черномырдин, она не по душе 150 миллионам.

КЛ То есть, ты считаешь, что не нужно пугаться вот этой левизны, которая появилась?

АБ Если мы придем к нормальной, здоровой философии социал-демократии в европейском ее понимании, когда мы придем к практике нормального распределения продукта труда, когда мы осознаем, что последние 6 лет чуть было не привели коммунистов к власти в 1996 году, вот эта абсурдная правая, оголтелая правая политика Правительства Черномырдина и Ельцина, вот, наверное, тогда, сделав выводы, мы все-таки пойдем по какой-то центральной дороге. И в этом смысле я считаю, что союз Лужкова с коммунистами, со всеми, скажем, социал-демократическими силами в стране это очень здоровый процесс. Это и Геннадия Андреевича двигает в сторону от экстремистов левого толка, которые в его партии есть. Это объединяет людей вокруг нормального здорового центра, вот чего нам не хватает.

КЛ Я пребываю в несколько тревожном состоянии, когда слежу за перемещениями Юрия Михайловича Лужкова, за некоторыми его заявлениями, пугающими и непонятными для меня: за появление красного знамени, за 80-летие комсомола, которое с таким размахом отмечалось. Все это, мне кажется, весьма тревожные звонки. Это то, что называется "полевением страны". Оказывается, в этом нет ничего страшного.

АБ Я думаю, что просто в силу политического таланта это почувствовал и Лужков, и это почувствовал Явлинский. И я этому процессу на самом деле радуюсь.

КЛ Но можно же этим процессом увлечься, Артем. Очень сильно.

АБ Полевением?

КЛ Да. Краснотой этой увлечься.

АБ Нет. Я думаю, что мы так долго были в этом яростном красном цвете, что вряд ли нас затянет опять в тот же яростный красный цвет. Я думаю, что если мы сможем остановиться посередине, между экстремистами коммунистического толка и экстремистами правого толка типа Гайдара и Чубайса, я думаю, что слава Богу, что это происходит. Потому, что если страну будет каждый раз после новых президентских выборов мотать то влево, то вправо, мы ее тогда добьем. Не может корабль так радикально менять курс. Мы уже страну почти добили, страны-то почти уже нет. Мы стоим действительно уже на краю пропасти. И за появление этого здорового центра надо благодарить Бога, что у некоторых политиков хватило разума двинуться в этом направлении. И чем мощнее будет этот центр, чем больше политиков вокруг него объединится, тем будет лучше. Явлинский, в общем-то, политик центристского толка. И я думаю, что он будет той самой гирей, которая даст возможность этому центру победить и перевесить на выборах. Я очень на это надеюсь. Я надеюсь, что олигархи не смогут победить на следующих выборах. Я надеюсь, что их кандидат не сможет победить на следующих выборах. Я хочу, чтобы следующий кандидат был кандидатом миллионов, а не десяти человек, приватизировавших страну.

КЛ Если говорить о работе СМИ в этот период, нет ли ощущения у тебя, что есть уже наметки на некую цензуру?

АБ Цензуру я чувствую только на телевидении.

КЛ Вот, Наблюдательные советы появились, благодаря милостивому согласию господина Швыдкого. Они уже работают?

АБ Понимаете, это зависит от того, кто в эти советы войдет. На самом деле то, что происходило в последние 3-4 года на всех телеканалах, тоже не есть свобода слова, за которую мы боролись, за которую боролась вся наша страна начиная с перестроечных времен.

КЛ А что это? Хорошо оплаченная свобода слова?

АБ Нет, это был просто приватизированный тремя-четырьмя людьми эфир. Это касалось первого канала и государственного телевидения, ВГТРК. Я уж не говорю о других, больших и малых частных каналах. Мы не слышали слова правды ни там, ни там, ни там. Как ни парадоксально, я мог, например, позволить себе значительно больше сказать, как я думаю, как я воспринимаю процессы, происходящие в стране, на государственном телевидении. Это удивительно, но это так. Возможно потому, что на этом самом государственном телевидении не было ни единого человека, который мог диктаторски этим телевидением управлять. На частном телевидении такой человек всегда есть. После того, как прошло это демократическое похмелье, я отнюдь не убежден, что я хотел бы работать на приватизированном канале. Я сделаю все возможное, чтобы остаться на государственном канале, на РТР. Но я попытаюсь сделать так, чтобы обстановка там была здоровой. Я ее не считаю сейчас таковой. Я многое сделаю, чтобы она такой стала.

КЛ Она сегодня нездоровая не только потому, что нет денег, и по другим причинам?

АБ Конечно. Я думаю, что канал, к сожалению, не может сегодня называться государственным. Он не выражает национальные интересы нашей страны, интересы нашего государства в том идеале, в каком я эти интересы вижу. Так же, как я не считаю нынешнее государство отражающим интересы народа. В этом смысле гигантская стена проходит между интересами народа, тех самых 150 миллионов людей, от имени которых действует наш Президент якобы, и государства. Государство это тоже очень интересный феномен. Наше государство выражает интересы очень узкой группы людей. Это опасно. То, что сегодня произошло у стен Спасской башни, на мой взгляд, отражает ту самую опасность и тот самый накал страстей, к которому мы подошли. Дальше, еще несколько шагов в этом направлении, и гражданская война. Вот почему центр может страну спасти. И нужно страну отдать в руки этого центра, чтобы ее не шатало слева направо, как ее шатало последние 15 лет.

КЛ Как ты считаешь, нужно дожить до 2000 года или все-таки раньше провести эту замену?

АБ Страна не может жить без Президента. Мы не знаем реально состояние его здоровья. Судя по всему, мы вернулись к ситуации начала 80-х годов, к временам Леонида Ильича, когда окружение было заинтересовано в том, чтобы любыми способами создать впечатление у людей, что правитель правит...

КЛ ...что он в курсе и рукопожатие крепкое?

АБ Да. Вы помните, сколь трагично это было и какой это был фарс? Брежнев, начало 80-х; Черненко, начало 80-х; последние месяцы Андропова. Это было тяжело видеть. Я думаю, что то, что страну так мотнуло вправо, в значительной степени заслуга окружений Брежнева, Черненко и Андропова. Сегодня, к сожалению, окружение Ельцина играет ту же самую трагическую роль в истории нашей страны. Они любыми способами пытаются сохранить его власть. Я думаю, что Борис Николаевич на самом деле действительно смелый человек, и тогда, когда приспичит, он может посмотреть фактам в лицо. Он, наверное, единственный в Кремле, кто способен на это. И я считаю, что он способен на последний мужественный поступок: он реально может оценить свое состояние и поставить все-таки интересы страны во главу угла. Но очень боюсь, как бы окружение не заблокировало его. Ведь бывает так, что окружение начинает играть основную роль, а лидер играет вспомогательную роль. Страну опасно оставлять без Президента. Под отсутствием Президента я понимаю больного Президента.

КЛ Кстати, именно в "Совершенно секретно" была опубликована статья, посвященная болезни президентов. Там было произведено целое исследование.

АБ Да, нам удалось переговорить с одним из врачей бригады, лечащей Бориса Николаевича. Мы не стали раскрывать его имени, это была его просьба. На базе нашего расследования мы пришли к выводу, что состояние действительно тяжелое.

КЛ Тот диагноз, который там упоминается, это действительно реальный диагноз или это предположение?

АБ Мы сможем сказать, что это реальный диагноз, только если будет проведено медицинское обследование и оно будет обнародовано. Только тогда. Но я не верю в то, что оно будет проведено. Сам факт того, что Борис Николаевич все меньше и меньше работает в Кремле, присутствует в Кремле, говорит сам за себя. Это опасная ситуация. Окружение никогда, даже будь оно семи пядей во лбу, не может заменить Президента. Хотя бы по той причине, что оно не пользуется тем кредитом доверия, тем доверием, которым пользуется избранный Президент. Ни Валентин Юмашев, ни Татьяна Дьяченко, ни Сысуев, никто сегодня не имеет права управлять страной от имени Президента.

КЛ А Борис Березовский?

АБ Тем более Борис Березовский, тем более, этот человек. Поэтому, я думаю, что страна должна подойти к некоему моменту истины и сказать себе, готова она дальше терпеть ту ложь, которая продолжается, готова она вспять ставить свою жизнь в зависимость от 10-15 людей, управляющих сегодня страной, или не готова. Почему у нас хватило сил пойти на слом того самого коммунистического режима, который уже до маразма доводил страну в брежневские времена, и почему у нас сегодня не хватает сил, после всего того, что мы отвоевали? Я этого понять не могу.

КЛ Потому, что тогда нас спровоцировали. Если вспомнить 1991 год, мы бы так бы и сидели, ни шатко, ни валко, так бы себе и ехали. Ты вспомни. Это была такая замечательная провокация, которую нам устроили гэкачеписты. Что оставалось делать?

АБ Тоже верно. Но я еще раз говорю, я считаю, что Борис Николаевич не исчерпал той меры гражданского мужества, до которой он поднялся в 1991 году. Я считаю, что трезво посмотрев на себя и на то, что творится вокруг него, и на то, к чему он привел страну, я думаю, у него должно хватить мужества сделать из этого соответствующие выводы. Если нет нас всех ждет очень тяжелый будущий год.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Артем Боровик, президент холдинга "Совершенно секретно".