Вадим Филимонов - Интервью - 1998-06-29

29 июня 1998 г.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" председатель Специальной комиссии Государственной думы РФ по оценке соблюдения процедурных правил и фактической обоснованности обвинения, выдвинутого против президента Российской Федерации - Вадим Филимонов.

Эфир ведет Алексей Венедиктов.

АВ - Сегодня состоялось первое заседание Вашей комиссии. Чем сегодня занималась Комиссия?

ВФ - Наша комиссия была создана неделю назад, немножечко больше, и она была создана для того, что Вы назвали, когда зачитывали формулировку названия комиссии. Комиссия оказалась в довольно трудном положении из-за того, что ей приходится начинать работу на пустом месте. У нас нет почти никаких правовых норм, которые бы регулировали работу этой комиссии. Несколько строк в Конституции, в приложении, которое одновременно с составом Комиссии приняла Государственная дума. Это нас, конечно, удовлетворить не может, и поэтому мы, чтобы обеспечить объективность, справедливость тех вопросов, которые мы будем рассматривать, должны были разработать специальный регламент, что-то вроде процессуального кодекса, как это было принято в гражданском уголовном процессе. Он, конечно, небольшой, не такой объемный, как обычно бывают такого рода документы, но, тем не менее, он потребовал определенных усилий для разработки и в основном он создан. Сегодня Комиссия не смогла принять его в целом, потому что появились кое-какие поправки и уточнения, но мы за основу его одобрили с тем, чтобы в среду собрать дополнительно поправки, в пятницу их рассмотреть, проанализировать, вернее, и в Понедельник принять уже на новом заседании в Думе окончательно.

АВ - Есть ли в регламенте сроки работы Комиссии - например, через две недели мы вам все отдадим, или через месяц, или через год?

ВФ- Когда на Государственной думе утверждался состав Комиссии и положение о ней, то представитель президента внес предложение, чтобы определить сроки. Мы этот вопрос обсуждали, но потом вынуждены были внести такую поправку, которая точного срока не устанавливает. Она говорит, что Комиссия должна завершить свою работу до окончания срока полномочий данной Государственной думы. Это чрезвычайно, конечно, большой срок, но мы просто не в состоянии были определить какие-то более конкретные сроки, потому что объем работы может оказаться очень большим, и сейчас предугадать, сколько времени потребуется на всю эту процедуру, очень трудно. Но хочу сказать сразу же, поскольку я уже встречал в печати всякие отзывы о том, что Комиссия хочет превратиться в орган, который будет обвинять президента, набирать при этом политические очки, и так далее. Я должен сказать, что ни у кого из членов Комиссии, а особенно, у меня, такого желания нет.

АВ - А какое желание есть?

ВФ - Мы заинтересованы в том, чтобы эту работу завершить в возможно короткий срок. Мы отлично понимаем, что если эта Комиссия будет работать долго, то к ней будет потерян интерес и в значительной степени авторитет того решения, которое может быть вынесено. "За" или "против" - это уже другой вопрос, я сейчас ничего не хочу предугадывать.

АВ - Но хотя бы какой-то реальный срок есть?

ВФ - Он вытекает из Конституции, но объем работы сейчас определить трудно, мы надеемся, что в начале осени мы завершим работу.

АВ - Сегодня Елена Мизулина, член Комиссии и депутат фракции "Яблоко" сказала фразу, которую, наверное, сегодня будут комментировать многие мои коллеги, что Комиссия имеет полусудебный характер, поскольку она должна провести расследование и вынести или не вынести обвинение. Согласны ли Вы с тем, что действительно, Комиссия Государственной думы, законодательного органа, фактически получает такой полусудебный характер?

ВФ - Нет, я с такой формулировкой не согласился бы. И думаю, что Елена Борисовна, очень квалифицированный юрист, она сказала это в литературном, я бы сказал смысле, а не в юридическом. Нет, это, конечно, не суд и не полусуд. Мы не имеем никакого права выносить какой-либо приговор или какое-либо другое решение - мы проверяем только обоснованность тех обвинений, которые выдвинуты группой депутатов.

АВ - Но это как раз задача суда - проверять обоснованность обвинений?

ВФ - Да, но задача суда заключается в том, чтобы с помощью его процедур, а у него свои процедуры - суд имеет право и предупреждать об ответственности за дачу ложных показаний, и об ответственности за отказ от дачи показаний - мы таких полномочий не имеем. И мы, конечно, можем только выполнить какую-то определенную работу, которая потом, если в этом возникнет необходимость, должна в какой-то степени дублироваться, проверяться органами следствия и судом, потому что никакой суд не примет к производству дело, если не будет предварительного следствия, потому что по делам о тяжких преступлениях предварительное следствие должно быть обязательно. Я бы не стал проводить такого знака равенства Комиссии и даже каким-либо полусудебным органом. Комиссия Думы имеет свое своеобразие, свое лицо.

АВ - Комиссия Госдумы получается, поскольку Дума орган не только законодательный, но и политический, естественно, эта комиссия тоже политическая - туда вошли все политические партии и фракции. Сегодня, на первом заседании, выявилось различие подходов к исследованию обвинений в зависимости от политической принадлежности, или все-таки депутаты представляли единый орган, Госдуму?

ВФ - Поскольку сегодня никаких вопросов по существу обвинения мы не рассматривали, и особой почвы, на которой могла бы выявиться разноголосица между различными политическими партиями, не произошло. И я бы хотел сделать так, чтобы и в последующем ничего подобного не появлялось. Я выступаю как бы в двух ролях - с одной стороны я один из депутатов, который подписал документ и согласился с тем содержанием, который в нем заключен, с другой стороны я, как председатель Комиссии, считаю себя обязанным обеспечить справедливое, внимательное, добросовестное рассмотрение дела и считаю, что это моя прямая задача, и я должен найти в себе силы, чтобы отвлечься от предвзятых представлений на этот счет и попытаться, и думаю, что попытка удастся, - обеспечить беспристрастное рассмотрение дела.

АВ - Тогда вопрос в лоб - понятно, что процедура импичмента это не только процедура юридическая во всех странах, но и различные политические силы через нее решают различные политические задачи. КПРФ свои, "Яблоко" свои, ЛДПР свои. Вы - член КПРФ. Насколько Вы чувствуете себя свободным от партийной дисциплины, от решения партийного съезда - требовать отставки президента. Насколько Вы свободны как депутат и как председатель Комиссии?

ВФ - Как депутат я думаю, что я достаточно свободен принимать решения. Другое дело, что как депутат, подписавший этот документ, я уже как бы обнаружил свое представление на этот счет, и от этого мне никуда не уйти.

АВ - А может оно измениться в ходе расследования?

ВФ - Может измениться, я этого не исключаю, потому что на то и существует процедура рассмотрения этого вопроса в Комиссии, чтобы проверить и убедиться в обоснованности , и я готов к этому. Я не хочу себя связывать никакими канонами, какими-то заранее принятыми обязательствами.

АВ - Как к этому относятся депутаты, представляющие другие фракции, поддержат ли они Ваш подход о том, что в Комиссию пришли депутаты не как представители партий, а как депутаты-законодатели, Вы почувствовали это?

ВФ - Во-первых, я этого не почувствовал сегодня, потому что, повторяю, заседание было своеобразное. Но мне кажется, что эта позиция приемлема и для других депутатов. Мы сегодня, в частности, обсуждали вопрос - мы не исключали, что в нашей Комиссии появится представитель президента, и он будет представлять свои доводы, свои доказательства. Возможен и с другой стороны представитель от группы депутатов, и в этом случае мы просто обязаны обеспечить.. я не хочу повторять слово "судебный", но все-таки повторю, имея ввиду чисто объективную процедуру рассмотрения вопроса- безпристрастное столкновение мнений, выводы на основе оценки доказательств, которые будут приведены, и таким образом, я надеюсь, мы сумеем соблюсти все требования справедливой процедуры.

АВ - На сегодняшнем, Вашем первом заседании, был избран Ваш заместитель?

ВФ - Нет, заместителя пока не избрали, не избрали потому, что в регламенте к заместителю предъявляются определенные требования. Собственно говоря, там одна фраза, которая заключается в том, что зам председателя должен быть член Комиссии из другой фракции, не из той, к которой принадлежит председатель.

АВ - И мы знаем фамилию этой женщины? Е. Б. Мизулина.

ВФ - Ну, пока мы ничего не знаем, пока никто этот вопрос еще не решал, но я не исключаю, что и она, конечно, может быть избрана. Мы считаем, что коль скоро регламент предъявляет определенные требования, сначала надо его утвердить полностью, а уже потом избирать заместителя председателя, в соответствии с этим регламентом.

АВ - В различных американских художественных фильмах, и хрониках, которые мы видим в новостях, очень часто видно, как заседает комиссия законодателей по тому или иному вопросу и проводит сенатские, парламентские слушания. Комиссия вызывает свидетелей. Как Вы считаете, правильно было бы, чтобы Комиссия, проводя исследования, предъявляемые к главе государства, вызывала свидетелей, это первый вопрос. И второй - считаете ли Вы, что заседания Комиссии должны быть публичными, открытыми для прессы, а, следовательно, для избирателей?

ВФ - Что касается первого вопроса, возможности вызова свидетелей, да, даже в приложении, которое утвердила Дума относительно работы этой Комиссии, сказано, что мы можем требовать документы, вызывать должностных лиц, то есть, по-существу, свидетелей, и очевидно других каких-то граждан, если понадобится, и многое другое, что может служить доказательством того, чтобы подтвердить или опровергнуть обвинения, которые содержатся в этом документе. Поэтому да, мы считаем, что мы имеем право такие действия совершать.

АВ - Публичность?

ВФ - А что касается публичности, то на этот вопрос сейчас мне трудно ответить вот почему - в проекте регламента записано так, что депутаты могут присутствовать на заседании комиссии с разрешения председателя, а что касается присутствия прессы, то решение о ее присутствии принимается самой Комиссией.

АВ - То есть изначально Комиссия может работать негласно?

ВФ - Мы не собираемся делать никакой тайны из этой работы, поэтому, скорее всего, будем работать максимально гласно, но поверьте, что иногда очень трудно работать, когда в зале, а Комиссия небольшая, масса вот этих..

АВ - Этих нас?

ВФ - Камер, я имею ввиду не журналистов, а камер, которые отвлекают внимание и побуждают порой и членов Комиссии и тех, кого мы сможем пригласить, отвлекаться, и не столько работать над рассмотрением дела, сколько на экран.

АВ - Согласитесь, что президент избирался публично, и каждый избиратель выражал свою точку зрения, и он должен знать, почему президент, за которого он голосовал или не голосовал, будет отстранен, если такое случится?

ВФ - Нет, я повторяю, что все документы в конце концов будут открыты, тут никаких секретов нет, единственное, что возникает вопрос, и я его сам для себя еще не решил, - как быть, если при рассмотрении причин возникновения войны в Чечне будет рассматриваться какой-то секретный указ. Вот как с ним познакомиться, и если нам будет предоставлена возможность, познакомить с ним общественность.. ведь все-таки тайна должна быть сохранена. Но, повторяю, что мы упомянули, что у нас должна быть "тайна совещательной комнаты", то есть когда мы будем принимать само решение, а это уже говорит о том, что мы остальное не предполагаем делать закрытым.

АВ - В числе прочих обвинений, предъявленных президенту - война в Чечне, "Яблоко", собственно говоря, потому и поддержало инициативу КПРФ, поддерживая это обвинение. Но известно, что Конституционный суд на эту тему уже состоялся, и он признал, что все документы, подписанные президентом, конституционны. Не значит ли это, что возможное решение Комиссии об обвинении президента при войне в Чечне вступит в противоречие с Конституционным судом изначально?

ВФ - Я согласен, что здесь есть деликатный тонкий вопрос судебной компетенции того судебного органа и комиссии, которая судебным органом не является. Но тем не менее вопрос о том, совершено преступление или не совершено, оно не сводится к вопросу о том, все ли действия президента были конституционны. Конституционный суд, как я понимаю, в основном сравнивает два документа - например, указ президента и Конституцию. Соответствует ли Конституции этот первый правовой акт, и выносит решение - соответствует или нет. А что касается конкретных действий президента, лежащих может быть за пределами этого указа, то он их к рассмотрению не принимает. А мы можем и эти вопросы поднять и рассмотреть. Поэтому я думаю, что у нас все-таки не совсем совпадающее поле деятельности рассмотрения проблемы.

АВ - Вы сказали, что Комиссия может приглашать должностных лиц как свидетелей. А вот было должностное лицо Георгий Сатаров или, например, Эмиль Пайн - помощники президента в то время. Сейчас они частные граждане. Можете ли Вы простого гражданина..или, например, Комитет солдатских матерей, - может ли Комиссия приглашать в качестве свидетелей таких лиц?

ВФ - Я думаю, что да. Комиссия в этом отношении ничем не связана. Если мы можем вызвать должностное лицо и расспросить его о событиях, то мы можем вызвать и простого гражданина, я так считаю.

АВ - Тогда я думаю, что к осени Вы рассмотрение не закончите.

ВФ - Это не значит, что мы будем вызывать всех, кто так или иначе связан с тем или иным событием.

АВ - Очевидно, что в данном случае Вы действуете не только как юристы, но и как, повторяю, политики, и очень многие комментарии говорят о том, что работа вашей Комиссии, и вообще вопрос импичмента - это раскачивание политической ситуации, провоцирование президента на роспуск Государственной думы - это раскачивание государственной лодки в период кризиса, финансового, прежде всего, когда политические элиты от оппозиции - Вы должны консолидироваться для того, чтобы преодолеть кризис, а потом уже "снимай, не хочу" , что называется. К этой политической составляющей Вы, как председатель Комиссии, как относитесь?

ВФ - Я к ней отношусь негативно. Я понимаю, что у разных политиков разное отношение к этой проблеме, к работе Комиссии, и оно неизбежно, я так думаю, но что касается меня лично, я к этому отношусь негативно. Я сформировался как юрист, как человек, который воспитывал студентов, поэтому у меня, как я думаю, такое устойчивое чувство справедливости, и оно как бы меня защищает от всевозможных неюридических предвзятых политических воздействий. Думаю, что такой позиции мы должны будем придерживаться и впредь. К этой работе можно подойти по-разному. Комиссия вроде бы объективно может раскачивать лодку, но с другой стороны, она действительно может провоцировать и роспуск Думы. Ведь роспуск Думы сейчас возможен, ведь Комиссия уже на такой стадии, то есть там сказано, что с момента начала процедуры отрешения президент не может распустить Думу, но это наступит только тогда, когда Комиссия закончит свою работу и Дума двумя третями примет то или иное решение. А пока она рассматривает, Дума не защищена, и если мы долго будем рассматривать, Дума будет незащищена весь этот длительный период, поэтому, поверьте, мы не можем свою деятельность связывать с этой проблемой.

АВ - То есть получается, что Ваша Комиссия сейчас отвечает за роспуск или не роспуск Думы, если Вы будете медленно работать, то потом, в случае, если Дума будет распущена, Вам это поставят в вину?

ВФ - Я бы такого обвинения никогда не принял, потому что считаю, что коль скоро мне поручено дело, я считаю, что его нужно завершить и провести добросовестно. Поэтому я заранее отрешаюсь от проблемы роспуска Думы и считаю необходимым сосредоточить внимание только на работе Комиссии.

АВ - Можно обидный вопрос?

ВФ - Конечно.

АВ - Мои коллеги, комментируя создание специальной Комиссии по импичменту говорили о том, что Комиссия создана из "заднескамеечников", из депутатов, которые не очень известны, из не-лидеров фракций, не лидеров комитетов, людей, которые в политической борьбе, за исключением, может быть, Е.Мизулиной, - не очень себя зарекомендовали. Как Вы думаете, почему Вы и Ваши коллеги это не люди, громко заявившие о себе, например, как А.Лукьянов - казалось бы, председатель Комитета по законодательству мог бы возглавить эту Комиссию, или председатель Комитета по безопасности, выдвинувший эту инициативу, Зюганов, Шохин, Явлинский - их нет. Но есть депутаты, которых в Москве мало знают. Почему такое решение?

ВФ - Я думаю, это вызвано следующим - знают больше тех, кто занимается политическими проблемами, тех, кто выступает по политическим вопросам. Их знают, показывают по телевидению, по радио они выступают чаще, чем другие, а те, кто сосредоточил свою работу над законопроектами и юридическими проблемами - тех знают мало. Но юристы и те, кто привык анализировать материалы такого рода дел, они оказались во второй категории. Я думаю, что это, наверное, было сделано несознательно, но что-то в этом смысле повлияло на принятое решение.

АВ - Но согласитесь, весомость Комиссии и решений, которые будут вынесены, была бы гораздо более серьезной, если бы лидеры фракций приняли решение?

ВФ - Вы знаете, я с этим, пожалуй, не соглашусь, потому что лидеры фракций очень политизированные люди, и если бы они выносили решение, то оно могло бы рассматриваться как вынесенное из политических соображений, а не из юридической обоснованности.

АВ - Но я думаю, что избиратели понимают, что за каждым депутатом, которого делегировала фракция, стоит в этой Комиссии политический лидер?

ВФ - Да, конечно, но дело в том, что у каждого депутата есть свое собственное политическое видение развития событий и ситуации в стране. И это, по-моему, прежде всего, над ним довлеет. Но, тем не менее, думаю, что сказать, что политические взгляды предопределят решение этой комиссии было бы преждевременным. Когда работаешь над конкретным вопросом - невольно подчиняешься - не только ты анализируешь факты, но и факты на тебя действуют, и ты оказываешься под воздействием этих фактологических обстоятельств. Поэтому тут сама материя дисциплинирует того, кто ей занимается.

АВ - В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был председатель Специальной комиссии Государственной думы РФ по оценке соблюдения процедурных правил и фактической обоснованности обвинения, выдвинутого против президента Российской Федерации.