Семен Фарада - Интервью - 1998-08-20

Н. ТАМРАЗОВ – В эфире передача «За рюмкой чая». Передача «За рюмкой чая» это передача, в которой я обязательно встречаюсь с очень милым, приятным, дорогим мне человеком. Сегодня этот милый, приятный, дорогой для меня человек, я даже не могу сказать, что он у меня в гостях, потому что и он гость этого дома театрального бар-клуба «Маяковка». И я гость этого дома. Артист театра и кино Семен Фарада. Здравствуйте, я рад вас видеть.

С. ФАРАДА - Здравствуйте. Добрый вечер.

Н. ТАМРАЗОВ – Семен, вы молодой человек, но вы все-таки должны помнить, когда у вас при Театре на Таганке закулисный буфет был?

С. ФАРАДА - Он и есть до сих пор.

Н. ТАМРАЗОВ – У вас там черная книжка существовала или нет?

С. ФАРАДА - Нет. Книжка она не существовала. Просто буфетчица наша ветеран Таганки удивительная женщина, она даже свои продукты приносит. Она знает, что я облепиху люблю, она приносит баночку, я чай с облепихой пью. А другому что-то еще. Она видит, что актер не может расплатиться, говорит: ну завтра отдашь. Или когда будут, отдашь. У нас честно актеры всегда…

Н. ТАМРАЗОВ – Она это помнит или актеры?

С. ФАРАДА - Актеры сами помнят.

Н. ТАМРАЗОВ – Она никуда не записывает?

С. ФАРАДА - Нет, у нее брали суммы какие-то с кассы, которые она должна возвращать, она суммы такие записывает. Это государственные деньги. А если ты говоришь: вот я возьму салатик, капустку, а заплачу вам с зарплаты. И приносят аккуратно актеры. Не только актеры, рабочие сцены. Таганка это вообще уникальный коллектив. Я имею в виду Театр Любимова.

Н. ТАМРАЗОВ – Вы там и трудитесь.

С. ФАРАДА - Потому что вы же знаете…

Н. ТАМРАЗОВ – Знает вся страна, вся Москва.

С. ФАРАДА - Раскол был. Сейчас уже нельзя расколом называть. Давно было, когда мало снимались, Таганка только поднималась, я пришел, когда Таганке было 5 лет. И у нас был выездной концерт и Боря Хмельницкий нас представляет, в Подольске: ну вы, конечно, всех узнали, поэтому я не буду каждого объявлять. А из зала говорят: кто это?

Н. ТАМРАЗОВ – Я к этому и веду.

С. ФАРАДА - Ну столько лет мелькать на экране. Петь на итальянском.

Н. ТАМРАЗОВ – А сколько лет вы уже поете?

С. ФАРАДА - Я итальянцев играл в пяти фильмах. И пел в двух. Если это можно назвать итальянский, и если можно назвать пением.

Н. ТАМРАЗОВ – Вы сказали: ну я же не президент, не космонавт для того, чтобы обо мне говорили на всех радио, что со мной что-то хорошее или плохое произошло. Я думаю, вы немножко кокетничаете.

С. ФАРАДА - Нет.

Н. ТАМРАЗОВ – Сегодня мы действительно не знаем уже десятки космонавтов, а кто такой Фарада, знают у нас.

С. ФАРАДА - Я говорю о том, знают, но я говорю, необязательно по телевидению, в прессе говорить о моей болезни. Это просто понты я называю. Не надо с актерами понтировать. Не надо. Актеры, актерская профессия не самая лучшая, но ее везде показывают. Это издержки профессии. Поэтому актеров запоминают.

Н. ТАМРАЗОВ – Это не издержки, это прямое назначение. Ну как вас могут не знать, если вы только итальянцев играли в пяти фильмах.

С. ФАРАДА - Приносить пользу людям, удовольствие какое-то, сопереживание, эмоциональный диалог и так далее.

С. ФАРАДА - И как же вас могут не знать, если вы приносите пользу, если сопереживают с вашим героем.

С. ФАРАДА - Это тысячи актеров, не надо меня…

Н. ТАМРАЗОВ – Неправда.

С. ФАРАДА - Не у всех конечно, аортальный клапан…

Н. ТАМРАЗОВ – Я никого не хочу унизить или умалить чье-то достоинство актерское, но есть совершенно гигантские потрясающие актеры, которые неизвестны широкому кругу в силу того, что они не играют в кино.

С. ФАРАДА - Конечно.

Н. ТАМРАЗОВ – Потому что они артисты только театра. Фарада несколько отличается от них. Фарада артист театра, кино. Фарада может выйти на эстраду и ему есть, что сказать в силу его какой-то…

С. ФАРАДА - Я пришел в профессиональное искусство с эстрады.

Н. ТАМРАЗОВ – Но вы согласитесь со мной, не каждый артист кино, даже на языке висит десяток фамилий гениальных артистов, которые совершенно ничего из себя не представляют на эстраде. Не потому что не представляют, просто это другая профессия. А у Фарады это профессия его…

С. ФАРАДА - Говорите, говорите.

Н. ТАМРАЗОВ – Я говорю серьезно.

С. ФАРАДА - Мне так приятно.

Н. ТАМРАЗОВ – А ваш Филатов, вспомните Ленечку. Блистательно совершенно на конкурсе артистов эстрады, будучи артистом театра…

С. ФАРАДА - А я дипломант 4-го всесоюзного конкурса артистов эстрады вместе с Александром Карповым. Мы получили звание дипломанта. А председатель жюри был А. И. Райкин. И Иван Любезнов. Первый тур провел А. И. Райкин. Он выпускал ленинский спектакль. И пришел министр внешней торговли, большой специалист в области искусства, пришел в Театр Эстрады на просмотр райкинского спектакля. И забраковал его. Аркадий Исаакович сразу впал в очередной микроинфаркт и поручил Ивану Любезнову провести награждение.

Н. ТАМРАЗОВ – А первый тур был в ЦДРИ. Там Карцев, Ильченко…

С. ФАРАДА - Стали лауреатами.

Н. ТАМРАЗОВ – А Гена Хазанов слетел с первого тура.

С. ФАРАДА - Владимир Иванович Точилин слетел.

Н. ТАМРАЗОВ – Он тоже был? Какой интересный диалог у нас пошел.

С. ФАРАДА - А как же. У них был тройной номер в постановке Марка Розовского. Таня Непомнящих, Михаил Кочин и Владимир Иванович Точилин. Они слетели, а мы с Карповым набрали самый высокий балл. Там было 10 участников жюри. У нас было 9,8. Это же ужас. И самый старейший конферансье Алексеев, встретив меня в антракте в туалете, сказал: правильно работаете, я тоже в свое время сажал всех на мягкое место. Он сказал открытым текстом. То есть номер шлягер. «Вассалам вакалам», мы играли дагестанского автора миниатюру.

Н. ТАМРАЗОВ – А что потом случилось, дипломантом стать конкурса, это большое было значение.

С. ФАРАДА - Из самодеятельности.

Н. ТАМРАЗОВ – А вы от какой филармонии выступали?

С. ФАРАДА – Москонцерта.

Н. ТАМРАЗОВ – Вам сразу ставку на 50 копеек повысили тут же.

С. ФАРАДА - Дали по 9.50.

Н. ТАМРАЗОВ – Какие деньги сумасшедшие.

С. ФАРАДА - И впервые паспорт профессионального эстрадного артиста.

Н. ТАМРАЗОВ – А вы тогда аттестата не имели?

С. ФАРАДА - Какого?

Н. ТАМРАЗОВ – Паспорт это аттестат.

С. ФАРАДА - Тогда дали паспорт, и там где был репертуар…

Н. ТАМРАЗОВ – Вы были в отделе сатиры и юмора?

С. ФАРАДА - Числился. Вы же там тоже были.

Н. ТАМРАЗОВ – Я был художественным руководителем, но несколько позже. Там был Грин Матвей Яковлевич. Он писал, никогда не имел отношения к мастерским…

С. ФАРАДА – Ну, кто там еще руководил отделом сатиры.

Н. ТАМРАЗОВ – Михаил Полевой. Это довольно давно. А был передо мной Михаил Иванович Бахурин.

С. ФАРАДА - Большой специалист юмора.

Н. ТАМРАЗОВ – Заслуженный артист России. Он сам из оперетты. Его не особенно можно судить за то, что он был не в своей тарелке. Но он был совершенно потрясающий человек.

С. ФАРАДА - Это вам виднее, потому что вы с ним работали.

Н. ТАМРАЗОВ – Я общался. Я у него принимал мастерскую.

С. ФАРАДА - Я не такой гордый человек, я гордый, но не гордый. Я к Бахурину относился иронически. Потому что он такие требования выдвигал нам, что мы говорили: да, обязательно сделаем и не делали.

Н. ТАМРАЗОВ – Правильно делали.

С. ФАРАДА - Потому что наш уровень он не самый высокий, но он был наш, свой. И он не вписывался в то, что говорил Бахурин.

Н. ТАМРАЗОВ – Давайте, Семен, мы перебросимся. Это интересно. И потом вдруг, все-таки, поимев премию, диплом вы уже стали заметной фигурой, вам стали давать, наверное, лучшие московские площадки. Потому что это абсолютно точно.

С. ФАРАДА - Мы работали номером. На сборных концертах. Потом нас пригласил Сергей Владимирович Михалков. Уже в отдел коллектива. Василий Васильевич Познанский, художественный руководитель Москонцерта. Мы поставили пьесу Сергея Михалкова, которую никто не мог поставить в силу ее высоких художественных качеств. Но Сергей Владимирович никогда не писал в стол. Он должен был иметь какой-то отклик со стороны гонорарного отдела. Поэтому мы поставили, вернее Марк Розовский с нами поставил «Зеленый кузнечик» и коллектив так и назывался. Мы проехали по всей нашей необъятной родине.

Н. ТАМРАЗОВ – Давайте выпьем, это нельзя…

С. ФАРАДА - Пользуясь именем Михалкова. Там участвовал и Точилин Владимир Иванович, и Карпов Александр Михайлович, и Кочин Михаил Михайлович. И я, и были пять профессиональных эстрадных артиста. Без отрыва от производства. Я же инженер по образованию. Я окончил Бауманский институт.

Н. ТАМРАЗОВ – И в это время вы еще где-то работали.

С. ФАРАДА - Работал. Еще будучи студентом Бауманского института, после окончания службы в ВМФ.

Н. ТАМРАЗОВ – И как вы решили вдруг все бросить и в театр. Там же все с нуля.

С. ФАРАДА - Я два года совмещал. Я был зам. начальника, и.о. зам. начальника отдела был. Потому что я не был членом Коммунистической партии…

Н. ТАМРАЗОВ – И.о. зам. начальника это на производстве и в министерстве…

С. ФАРАДА - И НИИ химического и нефтяного машиностроения.

Н. ТАМРАЗОВ – И совмещали с эстрадой. А потом появляется театр.

С. ФАРАДА - Появляется конкурс артистов эстрады. И у меня уже приглашают, например, «Зеленый кузнечик», потом быстро обкатали всю страну, и Сергей Владимирович получил то, что он хотел получить, этого «Кузнечика» и нас повезли в Московский мюзик-холл. Я один вел программу.

Н. ТАМРАЗОВ – А при ком вы там были?

С. ФАРАДА - Попов руководил. Потом на телевидение ушел.

Н. ТАМРАЗОВ – А после Попова, кажется, взял Ролан Быков.

С. ФАРАДА - Марка Розовского пригласили, потом Быков.

Н. ТАМРАЗОВ – И в каком спектакле вы участвовали?

С. ФАРАДА - «Живые шахматы» я вел.

Н. ТАМРАЗОВ – Афанасий Севастьянович Белов вы уже в это время…

С. ФАРАДА - Нет, это до меня.

Н. ТАМРАЗОВ – Да вы совсем молодой.

С. ФАРАДА - …Это Куликовская битва, а я – первая империалистическая война.

Н. ТАМРАЗОВ – Как получилось так, что довольно прочные ноги, на которые вы встали, вдруг вас поманили или повели на театральные подмостки?

С. ФАРАДА - Чтобы закруглить этот период эстрады. Хотя я не хочу его закруглять, я продолжаю работать на эстраде.

Н. ТАМРАЗОВ – Как бы разговор о том, что вы еще не в театре.

С. ФАРАДА - Мне очень понравилось, как вы сказали: встреча с Семеном Фарадой. Дело в том, что я недавно был в Балашихе. Меня пригласили в дом офицеров, он еще существует, и там был огромный транспарант: сегодня в 18.30 творческая встреча с народным артистом СССР, артистом Театра Ленинского Комсомола Семеной Фарадой. И народный артист СССР, и артист Ленинского Комсомола. Как это все додумано того, чего нет.

Н. ТАМРАЗОВ – Это нормальное явление. Если вас любят, вам могут написать: Москва, Кремль, Фараде. И это правда.

С. ФАРАДА - Не надо.

Н. ТАМРАЗОВ – Я сейчас несколько утрирую.

С. ФАРАДА - Могут написать: Москва, артисту Фараде. Там писали. Но причем тут Кремль?

Н. ТАМРАЗОВ – Я говорю о том, что если человек любит, так он ищет возможность контакта. А как же Кремль не передаст письмо Фараде.

С. ФАРАДА - Нет, если бы они сказали, потому что я участвовал в рекламе кремлевской водки, Москва, Кремлевская водка, Фараде – это другое дело. И я был в мюзик-холле, потом я с Галиной Ненашевой ездил много…

Н. ТАМРАЗОВ – От Тамбова или от Росконцерта?

С. ФАРАДА - От Росконцерта. Уже как ведущий.

Н. ТАМРАЗОВ – Конферировали?

С. ФАРАДА - Нет, был Давид ведущий, который песни писал.

Н. ТАМРАЗОВ – Тухманов?

С. ФАРАДА - Нет. Тухманов композитор. А вот тексты писал. О родине. О России.

Н. ТАМРАЗОВ – Не могу вспомнить, хотя, наверное, знаю.

С. ФАРАДА - Он был конферансье. А мы с Карповым номером работали. «Вассалам вакалам» и так далее. «Двое шли по шоссе» Брожека. А эстрада все время в пути, нам надоело ездить, мы всегда стремились к театру. Как-то, приехав с гастролей, мы с Карповым показались одновременно Юрию Любимову в театр на Таганке и А. И. Райкину, который давно нас просто приглашал без всяких просмотров. Потому что у нас по МГУ театру. Туда и туда нас взяли. Я выбрал театр на Таганке. Карпов – Театр Райкина. И с тех пор я в Театре на Таганке, уже потом тарифицировался как театральный актер. На сегодняшний день я уже даже и звание имею. Актер высшей категории.

Н. ТАМРАЗОВ – Это было в то время. Или сейчас тоже?

С. ФАРАДА - Говорю, стучась в свою грудь.

Н. ТАМРАЗОВ – Скажите, а сейчас тоже существуют эти актерские категории?

С. ФАРАДА - Это почетное звание. Что значит категория. Заслуженный артист, народный России. А Советского Союза, в театре на Таганке не было никогда и не будет народного уже артиста СССР. Народный артист РСФСР был.

Н. ТАМРАЗОВ – Об актерской категории. Это первая, вторая, третья.

С. ФАРАДА - Были, сейчас это контрактная система.

Н. ТАМРАЗОВ – А то, что сейчас вы заслуженный артист это конечно мы знаем, и нет смысла подчеркивать, потому что вы уже давно подлинно народный артист.

С. ФАРАДА - Ну ладно…

Н. ТАМРАЗОВ – Поэтому сегодня хвастаться тем, что Фарада имеет звание заслуженного…

С. ФАРАДА - Есть ведущие актеры, а есть завидущие. Театра Любимова, подчеркиваю.

Н. ТАМРАЗОВ – И вот вы пришли, окунулись в театральную жизнь, стало скучно, на репетиции нужно ходить, дорог нет…

С. ФАРАДА - Да вы что, Юрий Петрович на меня обрушил сразу массу ролей. Я в каждой премьере участвовал. Это было в начале. Потом реже, реже, реже. Это уже зависело от того, что репертуарная политика Любимова менялась. Они начинал ставить спектакли полуоперы. А там не требовался бельканто итальянский. Там требовался обыкновенный вокал, где я уже не тянул и, кроме того, был такой репертуар – Достоевский. Я не вписываюсь в Достоевского. А он меня, по-моему, все-таки вписал.

Н. ТАМРАЗОВ – Если бы вы видели сейчас глаза моего собеседника. Как они не вписывают себя в Достоевского.

С. ФАРАДА - Я как-то был с Александром Абдуловым на презентации Киевского казино «Сплит», и Саша очень много говорил о том, что, к сожалению, Балаян начинает фильм по Тургеневу «Муму», но вот Тургенев не написал для него роли. Поскольку он так говорил помпезно, я говорю: как, а Муму. Он говорит: ты имеешь в виду Герасима. Я говорю: нет, Муму. Так вот Достоевский даже мне Муму не написал. Хотя было предложение со стороны Любимова один спектакль «Подросток», но я почувствовал, что зритель мне поверит. Потому что уже создался такой имидж Фарады…

Н. ТАМРАЗОВ – Комедийного актера.

С. ФАРАДА - Я в театре имел разных жанров роли. Амплуа. Так же как во всем нашем театре нет амплуа у каждого. Он сегодня играет героя, завтра антигероя, массовка. Это принцип Любимова. А кино меня сделало чисто комедийным актером, хотя были трагикомические роли. Вот Эфраим Севела снял фильм «Попугай, говорящий на идиш». У меня там просто трагическая роль. Потом супруга Данелии делала фильм, где я играл тоже врача. Вернее участника войны, аптекаря. Тоже трагическая роль. Но я, сидя в зрительном зале, видел, как когда я появлялся, то зритель надеется, как мы говорим, чистая реприза, какую-то комедийную находку. И когда я по серьезу проходил, то большинство зрителей говорит: это не его роль. Недовольны. Не расколол нас. А должен, вот появляется Фарада, вот сейчас что-то вмажет.

Н. ТАМРАЗОВ – Вот какая судьба. Я сейчас задам один вопрос мне кажется, больной для каждого комика, если вы себя таковым считаете. Мне тоже не пришлось никогда в своей жизни, хотя я притрагивался и к актерским каким-то началам и режиссерским, и чего-то подписывал, делал в своей жизни, но как-то не пришлось делать того главного, что я считаю, во мне есть.

С. ФАРАДА - Это я сейчас беру у вас интервью.

Н. ТАМРАЗОВ – Нет, я вам рассказываю. Я совершенно не комедийного свойства человек. А фактура не позволяет заниматься серьезными вещами, которые ощущаю внутри. Вот у Фарады нет этого? Фарада внутри совершенно не комедийный человек. Он серьезный. Драматичный актер.

С. ФАРАДА - Наверное, все-таки я комедийный, пошел в мамочку. У каждого судьба какая-то все-таки. Я верю в судьбу. И основы, заложенные моими родителями, в моем роду не было ни одного артиста.

Н. ТАМРАЗОВ – Просто неожиданно вдруг повернулась.

С. ФАРАДА - В семье не без одного хотя бы комедийного. У меня так сложилось, в школе я занимался художественной самодеятельностью и делал какие-то успехи. Что классный руководитель Мария Михайловна Романовская говорила: вы должны пойти в театральное училище. В институте Бауманском я был лучшим конферансье Москвы.

Н. ТАМРАЗОВ – Вы занимались конферированием?

С. ФАРАДА - Да, потом я на флоте служил. Был в ансамбле Балтийского флота. Я был прикомандирован просто, какие-то отдельные выступления, я был руководитель эстрадной группы, в которой был один человек – я. И одновременно был руководитель. И потом когда я пришел снова оканчивать институт после армии, я попал в блистательную всеми известную никогда не забываемую эстрадную студию МГУ «Наш дом» Марка Розовского. Основали ее три человека. Илья Рутберг, Альберт Аксельрод, Марк Розовский. Я был артист и директор этой студии. Потом, когда нас разогнали, я уже пошел на эстраду. Вынужден был продолжить, потому что я все-таки хотел что-то сказать со сцены. Кое-что успел сказать.

Н. ТАМРАЗОВ – Это абсолютно точно.

С. ФАРАДА - А что касается театральной моей деятельности, то это много говорить не приходится. Потому что все-таки по театру меня мало знает людей. Меня знают по кино и даже по эстраде больше. Часто приглашают на какие-то сборные концерты, на юморины, где я читаю наизусть и вслух чужие тексты. Я не пишу. Но они для меня пишут, они знают. Вот Григорий Горин на меня пишет. Аркадий Арканов кое-что мне дает. М. М. Жванецкий тоже мне дает. Но он настолько автор и сам исполнитель.

Н. ТАМРАЗОВ – Мне кажется, он ни на кого не пишет.

С. ФАРАДА - Рома Карцев…

Н. ТАМРАЗОВ – Это судьба.

С. ФАРАДА - Но они со студенческого театра все начали. С одесского студенческого театра «Парнас», по-моему.

Н. ТАМРАЗОВ – Мы сейчас будем заканчивать. Но дело в том, что знаете, почему с вами интересно? – что вы настолько знаете уже программу, которую будет спрашивать перед вами сидящий, вы сейчас сами без моих вопросов рассказали мне все свои творческие планы.

С. ФАРАДА - Извините.

Н. ТАМРАЗОВ – Нормально. А чего меня утруждать, чего время отбирать у радиослушателей.

С. ФАРАДА - Я больше не могу. С вами было очень приятно. Давайте я еще раз приду на «Эхо Москвы».

Н. ТАМРАЗОВ – Да, обязательно.

С. ФАРАДА - Приду, прибегу. Тем более что за рюмкой чая я всегда с удовольствием…

Н. ТАМРАЗОВ – А сейчас давайте вот что сделаем. Мы с вами действительно будем закругляться. Бесконечных передач не бывает. Из нашего разговора, который сегодня произошел, может быть ни о чем, но все-таки нормальный красивый разговор, надеюсь, двух интеллигентных людей, что вы меня тоже приобщите к интеллигентам, тост у вас не созрел. Прощаемся и говорим что-то, как бы тостом. И говорит это наш гость. У нас же рюмки.

С. ФАРАДА - Я гость и бар этот Театра Маяковского это одно дело, а другое дело…

Н. ТАМРАЗОВ – Нас слушают тысячи радиослушателей.

С. ФАРАДА - А с другой стороны с некоторых пор я убедился в том, что прислушиваются радиослушатели. Даже без видеоряда. Он все чувствует, все видит. И «Эхо Москвы» для меня, я не могу придумать лучший эквивалент, но в самые худшие годы нашего общества была такая радиостанция «Свобода». Сейчас другие условия, другое время, демократия. Относительная конечно. Но мне кажется, что «Эхо Москвы» очень такая мобильная радиостанция, оперативная. И всегда на острие. И поэтому мне бы хотелось тост поднять за радиостанцию «Эхо Москвы». Чтобы у них была удача и чтобы они продолжали в том же духе.

Н. ТАМРАЗОВ – Спасибо большое. Я благодарен вам за эти слова.

С. ФАРАДА - И вам спасибо за терпение, что выдержали от меня мой поток неосознанных и непродуманных текстов.

Н. ТАМРАЗОВ – Тогда я скажу нашим радиослушателям о том, что всю эту неосознанность и высокоинтеллектуальную непродуманность нам сегодня подарил Семен Фарада в бар-клубе «Маяковка» при Театре Маяковского. В передаче «За рюмкой чая». Всего вам доброго.