Наталья Константинова - Интервью - 1998-07-31

31 Июля 1998 г.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" корреспондент-обозреватель "Независимой Газеты", бывший консультант пресс-службы президента Наталья Константинова.

Эфир ведет Алексей Венедиктов.

АВ Начнем с того, что Наталья чуть не стала мисс Прессой, не так ли?

НК Это не факт, но финал я прошла. Организаторы утверждали, что это связано с профессиональным успехом.

АВ О профессиональных успехах мы и поговорим. Наталья работала в пресс-службе президента и отвечала за работу с прессой, за работу с супругой президента и с его детьми. Как это называлось?

НК Это называлось "консультант пресс-службы президента". А за кадром это называлось так: я занималась имиджем супруги президента и немножко семьи, тогда, когда это было необходимо.

АВ Я напоминаю, что Наташа профессиональный журналист, и, естественно, уйдя из пресс-службы, она захотела поделиться с читателями и радиослушателями своими наблюдениями, соображениями, и написала книгу. Что это за книга?

НК Книга называется "Женский взгляд на кремлевскую жизнь".

АВ Ты писала про семью или про Кремль?

НК Сначала я планировала написать книгу о жене президента. Но когда работа над книгой началась, я поняла, что получается совершенно другая книга: и обо мне самой, и о жене президента, и о самом президенте, о людях, которые его окружают. Это получился большой журналистский репортаж.

АВ И насколько там проглядывала слеза? Человек, когда уходит, обычно ностальгически вспоминает свою работу.

НК Слеза проглядывается постоянно, потому что книга получилась очень доброжелательная.

АВ Самой обидно?

НК Нет, не обидно. Книга получилась естественной для меня, немного романтической. Поэтому она и называется "Женский взгляд на кремлевскую жизнь". Я не знаю, чего там больше женственности или журналистики.

АВ Когда ты писала книгу, ты описывала события как бы изнутри? Что ты считаешь центральным эпизодом, кульминацией книги?

НК Да, изнутри. Центральным эпизодом, я думаю, была личность супруги президента. О ней никогда никто не писал книги. Ее очень мало знают. И мне бы очень хотелось рассказать о ней так, какой я ее увидела. У меня была возможность наблюдать за ней и во время выборов в 1996 году, когда я была журналистом, и в течение этих восьми месяцев, что я проработала в пресс-службе.

АВ Что главное в супруге президента, о чем ты написала в книге? Что ее характеризует?

НК Главное то, что человек она безусловно удивительный, человек, который никогда в жизни не учился тому, что называется "быть женой президента", не готовился к этому никогда. Несмотря на то, что она столько лет прожила с Борисом Николаевичем, который всегда был где-то наверху, она никогда и никем не обучалась ни протокольным тонкостям, ни ведению дипломатических бесед, ни тому, как одеваться, как красить волосы, укладывать прическу, носить наряды. И поразительно, что складывалось такое впечатление, что у нее это было заложено изнутри. Она настолько естественна, что все, что она делает сейчас, какой она появляется на публике, это идет у нее от души, от себя. Она просто сумела сама сделать себя. И я думаю, что президенту в этом смысле очень повезло. Потому что вторая половина, безусловно, дополняет любого человека, а президента особенно.

АВ Книга закончена?

НК Да.

АВ То есть ее скоро напечатают, и мы сможем ее прочитать?

НК Не знаю теперь, насколько скоро ее напечатают. Потому что не далее, как два дня назад издатель, с которым мы несколько месяцев назад, это было в конце зимы этого года Думаю, что мы расстанемся, надеюсь, полюбовно.

АВ Но ты ведь написала книгу, предложила рукопись, получила деньги, наконец?

НК Я получила аванс.

АВ То есть вас связывают юридические отношения?

НК Да, юридические отношения нас связывают.

АВ Ты сдала рукопись вовремя?

НК Абсолютно вовремя.

АВ Что дальше?

НК Дальше рукопись должна была быть одобрена и после ее одобрения я должна была получить еще часть аванса. Но этого не произошло, потому что мой издатель в результате мою рукопись не одобрил.

АВ Не понравилось. Может быть, мисс Пресса плохо пишет?

НК Может быть. Наверняка это так, потому что я не профессиональный писатель. И я даже не профессиональный журналист, потому что я училась на истфаке.

АВ Я учился там же.

НК Тем не менее, мой журналисткий стаж не такой большой, как у тебя всего лишь 5 лет. Главным аргументом издателя было то, что оптовики, они же распространители, они же основные покупатели, сказали: книга Стрелецкого не продается. Я в это не верю. Этого не может быть. Книга интересная. А поскольку у него есть хоть какой-то эксклюзив, а у тебя его нет, оптовики сказали, что она вряд ли хорошо пойдет, соответственно мой издатель ничего на этом не заработает. Но, когда мы с ним подписывали договор, я сказала, что эта книга будет такой, какой я хочу ее видеть, а не такой, какой ее хотят видеть оптовики, распространители. Я автор, и не собираюсь ее переписывать в угоду издательскому рынку. Я думаю, что все равно, какой бы она ни была, плохой или хорошей, хотя бы один читатель у нее будет.

АВ Хорошо, издатель может отказаться. А почему бы не отдать рукопись в другое издательство?

НК Нет проблем. Если бы все это время не происходили всякие разные интересные истории. Например, как только я объявила народу, что я собираюсь написать книгу, то, естественно, поскольку в Кремль я по-прежнему хожу, потому что я аккредитована там от "Независимой Газеты", появился интерес со стороны моих героев. Это абсолютно нормально. Могу сказать откровенно, что пару раз мне звонила Татьяна Дьяченко.

АВ У тебя с ней были вполне приличные отношения в свое время?

НК У нас всегда были хорошие отношения, достаточно доверительные. А об отношениях с Наиной Иосифовной даже и говорить не приходится.

АВ А чего хотела Татьяна Борисовна?

НК Она хотела одним глазком взглянуть. Как ты думаешь, что бы я могла ответить?

АВ "Пожалуйста, когда закончу".

НК Правильно. То же самое сказала и я: вот выйдет книга, если все будет хорошо, первый экземпляр Ваш, от души с любовью и так далее. Через какое-то время, нужно оговориться, я навела такую таинственность

АВ Зачем?

НК Я боялась сглазить. Я не рассказывала до самого последнего момента ни своим родителям, ни своим друзьям. Никто не знал, даже мой любимый Третьяков, хотя он мой редактор и человек, с которым мы находимся в очень доверительных отношениях, даже он не знал до вчерашнего дня, в каком издательстве выходит книжка.

АВ Хорошо. Ты навела таинственность, но рукопись ты уже сдала?

НК Нет, это еще не вся таинственность. Когда я уходила из дома, рукопись я всегда брала с собой. Более того, несмотря на то, что рукопись я набирала у себя на работе, я набирала ее на компьютере, который не был подключен к сети, чтобы никто даже случайно не мог на нее наткнуться. Эта таинственность была связана не с тем, что там было что-то экстраординарное, это делалось просто для того, "чтобы не сглазить". Через какое-то время мне позвонил мой издатель, и сказал, что к нему в офис позвонила Татьяна Дьяченко, дочь президента. С просьбой почитать, посмотреть, полистать, поинтересоваться, как и что. Он утверждает, что ответил ей то же самое, что ответила я: что просьба эта несколько некорректна, потому что эта рукопись еще не совсем завершена. И это действительно так: она и сейчас еще не отредактирована. То есть он ей отказал. Еще через какое-то время мне позвонили просто из приемной советника президента по имиджу с той же просьбой. Я не стала пускаться с длинные рассуждения с секретарем Татьяны Борисовны, просто сказала, что все остается в силе. Представь себе такую ситуацию. Я пишу заметку про встречу президента с Кириенко, а после этого мне звонит кто-то из пресс-службы и говорит: "Наташ, ты написала заметку про встречу президента с Кириенко?" Я говорю: "Да, написала" "Ты не могла бы нам ее по факсу прислать, мы ее просто почитаем".

АВ Или почитает президент отдельно, Кириенко отдельно.

НК Я считаю, что тут ситуация аналогичная. Это моя вещь, это все равно, что отправить заметку. Впрочем, я хотела встретиться с Наиной Ельциной, чтобы уточнить какие-то биографические подробности для главы о ней, но, поскольку во встрече мне было отказано, то передавать через курьеров мою рукопись мне не хотелось. Прошло какое-то время, я уехала в отпуск, работа над рукописью вошла в свою завершающую стадию. Я принесла дискету, отдала огромное количество фотографий для публикаций, в том числе моих авторских, которые составили их основную часть. Позавчера я приехала к своему издателю в офис, и он говорит, что он не будет публиковать книгу по тем причинам, которые я уже перечислила. То есть потому, что это как бы не так интересно, рынок требует другого, и я говорю рынку свое "нет". Казалось бы: пожали друг другу руки и разбежались. Я попросила назад рукопись. Тут он как-то странно себя повел, сказал, что хочет оставить ее себе на память.

АВ В каком виде была рукопись? Он не мог ее отксерокопировать?

НК Это были листы бумаги, дискета. И я думаю, что он не только отксерокопировал ее, а сделал это и для кого-то.

АВ Но еще один экземпляр у тебя есть?

НК Да, но фотографий нет. Потом издатель сказал мне, что он показал ее Льву Гущину, бывшему главному редактору "Огонька". Я спросила, почему он это сделал. Мой издатель на это ответил, что он ничего не понимает в политике, а Гущин понимает. И Гущин держал мою рукопись неделю, причем попросил еще немножко подержать. Может быть, на предмет того, чтобы опубликовать. Я понимаю, что Лев Никитич собирается возродить что-то вроде библиотечки "Огонька", но я не понимаю, почему все это делается в мое отсутствие и без моего ведома.

АВ Но ты же имеешь авторские права?!

НК Да. На месте глубокоуважаемого мной Льва Никитича мог бы оказаться другой человек. И с этого момента меня пробрала страшная дрожь, и мне стало как-то не по себе.

АВ Он не вернул тебе рукопись?

НК Пока нет. И не далее как вчера у нас с издателем состоялся еще один разговор. Он сказал, что Лев Никитич думает. Причем над чем думает, по поводу чего думает, о чем думает

АВ А Гущину ты не звонила?

НК Нет. Я просто не понимаю, что происходит.

АВ Была еще одна такая история. Недавно одно питерское издание собиралось публиковать сатанинские стихи, потом отказалось. Потому что стали говорить, что мусульман в России много, и есть риск оскорбить публикацией их чувства. От публикации они отказались, но рукопись не вернули, и сатанинские стихи известны. Забавная история, если вспомнить, что Леонид Юмашев когда-то работал в "Огоньке", вместе с Львом Гущиным.

НК Да. И я, конечно, не избежала соблазна и попробовала проследить эту параллель, и мне стало так обидно. Боже мой, я отказывала всем, никому не показывала рукопись! А это оказалось так просто! Оказывается, можно просто взять рукопись, отдать ее кому-то, этот кто-то покажет ее еще кому-то И какой-то элемент святости, подлинности потерян.

АВ В эфире вопросы радиослушателей.

Вопрос радиослушательницы Наташа, почему Вы так недолго работали в пресс-службе? Как Вы ушли из Кремля?

АВ Я продолжу вопрос нашей деликатной слушательницы. Не связано ли это с тем, что ты решила в отместку написать книгу?

НК Нет, конечно, это не так. Все было прекрасно и замечательно. Столь недолго я проработала в Кремле только по одной простой причине: мне снова захотелось вернуться в журналистику. Работа чиновника показалась мне несколько скучноватой, и, честно говоря, меня не устраивала зарплата. Она была маленькой.

Вопрос радиослушателя Наверное, это будет очень интересная книга, и хотелось бы ее быстрее прочитать. Если бы Татьяна Дьяченко посмотрела эту книгу, наверное, ее бы быстрее опубликовали?

АВ Как ты думаешь, могла бы Татьяна Борисовна ускорить публикацию книги?

НК Теперь уже я думаю, что если бы ее прочитали там, то наверное бы разочаровались. Потому что те опасения, которые у них видимо были, напрасны. Книга добрая, хорошая. Я не думаю, что Татьяна Борисовна попыталась бы принять живое участие в судьбе моей книги.

Вопрос радиослушателя Обычно, когда человек дает интервью, ему дают предварительно прочитать его. Не является ли это бестактным по отношению к семье президента?

НК Интервью да. Безусловно. И, поскольку я профессиональный журналист, я всегда, какого бы уровня ни был чиновник, даю на авторизацию интервью. Но это не интервью, это мой взгляд на прошлую жизнь. И что бы подумали обо мне мои коллеги, если бы они узнали, что я давала на рецензию книгу Кремлю. Я думаю, что они перестали бы меня уважать.

АВ По поводу бестактности. Представьте себе, что знаменитые опубликованные мемуары Ларошфуко о дворе Людовика XIII должен был рецензировать каждый упомянутый Ришелье, Людовик XIII.

НК У меня столько героев. По меньшей мере мою книжку должен был просмотреть Александр Васильевич Коржаков, Павел Сергеевич Грачев, Олег Николаевич Сосковец, Барсуков, Сергей Владимирович Ястржемский. Представьте себе, сколько мне бы пришлось сделать копий своей книги, чтобы разослать их всем героям.

АВ Замечу, что условная бестактность Наташи не объясняет историю с рукописью.

Вопрос радиослушательницы По тому, что сказала Ваша гостья, Наина Иосифовна очень прекрасный человек. А как она расценивает то ее заявление перед выборами президента, когда она сказала, что надо поберечь Бориса Николаевича, но вот за Россию боязно.

НК Я не помню, чтобы Наина Иосифовна выражалась именно в таком духе, это было несколько не так. Но если бы я была женой своего мужа, и если бы он даже был очень здоровым и молодым человеком, я бы тоже наверное сказала: "может быть, не надо, а?"

АВ Я думаю, что служба информации сейчас попытается связаться с Львом Гущиным и найти пропавшую рукопись.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" была корреспондент-обозреватель "Независимой Газеты", бывший консультант пресс-службы президента Наталья Константинова.