Воспоминания о Галине Сергеевне Улановой - балерине, педагоге и человеке - Владимир Васильев, Екатерина Максимова - Интервью - 1998-03-23

ОЛЬГА СЕВЕРСКАЯ: В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Владимир Васильев, художественный руководитель Большого Театра РФ и Екатерина Максимова, гениальная балерина Большого Театра, ученица Галины Улановой. Очень приятно видеть в студии наших гостей, но, конечно, хотелось бы встретиться по более радостному поводу. К сожалению, Галины Сергеевны больше нет с нами, это невозможно себе представить, потому что наверное не ошибусь, если скажу, что она была не просто легендой, но и олицетворением всего нашего балета, тем самым нашим лицом, походкой ее. Я предлагаю попытаться вспомнить, какой была Г.Уланова с тем, чтобы печаль наша была все-таки светла и мы не утонули в слезах.

АНАТОЛИЙ АГАМИРОВ: Слезы были сразу же по получении этого известия. Сейчас можно немножечко подумать, а думы, мне кажется, не очень грустные. Кончина Г.Улановой - трагический факт, а вы помните какую-нибудь светлую встречу с ней?

О.СЕВЕРСКАЯ: Вообще, как вы встретились.

ЕКАТЕРИНА МАКСИМОВА: Знаете, очень трудно сегодня уже начинать вспоминать, как это все было, потому что есть горечь и пустота. Наверное нужно, чтобы прошло какое-то время для того, чтобы собрать все, что было в моей жизни связанное с Галиной Сергеевной, потому что я потеряла человека, который мне был очень близок и с которым связан очень большой отрезок моей жизни и личной и, безусловно, большая часть моего творческого пути. Конечно, наверное, надо вспоминать хорошее. Но все-таки надо, чтобы прошло время. Человеческая память так устроена, что, к счастью, наверное, остается в памяти хорошее, а то, что.. а плохое уходит. Это, наверное, счастье человеческое.

Как я встретилась с Г.Улановой. Да, она для меня была.. в начале, наверное, легендой, божеством и что-то такое необыкновенное, потому что первый раз я увидела Г.Уланову, когда я поступила в школу. Это был 1949 год, школа была при Большом театре и ученики выходили в спектаклях Большого театра. В 1949 году я вышла в первый раз на сцену Большого театра, был спектакль "Золушка" Прокофьева, в хореографии Захарова. Там были сцены, времена года, и в каждой сцене танцевала какая-то определенная балерина, а свиту каждой феи времен года исполняли всегда артисты школы. Сначала самые маленькие были птичками, потом переходили в снежинки, потом в листики, и так далее.

ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВ: И кузнечиками заканчивалось. Я был кузнечиком.

Е.МАКСИМОВА: И вот в 1949 году это было первое участие мое в спектакле Большого театра и Золушкой была Галина Сергеевна. И я вот со сцены, не из зрительного зала увидела Г.Уланову. Это немножко другое впечатление - все это близко, и за кулисами ее видеть, и на сцене, близко-близко глаза, то есть дышать с ней одним воздухом. Так началось.

В.ВАСИЛЬЕВ: Сергеевна часто была у нас председателем экзаменационной комиссии и, кстати, подпись ее стоит и на наших дипломах. Катюша сказала, что она была птичкой, я, например, был кузнечиком. Если говорить о том, когда же первый раз я поднимал Г.Улановой, я поднимал ее в первый раз в числе еще пятерых моих товарищей по этому спектаклю и каждый раз мы в антракте перед этой сценой, в конце апофеоз был, мы должны были поднимать ее и каждый раз мы волновались, каждый раз она приходила - она была очень строга, абсолютно отстранена и это была разница.. нельзя сказать, что она была со всеми мила, улыбалась - она была уже тогда легендой. Вы очень хорошо сказали - дело в том, что если Павлова - символ вообще русского балета, то символ советского классического балета - конечно, это Галина Уланова. Это поразительно, это была целая эпоха, взлет необыкновенный, драматический взлет, потому что то откровение, которое вызвал приезд Большого в 1956 году за границу в Лондон и этот выезд, разумеется и был связан с именем Лавровского и Улановой. И когда приехала Джульетта, а Улановой уже было 47 лет, первый раз ее увидела зарубежная публика в этом спектакле, она просто оцепенела. Она не кричала, весь спектакль шел совершенно без единого.. затаив дыхание и, конечно, это было шквалом.. это поразительно, это до сих пор осталось. Когда бы мы ни приезжали, все равно все вспоминают это время.

Но время шло.. и что еще странно - первая балерина в Большом театре, с которой я танцевал, это была Галина Уланова. Я не знаю, что ее толкнуло на это, но когда мы занимались в классе и у нас Леонид Андреев, замечательный педагог и репетитор, балетмейстер, восстанавливал "Шопениану" Фокина, то в одном из спектаклей, втором или третьем, танцевал уже я. Я волновался безумно, потому что танцевать с символом советского балета легко, но помню, что потом она мне говорила - ну, держал-то ты хорошо. Танцевал я, конечно.. мне казалось, что я больше вообще не выйду никогда в классическом репертуаре.. И после этого у нас сразу же начались какие-то очень теплые, дружеские отношения, которые продолжались практически на протяжении всей нашей жизни. С редкими перерывами, но это был тот случай, когда разницы в возрасте не существовало. Я сейчас только думаю, какая же это все-таки огромная разница. Но это было тепло. И потом все-таки это был тот редкий случай, когда Г.Уланова репетировала со мной мужские партии.

О.СЕВЕРСКАЯ: Это тоже редкий опыт, но я бы хотела зацепиться за вашу последнюю фразу про огромную разницу в возрасте. Когда показывали кадры по телевидению в тот самый трагический день, мне кажется, это было юбилейное гала в честь Г.Улановой в Большом театре, - сказали, что она всегда выглядела как молодая девушка. Она была молодым человеком в душе?

В.ВАСИЛЬЕВ: А она и ушла, по-моему, молодой.

Е.МАКСИМОВА: Она была поразительно молода и душой.. ну и конечно это фантастическое природное дарование, потому что у нее.. конечно, она была не молодым человеком, но оставалась молодость фигуры, походки, молодость каких-то линий. Я помню в последние годы, когда Галина Сергеевна за городом прогуливалась, какой-то прохожий ее окликал - девушка, а вы не знаете.. Потому что действительно.. ну, морщины морщинами, но легкая походка, вот эта вот легкость образа - она как читала, так и летала. Она все время занималась, была в тренинге. Присущая ей дисциплина - она была балерина и не позволяла себе никаких поблажек, чтобы какой-то день не позаниматься или себя распустить - этого никогда не было. Поразительно, что это оставалось до конца, потому что она считала, что обязана сохранять себя в форме физической - это входило в ее обязанности.

А.АГАМИРОВ: Я тоже вспоминаю свою встречу с Г.Улановой. Это было в доме отдыха в Поленово. Я стоял на берегу реки Оки вместе с Юрием Кондратовым, балетным артистом, и он мне показал - смотри, вот Уланова. Он показывал на реку и я ничего не понял. И вдруг из-за поворота на байдарке выплыла одинокая женская фигура, она байдарочным веслом гребла.. это было утро, туманное утро, но было впечатление, что выплыла греческая богиня - это было что-то мифическое. Потом то же самое я видел на сцене. И Джульетта, и Мария в "Красном маке" и Жизель. Да, это была легенда, но легенда абсолютно.. вот как бывает у греческих богов - земная. И я вспоминаю, как мы были в гостях в каком-то доме, было поздно, и Уланова отпустила машину и пошла пешком к себе домой на Котельническую набережную, потому что позволила себе за ужином съесть лишний пирожок - вот какая была самодисциплина. Катя, вспомните о Жизели, ведь Г.Уланова с вами занималась, работала над этой партией.

Е.МАКСИМОВА: Да, и с этого все началось. Зная Уланову, когда я пришла в Большой театр, у меня даже в мыслях не было, что я буду когда-нибудь смотреть на Уланову не только со стороны или из зрительного зала, а может быть какой-то рабочий процесс. Ну, в общем это конечно случай, везение, так получилось, что Уланова в это время уже заканчивала свою карьеру на сцене и Л.М.Лавровский, который тогда был художественным руководителем, ей предложил преподавать. Вначале Галина Сергеевна отказывалась. И Лавровский ей предложил выбрать любую балерину - или звезду, или кого угодно с тем, чтобы она попробовала бы поработать. И тогда Г.Уланова сказала, что если начинать и пробовать, то она бы предпочла молодую балерину, чтобы начать с начала. И это наверное просто судьба, или случай, совпадение - она тогда выбрала меня.

А.АГАМИРОВ: С ней было тяжело работать?

Е.МАКСИМОВА: Артисты все люди сложные. Я думаю, что когда говорят простой человек и с ним просто работать - тогда .. любая личность - она сложная. Когда это произошло и мне сказали, у меня кроме паники, кроме ужаса и страха ничего не вызвало, потому что мне казалось.. каким образом я войду в репетиционный зал и буду перед Улановой что-то изображать. Мне казалось, что я вообще даже близко ничего не умею . Что все, что я делаю - это ужасно, стыдно, мне хотелось провалиться под землю, уйти, убежать, и больше никогда не заниматься балетом, чтобы не столкнуться с таким ужасом - как может Уланова показывать что-то такое.. вот с таким ощущением я вошла с деревянными ногами, деревянными руками и застывшими внутренностями в репетиционный зал. И я не помню слов, которые говорила Г.Уланова.. и начались наши репетиции.

А.АГАМИРОВ: Вы с ней на "вы" разговаривали или на "ты"?

Е.МАКСИМОВА: Ну, она же знала меня по школе, нет, конечно, она меня называла на "ты". Но я не могу вспомнить слов, которые она говорила. Может быть я была в шоковом состоянии. Но могу сказать, что когда кончилась репетиция, и я вышла из зала, я уже совершенно спокойно поблагодарила ее, то есть я уже вышла абсолютно нормальным человеком, у меня ушел куда-то весь страх. Я не говорю, что я абсолютно всему научилась, это скорее я говорю о каком-то человеческом контакте, то есть я поняла, что рядом со мной человек, с которым нужно обыкновенно разговаривать, который мне что-то объясняет, что-то от меня требует, ну вот это был первый шаг, который вылился в довольно близкие, человеческие отношения. И это был уже человек, к которому я могла придти, спросить, а как, что, как мне быть. И она была всегда и совестью. Она была очень требовательна, но это уже отдельный разговор о том, как репетировали, что репетировали, это за две минуты не расскажешь, это действительно долго продолжалось, накапливалось изо дня в день, из маленьких деталей. Во всяком случае Г.Уланова всегда была для меня совестью. Я выходила на сцену, и не важно, была ли она на спектакле или на гастролях, но я никогда не могла себе позволить, если что-то у меня болело или я устала - у меня мозжечок срабатывал и я думала - а что скажет Галина Сергеевна и было невозможно просто плохо работать.

О.СЕВЕРСКАЯ: Это было только в балете, или в жизни тоже так было?

Е.МАКСИМОВА: Конечно, так было и в жизни. Когда проживается такая долгая жизнь.. конечно, все это не сразу вылилось в такие взаимоотношения, Галина Сергеевна не тот человек, чтобы сразу сказать - давай дружить, нет, это складывалось очень долго и Галина Сергеевна.. это, естественно, шло не от меня, и она выбирала, в каких взаимоотношениях мы будем. Галина Сергеевна вообще была человеком скрытным, она далеко не просто сходилась с людьми и отбирала тех людей, с которыми она может общаться в жизни. Это был многолетний подход, когда я смогла войти к Улановой в дом. Она долго приглядывалась ко мне и , наверное, привыкала, вглядывалась в мою человеческую сущность, пока возник этот внутренний контакт. И потом это, конечно, распространялось на чисто житейские вещи. И то, что Галина Сергеевна была моей совестью - это касалось не только сцены, что я вот не могу плохо станцевать.. это касалось и жизни, моего поведения, оценки моих поступков, потому что если что-то вдруг.. ну, бывали случаи в жизни, и Галине Сергеевне говорили что-то нехорошее обо мне - она сразу выясняла эти моменты и, слава Богу, между нами никогда ничего не стояло. Так что и по жизни это была совесть. Галина Сергеевна была человеком строгим.

А.АГАМИРОВ: Ваше младшие коллеги иногда между собой говорят, что Г.Уланова не была виртуозной балериной, что у нее отсутствовала виртуозная техника, что только актерское мастерство, и больше ничего, я это слышал от людей, танцующих в вашем театре, и не только. А вы что думаете по поводу виртуозности Улановой?

В.ВАСИЛЬЕВ: Она была неповторима. Что и сделало Уланову Улановой. И слепка даже нет. Никого потом. Я не знаю ни одного человека, который бы мог напомнить мне Уланову. Вот в этом ее сила.

А.АГАМИРОВ: И в чисто техническом плане тоже?

В.ВАСИЛЬЕВ: А в чисто техническом плане должен вам сказать, что судьба, природа - она всегда обделяет людей гениальных в своей профессии, скажем так - актерской профессии. Если разбирать Уланову по критериям и меркам, которые мы предъявляем артистам балета на сегодня - шага у нее не было большого - да, вращения у нее не было - да, прыжка у нее большого не было. Что же у нее было - а было у нее главное - она была гениальна совершенно, она пела.. Знаете, что ее отличало - я давно об этом говорил - есть актеры, которые необыкновенно эмоциональны и у которых вы видите их ауру, которую они выплескивают на зрителя, а вот прелесть Г.Улановой, почему она до сих пор осталась в нашей эстетике - потому, что она чуть-чуть опередила время свое - у нее необыкновенный вулкан эмоций был внутренний. При минимуме внешней изобразительности. Но это чувствовали люди. Я уже не говорю о форме - у нее была замечательная стопа, у нее были красивые очень икры и удивительный, неповторимый образ. Катюша, ты помнишь, это был единственный человек на нашей свадьбе и Михаил Маркович Габович.

О.СЕВЕРСКАЯ: Я думаю, что это та светлая нота, на которой мы можем завершить наш разговор о Галине Сергеевне Улановой, которая, безусловно, была светлым человеком. Я напомню, что гостями радиостанции "Эхо Москвы" Владимир Васильев, художественный руководитель Большого Театра РФ и Екатерина Максимова, гениальная балерина Большого Театра, ученица Галины Улановой.