Конференция со слушателями: «Законопроект о защите детей от вредной информации» - Родительское собрание - 2010-05-30

А. ВЕНЕДИКТОВ: 11 часов и 8 минут в Москве, ещё раз всем доброе утро, у микрофона Алексей Венедиктов, и мы сегодня с вами проведём настоящее родительское собрание, я имею в виду, что вы сидите у своих приёмников и у себя дома у своих телефонов, я сижу здесь в студии, мы в основном будем с вами общаться по телефону 363-36-59, это телефон прямого эфира. Сегодня мы с вами будем говорить о проекте федерального закона, который называется так, «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию». Что я предлагаю сделать, каким образом построить наш разговор, во-первых, в первую очередь наверно мы с вами должны будем поговорить, есть ли действительно проблема, это первая история. И вторая история, как эту проблему решать. Третья история, предполагает ли этот самый закон возможность решения этой проблемы, это третья история. И того собственно три вопроса, которые я вам задаю, напоминаю, что мы с вами общаемся путём, прежде всего, телефонного разговора, и прежде всего я просил бы звонить людей, заинтересованных в разговоре, первый вопрос понятен, возможно ли это, возможно ли защитить детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию. Напомню, что телефон 363-36-59, это история такая. Кроме того мы проведём, безусловно, голосование, опять-таки безусловно СМС: +7-985-970-45-45, через две минуты, пока вы свою точку зрения формируете и мы поехали, и мы безусловно будем с вами говорить, когда вы будете рассказывать, какой у вас опыт в этой жизни с детьми, и с информацией.

МУЗЫКА

А. ВЕНЕДИКТОВ: И мы переходим к главной теме нашего "Родительского собрания", это возможное принятие государственной думой во втором чтении федерального закона о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию. Передо мной лежит проект закона ко второму чтению, передо мной лежит ответ правительства, подписанный Сергеем Ивановым, вице-премьером на этот закон, и передо мной лежит пояснительная записка к этому закону, а так же, ваш вопрос. Обложился, я бы сказал, этой историей. Естественно, напоминаю средства связи +7-905-970-45-45. Давайте, только вот о чём договоримся, мы сейчас не будем обсуждать, почему депутаты это делают, всегда депутаты это делают для того, чтобы-чтобы. А давайте, поговорим о проблеме, о возможности решения этой проблемы, давайте поговорим о том, что есть она, или нет. И может быть, это даже будет сейчас самым главным вопросом, давайте мы проголосуем. И вопрос, я ставлю очень простой. Где у нас тут голосование, не вижу. Давайте сначала проголосуем. Считаете ли вы, что такие вещи, как ограничение детей от… Защищать детей от вредной информации, эффективно делать федеральными законами? Если вы считаете, что да, это может быть эффективно, то ваш телефон сейчас 660-06-64. московский номер телефона. 660-06-6. Если вы считаете, что законами это делать не эффективно, это не значит, что не надо, но эффективно, ваш телефон 660-06-65. Голосование будет идти одну минуту, оно пошло, поехали.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Итак, считаете ли вы, что защита детей от вредной информации нужно, можно, эффективно, как хотите, подбирайте синонимы, делать федеральными законами. Да, пожалуй, что так: 660-06-64, законы такие нужны – 660-06-64. Это не эффективно, можно принимать, можно не принимать, но это не эффективно. И тогда ваш телефон другой 660-06-65. Я специально, видите, смягчаю возможность варианта ответа, для того, чтобы вы могли подумать. 30 секунд прошло, половина времени прошло, голосование идёт, довольно любопыт6но, и вот ничего не зависает, как я вижу, пока. Итак, 20 секунд, считаете ли вы эффективно защищать детей от вредной информации. Федеральными законами, да, 660-06-64, нет, 660-06-65. 10 секунд на голосование у вас, и буквально мы ждем ещё 6 секунд, затем я остановлю, объявлю результаты, и мы начнём разговор. Две, одна, всё. Итак, я делаю стоп, и могу вам сказать, что 32,3 десятых процента, почти треть, в общем, можно сказать считает, что эффективно, две трети считает, что не эффективно, не о чём не говорит, кроме изначально, мы ещё проголосуем, знаете, такого изначального старта этих вопросов. Теперь перейдём к телефону. Давайте, мне опять тут начали писать: «Власти под благими намерениями решили заняться интернетом. У нас в России будет как в Китае, полностью контролируемым». Антон, это часть проблемы, Антон, я и вам должен сказать, что опять вы не отвечаете на мой вопрос. Конечно, и, безусловно, власти пытаются поставить под контроль информацию. Давайте сейчас скажем. Они считают её вредной для детей. Они вот давайте поверим в их благоразумие, и сочтём, что действительно, есть информация вредная. Её нет вредной информации. Помимо той, которая у нас соответственно в законах как вы знаете, присутствует. Давайте первый телефонный звонок, алло, здравствуйте, вы в прямом эфире, как вас зовут?

Слушатель: Меня Игорь зовут.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Игорь, можно задать вам вопрос, сколько вам лет, и есть ли у вас дети?

Слушатель: Мне 42 года, у меня есть дети.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А дети возраст не скажете?

Слушатель: 10 лет мальчику, и 17 девочке.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. Ну, девочка уже девушка всё-таки. А мальчики у нас с вами десятилетние. Давайте, высказывайте свою точку зрения.

Слушатель: Ну…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте, давайте, Игорь, вы в прямом эфире.

Слушатель: Понимаете, я считаю, что это сверх очевидно. Не просто очевидно, а сверх очевидно, что необходимо ограничивать федеральными законами. Потому, что если это отрицать, значит надо просто отрицать элементарный принцип воспитания, распространённый во всей общественной среде. То есть, вам, как учителю, это наиболее ясно, что если не ограничивать в чём-то детей, с точки зрения семьи, семейных ценностей. То естественно, то, что не пресекается, то развивается. И это должно происходить на государственном уровне и вообще, в социальной среде.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А меня к вам вопрос. Вот закон называется: «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью, и развитию». Что, по-вашему, должно сделать государство, вот вы общую позицию свою изложили, а теперь давайте конкретно. Речь идёт об информации, причиняющей вред их здоровью, развитию. Чтобы вы сделали, если бы вы были Путиным. Медведевым? Указом. Что бы вы ограничили?

Слушатель: Ну, если тут рассуждать в таком глобальном плане, а это надо именно…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да чего глобальным? У нас с вами десятилетние мальчишки. Вам повезло, у вас дочка старше. Но вот десятилетние мальчишки. Я думаю, что они приблизительно одинаково впитывают информацию. Вы из Москвы звоните, простите Игорь.

Слушатель: Нет, я из Татарстана звоню.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, ну Казань?

Слушатель: Ну да, можно сказать, так.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Крупный город, вы понимаете, крупный город. Там одни я бы сказал угрозы, да? Может быть, в деревне другие угрозы. Так что бы вы ограничили именно не как родитель, да? Потому, что как родитель, мы с вами каждый из нас, сами решаем, что ребёнку смотреть, какие книжки читать, как к компьютеру подпускать, это вы устанавливаете дома. Правильно, свои правила.

Слушатель: Ну да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Как у вас сына зовут-то?

Слушатель: Святослав.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Святослав. У меня, Алексей. Вот мы для Славы, и для Алексея, каждые из нас, родители устанавливают, понимают, что государство здесь может сделать для нас с вами, как отцов?

Слушатель: Государство должно делать то же самое, что родители, по отношению к детям. То есть, ограничить в социальной среде. Доступ к вредной информации. Это то же вот гламур, который сегодня на всех прилавках, который бросается детям в глаза.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, подождите секундочку, давайте по прилавкам. У вас чего? Сын ходит по прилавкам? У меня не ходит.

Слушатель: Нет, дело в том, что не обязательно ходить. Человек просто идёт, находясь в окружающей среде, и это невольно бросается. Эти прилавки нас везде окружают, во-первых. Во-вторых, экран сегодняшний, как я называю его, разлагающий. Это не пустые слова.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо, экран.

Слушатель: Потом, интернет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Подождите, стоп, Давайте по очереди, вы чего-то вперёд, Игорь, побежали. Вот экран, взяли экран. Что должно государство сделать на экране. Ограничить детей от влияния, и не ограничивать замечу, нас с вами. Потому, что всё-таки детская психика, и наша с вами психика, она разная.

Слушатель: Ну, я тут позволю не согласиться с вами, Алексей, извините.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, пожалуйста, ради бога, мы же разговариваем, у нас же собрание.

Слушатель: Да. Потому, что наша психика – она в общем-то, на много не отличается, я вам честно скажу. Дело в том, что вот в стихах вам скажу:

Ну, взрослые, как водится на свете,

Всё те же неразумные, как дети.

И искушением их манит,

Гораздо пагубней магнит.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Подождите. То есть, вы хотите сказать, тогда вы не выделяете детей, Игорь, как я понимаю, в отдельную группу.

Слушатель: Я выделяю детей.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, давайте об этом и говорить. Чем Слава отличается от папы Игоря, и Алёша отличается от папы Алёши.

Слушатель: Дело в том, что вся ситуация, и проблема, заключается в порочности всей системы. Вот этой либерально-демократической. Понимаете?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не понимаю.

Слушатель: Я хочу вам высказаться до конца, выслушайте меня, пожалуйста.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да.

Слушатель: Дело в том, что…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет. Мы говорим о том, что должно сделать государство. Вот какой закон должно принять государство. У государства, у власти, уже 10 лет, никакой либерально-демократической нет, есть партия Единая Россия, которая принимает законы. Вот я хочу понять, какой закон она должна принять, что она должна запретить, ограничить. Я вам задаю вопрос, конкретный.

Слушатель: По крайней мере, если не запретить, потому, что запретить…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо, ограничить, да.

Слушатель: Сейчас в нашем мире, вот в таком вот, опять же, глобальном развитии, вот это, либерально-демократических так называемых в кавычках ценностей, я так считаю, ограничения полного не возможно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так, и тогда, ну, говорите, что надо делать. Хорошо.

Слушатель: А вот жёсткое ограничение, обязательно должно быть.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Чего, Игорь, я пытаюсь добиться, чего ограничение?

Слушатель: Ограничение распространения порочной пагубно разлагающейся информации, визуального слухового характера.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Отлично. Это всё не слова. Конкретно, кто будет определять, что это вредная информация, Игорь? Понимаете, вот это вредная. Вот это вредная, вот это полезная. Как это ограничить? Слетел Игорь. Ну вот, извините, это не я. Понимаете, это всё можно соглашаться, можно не соглашаться, но это всё общие слова. Я хочу понять роль государства, вот роль родителей, я понимаю. А какая должна быть роль государства, мы об этом и совещаемся. Это депутаты, наши депутаты, которые они принимают законы. Или президент указы, или премьер постановление. То есть, они выпускают документы директивного характера, которые касаются не только родителей, но касаются ещё всех остальных. Да? Вопрос, но в данном случае, медиа, поскольку я читаю, но не только медиа, на самом деле. Как ограничить? Что такое, убрать гламур с прилавка? А что такое, гламур, сразу? Давайте кодифицировать гламур. Это гламур? Это не гламур. А газета «Теленеделя», это гламур? А журнал «Караван историй», это гламур? «Караван историй» – можно, а «Историй караван» нельзя? Вот я задаю, конкретный вопрос. 363-36-59, там, где у меня тут, а, вот есть телефонный звонок. Алло, здравствуйте. Слушайте по телефону, а не по приёмнику, идёт опоздание. Нет, я вас выключу тогда, раз вы не понимаете этого, так вы же не понимаете, чем я могу быть вам полезен? Думаю, что ничем в этом случае. Алло, здравствуйте, алло.

Слушатель2: Алло, здравствуйте.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Здравствуйте.

Слушатель2: Меня зовут Вадим, я из Подмосковья, здравствуйте, уважаемый Алексей Алексеевич.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вадим, сколько лет, есть ли дети, и сколько им лет.

Слушатель2: Да, всё есть, вы знаете…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Скажите, пожалуйста, сколько вам лет?

Слушатель2: Сейчас скажу, мне пятьдесят, уже… Да, 55 уже.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А дети?

Слушатель2: Да, двое.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Возраст.

Слушатель: 20 уже, 11, ну, в общем…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот меня интересует один. 20, давайте, уже дети – это… Это разве дети? В этом смысле. Давайте говорите свою точку зрения. 11-ти летний. Тоже, вот видите, как у нас с Игорем.

Слушатель2: Значит, что я скажу. Я всю жизнь думал, что можно всё запрещать. Но пришёл к выводу, что главное – это семья и культура. Вы понимаете, вот это основное. Если есть семья, если она здоровая, если в семье детьми занимаются.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, согласитесь, что дети, Вадим, давайте уж, раз мы сверстники.

Слушатель2: Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нети не только в семье находятся. Вот ребёнок в семье, им занимаются, он любим, он такой вот правильный, семья правильная, он выходит в школу, он выходит на улицу, он идёт в кино, он смотрит телевизор.

Слушатель2: Согласен.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Он входит в интернет, он общается с приятелями, которые его старше. Или младше, которые не из такой хорошей семьи. И для него, это не менее важно, чем семья. Но это вопрос, его социальной крови. А что государство может сделать, чтобы минимизировать риски? Вот о чём речь.

Слушатель2: Тогда. Чтобы не отнимать время, отвечу, как сказал Ролан Антонович Быков. Он сказал так: «Я болел как-то, и днём лежал в кровати, смотрел телевизор, и нажимал кнопки. Я такое увидел, что мне стало страшно». Поэтому, надо всё-таки ну хоть как-то, смотреть за тем, что выпускают в эфир. Мне самому страшно иногда.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, вам страшно, давайте. Вот мне страшно фильм «Аватар», а мой ребёнок смотрит. Вот извините. Или наоборот, колобок, и наоборот. Я вам ещё раз говорю, значит, смотрите. Государство не может принимать акты, по отношению к каждому отдельному гражданину, или ребёнку. Оно может начертить рамки. Задаю вопрос, какие должны быть рамки, в плане чего, начерченным государством, чтобы все их исполняли.

Слушатель2: Ну, хоть как-то, немножко хоть ограничить, так сказать, насилие.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не понимаю, что такое насилие. Вот показывают…

Слушатель2: Это когда режут, открыто.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не понимаю, что такое, режут открыто.

Слушатель2: Стреляют, режут, вот с целью убийств, хотя бы. Ну, подождите, у нас, подождите, то есть, вы хотите сказать, что вот когда убивают террористов, которые убили людей, это надо показывать детям? Это правильное воспитание? Что террористов убивают.

Слушатель2: Ну, всё равно ведь.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот как это кодифицировать?

Слушатель2: Ну, тяжело всё равно это смотреть, согласитесь.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, смотреть тяжело, а жизнь вообще, штука не лёгкая. Вы что хотите, чтобы ребёнок, до 16-ти лет, или до 12-ти, потому, что в этом законе есть 6 лет, 12, 16, и 18. Значит, он ничего этого не знал, ничего этого не видел, потом он переступает определённый порог, и ему открывается информация. То есть, он растёт в такой коробочке. Которую закон определил, дальше значит, он перешёл 12-ти летний возраст, коробочка открылась, и это ему уже можно. Я тут в этом законе читал, что можно, а что нельзя. Вот я вам, если интересно, Вадим, вы закон не видели, нет?

Слушатель2: К сожалению, нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, мы его поместим на сайте тогда, я так понимаю, что многие не видели, там вот, сейчас я статью найду, в общем, даже Сергей Иванов на это обращает внимание. Вот информационная продукция скажем, для детей, достигших возраста 12-ти лет. Статья 9-я. Значит, что допускаемо. «(Неразборчиво) детей, достигших 12-ти лет, допускается в частности отдельные бранные слова, и/или выражения, не относящиеся к нецензурной брани».

Слушатель2: А на улице-то каждый день.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, не на улице, понимаете? Какие отдельные слова? Давайте, вот до 12-ти летнего возраста, есть отдельные. Идём дальше. Находим то же самое, до 16-ти лет. Внимание, там так это трактуется: «Эпизодически используемые бранные слова, или выражения, не относящиеся к нецензурной брани». То есть, до 12-ти отдельные, а до 16-ти, эпизодические. Вы хоть это понимаете?

Слушатель2: Я как школьников увидел, я так много узнал бранных слов, что я даже не знал раньше.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, вот видите, хоть какая-то польза.

Слушатель2: Алексей Алексеевич, мне просто неудобно отнимать у вас время. Хотя бы, хоть разжигание национальной вражды ограничить.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А это, понял, спасибо большое Вадим, подождите секундочку. А это уже в законе есть. Мы же с вами, о чём говорим, что есть в законе какие-то нормы уже. Поэтому, говорить о порнографии, распространении наркотиков, и места распространения наркотиков, и ещё чего-то, в этом законе бессмысленно, государство это уже сделало. Это есть уголовно наказуемое деяние, и не только собственно для детей, но и для детей тоже. Вот это уже существует, я думаю, что никто не скажет, что государство туда вмешиваться. Конечно, государство уже туда вмешалось, не только в нашей стране, но и во многих странах, реально вмешалось. Запреты, уголовные преследования, за распространение наркотиков, за распространение информации о месте приобретения наркотиков, это есть в нашем законе. За распространение порнографии, за детскую порнографию. И так далее. Это уже есть. Это не только для детей, это и для нас с вами. И нас с вами ограждают от знания, где там, условно говоря, распространяются наркотики. Государство это уже сделало. Но ведь речь идёт совсем о другом, речь идёт, ещё раз напомню вам, о законе, который гласит: «О защите детей от информации, причиняющих вред их здоровью, и развитию». И хочу вам сказать, что этот закон уже был принят в первом чтении, он был принят почти год назад, 24 июня 2009 года, и вот сейчас, он готовится ко второму чтению. Поэтому, когда мы только… Вот видите, как только мы пытаемся с вами встать на место законодателей. И Вадим, и Игорь, и что-то кодифицировать, то мы просто теряемся. Вот надо ли детям знать об истории с капитаном Захаркиным, который осуждён судом первой инстанции, что он выкинул двух своих приёмных дочерей маленьких, с окна 8-го этажа. Это надо знать? А как мне знать? А вот «Комсомолка» напечатала, и провела расследование. И эта «Комсомолка» лежит дома, и ваш ребёнок это увидел. Как маркировать эту статью, чтобы ребёнок, если мы считаем, что он не должен про это знать, что это нанесёт вред ему психическому здоровью, как он может про это не знать? Или там, это идёт в новостях по телевизору, даже рассказанные бесстрастным голосом диктора. Проблема. Мы вернёмся в студию после новостей и рекламы, и продолжим этот разговор, который пока, надо признаться, не очень клеится.

ИДУТ НОВОСТИ.

А. ВЕНЕДИКТОВ: 11 часов 35 минут в Москве, мы продолжаем «Родительское собрание», напоминаю, о чём мы говорим, мы говорим даже не о проекте закона, который мало, кто из вас наверное видел, федерального закона о защите детей от информации, причиняющей вред, их здоровью, и развитию. Владимир из Лопатино пишет: «Критика хорошо, а что делать»? А вот мы с вами обсуждаем, что делать, Владимир. Потому, что естественно, критика закона – это нормальная вещь, потому, что принятый плохой закон, окажет негативное влияние на ту проблему, по которой он принят, это очевидно. Поэтому, и надо до его принятия критиковать, что же его критиковать позже. Но если говорить о том, что делать, вот собственно для этого, я и просил вас звонить, и вашего звонка Владимир я не видел, но хорошо, что вы это прислали. +7-985-970-45-45, потому, что там кому-то гламур не нравится, кому-то насилие. Какое насилие? Как кодифицировать насилие? Вот колобка знаете? Чудовищная сказка «Колобок». Если вдуматься в его философию, сплошное насилие. И заканчивается гибелью главного героя. Я не шучу. На маленького ребёнка, который ассоциирует себя, предположим, с колобком, это произошло, что съела-то? Съела-то за что? Что такого сделал? Ну, и так далее. И вообще, сказки полны насилия. Это чтобы не привязываться к словам, это проблема, решается ли она законом, или решается она… Какие проблемы решаются в семье, какие проблемы решаются на государственном уровне? Тоже отдельная история. Нельзя законом решить все проблемы. И закон нужно писать хорошо. Поэтому, давайте мы вернёмся к вопросу, признавая проблему, она существует, безусловно, существует информация, которая травмирует психику детей, или не травмирует, или меньше травмирует психику взрослых. Я здесь не согласен с Игорем, который говорит, что почти разницы нет. Хоть в стихах, хоть в прозе. Это не так. Но при этом, надо действительно, каким-то образом: А – разграничивать, проводить вот эти разграничительные позиции, ну как это сделать, для того, чтобы не было злоупотребления. Вопрос-то ровно в этом. 363-36-59, это телефон прямого эфира, давайте больше может быть, мы будем разговаривать собственно, по телефону. Так, ну, давайте вот этот возьмём телефонный звонок, алло, здравствуйте.

Слушатель3: Алло, Алексей Алексеевич?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, здравствуйте, как вас зовут?

Слушатель3: Здравствуйте, меня зовут Александра, но я бабушка.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо, какая разница? Бабушка? Замечательно, ещё лучше.

Слушатель3: Да. У меня несколько внуков разного возраста. Вот, мы поехали в кино, на детский фильм. Поехали несколько семей, то есть, много детей. Я не помню, какой фильм, но я очень хорошо помню, на меня произвело колоссальное впечатление. Значит, реклама, идёт реклама, и во весь экран, задница в бикини, женская. Ну, мне кажется, что тогда, когда идут детские фильмы, надо следить за тем, какая реклама.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Значит, отвечаю, существует действительно, закон о рекламе, который вот в вашем рассказе, нарушен. Но он, уже существует.

Слушатель3: Он существует, да?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да.

Слушатель3: Ну, хорошо.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, и это правильное ограничение – оно существующее. Ещё, от чего надо ограничивать детей?

Слушатель3: Так. Вот я не смотрю телевизор, обычно я слушаю ваше «Эхо». Но иногда, я могу выключить ваше «Эхо» по какой-то причине, что-то не интересно. Значит, включаю. Кого-то убивают, обязательно. Обязательно, ну, я кнопку нажимаю. Нажимаю другую кнопку.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Александра, секундочку. Вы имеете в виду художественное кино, или это новости? Давайте разделять.

Слушатель3: Вы знаете, я иногда просто и не знаю, что я… Я просто кнопки нажимаю.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы знаете, значит, нельзя детям показывать…

Слушатель3: На всех кнопках…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, я понимаю, значит, смотрите, что вы сейчас сказали. Значит, не надо детям показывать фильмы о Великой Отечественной Войне.

Слушатель3: Нет, но почему?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Потому, что там убивают. Извините, там пытают.

Слушатель3: Нет, это другое совсем дело.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, это не другое.

Слушатель3: Это другое.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это не другое.

Слушатель3: Нет, художественные фильмы, нет, я про художественные фильмы не говорю.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо, забыли про художественные фильмы, отлично. Решили. Взрыв в Московском метро, Александра, слушайте меня.

Слушатель3: Нет, вот эти даже сериалы.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, секундочку, сериал – тоже художественное кино. И о Великой Отечественной Войне там есть тоже. Скажите мне, пожалуйста, вот взрывы в Московском кино, не показывать?

Слушатель3: Взрывы?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, там же убили людей, массу людей убили.

Слушатель3: Но это другое, нет, я имею в виду, вот такое убийство, понимаете, со злостью, вот берут, кого-то за кем-то гонятся без конца. Без конца, на всех кнопках.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Извините, вот вы мне пересказываете сейчас, дорогая моя, как раз, сказку «Колобок». Там без конца гонятся за кем-нибудь, за колобком, в результате его съедают. А он убегает всё время. Это не кодифицируется, это невозможно сделать. Как только вы сказали, убивают, я вам начал приводить примеры. Вот, на одном канале этот фильм, «В бой идут одни старики». Замечательное кино, фантастическое кино, фантастически сделанное кино. Погибают, их убивают там. Они умирают, герои. Понимаете, стреляют, и убивают. И пойди, скажи, что это не жестокость. Это жестокость. То есть, любимые герои погибают, для детей это травма? Вот они себя с этим героем олицетворяют, а он погибает. И что в детском мозгу происходит? Это правда. И происходит страдание в душе, и в мозгу. Это невозможно определить. Вот что можно сделать, и что, кстати, предлагает закон, это значит, присвоить в законе, информационную, сейчас скажу. Да. Информационную такую, знаете, до 12-ти лет, до 16-ти лет, и мне кажется это разумным, когда на фильмах, художественных фильмах, и в том числе сериалах, будет стоять, всё время держаться кружочек, как это сделано предположим во Франции, где написано -16. То есть, детям до 16-ти лет, не рекомендуется. Дальше, извините меня, дело родителей. Потому, что по этому закону, дневное время обозначается с 16-ти до 22-х. Хороший у них день, у депутатов. Да? Вот написано: дневное время, с 12-ти, с 6 утра, до 22-х. Вот в дневное время, чего-то там нельзя показывать. Нормально. Так вот, я просто хочу сказать, что продукцию надо маркировать информационно. И здесь, наверное, с государством, и с проектом закона, можно согласиться. Сразу, возникает вопрос. Что маркировать? Кто будет маркировать? А новости тоже надо маркировать? А как предупреждать, что в новостях будут сцены? То есть, в данном случае, это такой, знаете, предупредительный сигнал, внимание, как в интернете кстати есть. Вы знаете, в живом журнале. Если не достигли 14-ти лет, внимание, здесь может быть такое, такое, и такое. Вот какие-то кусочки, наверное, из этого закона, надо наверное изучать. А всё остальное, чистая вкусовщина. Вы считаете, что для вашего внука это чересчур, а я считаю, что для моего сына это нормально. Или наоборот. Мы же сейчас говорим о государстве, он не индивидуальный. Государство – аппарат индивидуального наведения. Государство – это аппарат массовый. Вот я имею в виду, законы, указы. Вот что здесь надо сделать? Я понимаю, что там наши дети уже в начальной школе, осваивают мат. Это не контролируется, и это идёт скорее, от культуры общества семьи. Извините меня, пожалуйста, не существует единой культуры общества, как мы с вами знаем, а уж единой культуры всех семей, тем более. Поэтому, это общие декларации, которые вы сюда прислали, они ничего не добавляют нам, ничего от нас не отнимают. Просто ставят проблему. Да, ну да, осваивают мат, действительно. И в детском саду ещё. И когда я был в детском саду, там знали мы эти все слова. «В сказке быть съеденным, не значит, умереть». Это верно, да, это правда, верно. «Доказано в «Красной шапочке». Андрей». Да. Пишет Таня: «Поразительно, что в провинции нормы поведения берутся из телевизора, а там никаких евангельских заповедей». Простите, меня, Таня, про Евангельские заповеди. Ну, давайте поговорим про то, что там есть у нас в Библии, и в Евангелие. Вот мне пенсионер из Санкт-Петербурга прислал: «А разве навязывание религиозных догм в обязательном порядке в виде предметов, не является вредной информации? Ну, засомневается дитё в Адаме плюс Ева, человеческое цивильное племя. Родственное кровосмешение, или осудит праведников, пьяниц, Ноя и Лота, и странное поведение Ноевых сыновей, и праведных Лотовых заповедей. А десятая заповедь, допускающая наличие рабов? А непорочное зачатие поконкретнее, и так далее». Понимаете, так что там. Извините меня, в Библии и Евангелие очень много вещей, и очень много сюжетов, которые вполне могут трактоваться и как жестокости, и как насилие, оправданное причём насилие. Ну вот, Садом и Гоммору уничтожил просто всех, а женщину, за то, что повернулась, превратил в смоляной столб. Вот это что? Оправданное насилие, или не оправданное насилие? Ребёнок же воспринимает конкретно это, а не философски, не как притчу. Он воспринимает конкретно, и сказку он воспринимает конкретно. Вот был колобок, его съели. Так что, на счёт красной шапочки, Андрей, это вы там погорячились, вернее, мы с вами погорячились. Ну, дальше тут пишут, что: «Запрещать нельзя, надо думать». Конечно, надо думать. Но есть вещи, конечно, которые надо ограничивать. Роза. Вы же там прекрасно понимаете, ещё раз повторяю, что есть абсолютно шокирующая информация, которую вы определяете для своего ребёнка. Но поскольку вы её не знаете, желательно, чтобы те, кто эту информацию производит, её как-то маркировали. Но согласитесь, или не согласны. Вот люди, которые производят информацию, они либо это во временных коридорах, без маркировки, предположим, То есть, это ночью, без маркировки, считается, что дети ночью, с 22-х должны спать. Либо вот в это так называемое дневное время, маркировать. Вопрос, что маркировать, каким образом маркировать, кто принимает решение, и кто ставит градацию. Как всегда, дьявол в деталях. Так: «Государство лезет всё глубже в личную жизнь граждан, пытается (неразборчиво) всё и вся. Думал, родители лучше государства знают, и так далее, и так далее». Может быть, это и было бы правда, в данном случае, я должен встать на защиту мировой практики. Но согласитесь, ещё раз повторяю, что ребёнок не только в семье. Родители могут это знать. Но как только ребёнок выходит из ваших тёплых лапок во двор, на улицу, в школу, в театр, в кино, там, где вы уже не контролируете его пространство, а вы никогда его не контролируете. Даже дома он выходит в телевизор, в интернет, говорит по телефону с приятелем, списывает домашнее задание, которое вы не видите. Это тоже существует. Поэтому, как подходить к этому закону, серьёзный разговор, который нужен был развёрнут в обществе, а не среди депутатов, которые предполагают, что технически можно решить всё. Так: «Да, надо законом огородить круг лиц, создающих общедоступные передачи и фильмы. Маньяков и садистов отсечь, и не париться». Ну, вы знаете, Влад, вы можете назвать маньяком меня, а я вас, и мы вас отсечём. И вы меня отсечёте, да? Каким образом законом, ограничить круг лиц? Вот запретить снимать фильмы Сергею Соловьёву, Никите Михалкову, Владимиру Хотиненко, потому, что в их фильмах есть жестокость и насилие. Давайте, запретим законом, лишим права на профессию наших режиссёров, тех, которые создают фильмы, в которых есть жестокость. Ну, чего? И не париться, да? Ну, хорошо, кто будет создавать? И так далее. Так: «Создавать альтернативы, обучающие программы, пишет Наиль. К сожалению, не могу дозвониться через интернет». Что вы имеете в виду, обучающие программы? Ребёнок не живёт, как робот, в обучающих программах. Вы сто решили, что вы создадите обучающие программы, вставите ему, значит этот чип, и как? И дальше? И дальше, он с этой программой, выйдет опять-таки в школу, или наоборот, придёт в семью. Как это может быть? Так: «Законопроект, абсолютно пустой, и оторванный от жизни», - пишет Михаил. – «Культура воспитания зависит от семьи». Это не так, Михаил. Во-первых, законопроект не абсолютно не пустой, вот мы уже про маркировку скажем фильмов и телевидения говорили, я считаю это полезным. Вы считаете это не полезным? Давайте, проголосуем тогда. Хотите, проголосуем? Давайте, проверим. Потому, что все говорят: «Вот, пустой». Да? Ну, давайте, посмотрим. Сейчас я вам скажу, что в этом законе. Вот эту норму закона вы одобряете, или не одобряете? Речь идёт о том, значит, что знак информационной продукции, я просто сейчас боюсь, что вот он длинный, огромный закон. Значит, он должен там демонстрировать, вот, нашёл. Статья 12-я. Нанесение знака информационной продукции. «Знак информационной продукции наносится с учётом требований статьи закона … и выполняется любыми технологическими способами, обеспечивающие его чёткое изображение, в виде следующих элементов: Цифра 6, и знак минус в окружности – для знака информационной продукции 6 минус цифры. Ну, и так дальше. 6 плюс, 12 плюс, 16 плюс, 18 плюс. Знак информационной продукции наносится на первую полосу газеты, обложку первой страницы журнала, и новопечатного издания». Но это какая-то странность, вот эта статья 2. Вот, газету «Коммерсант». Детям до 16-ти лет, читать не позволяется. Смешно? Мне да. Значит, это по поводу газет и журналов, да? По поводу телевидения понимаю. Давайте проголосуем. Первый вопрос, который я хотел бы вам задать: Считаете ли вы правильным, введение в принципе… Так, чего у нас тут зависло в очередной раз, подождите, ребят, одну секундочку. Мама родная, всё медленно, ничего страшного. Так, где оно? Вижу, спасибо, ага. Вот, быстро, новое голосование, не хочет, хочет. Итак, если вы считаете, что в принципе, правильно вводить знак информационной продукции, показывающий возраст, рекомендацию к возрасту, 6, 12, 16, 18, то ваш телефон – 660-06-64. Если вы считаете, что этот знак не нужен, бесполезен, ну, бесполезен, потому, что вреден он, быть не может. ТО ваш телефон 660-06-65. Поехали.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Если вы считаете, что нужно вводить в России информационный знак продукции, вот то, что я вам говорил. Пока не про газеты. А вообще, что это полезно. Да, эта штука была бы полезна, 660-06-64. Если вы считаете, что эта штука бесполезна, то телефон ваш 660-06-65. Я, конечно, могу сейчас подавить, но я не буду сейчас это делать, потому, что мне кажется, что такие вещи каждый для себя должен решить, и пользу, эффективность конечно, оценит время, в этом абсолютно правы люди, которые мне пишут. Но, тем не менее, считаете ли вы полезным, что скажем, на фильмах, которые выходят по телевизору, возникал вот этот знак информационной продукции, в правом нижнем углу, как возможное ограничение? Да, считаю полезным: 660-06-64. Нет, считаю бесполезным: 660-06-65. Всё, осталось 10 секунд на голосование, сейчас мы с вами доголосуем, и посмотрим. Ну, вот, приблизительно та же самая история, две трети на треть. Спасибо большое всем, кто проголосовал. Стоп, две трети, на треть. Я не понимаю, какие могут быть возражения, отчего вам это мешает? Вы считаете это бесполезным? Это же как сигнал светофора. Причём, жёлтый сигнал. Знаете, как светофор, когда мигает, внимание, на перекрёстке, да? Вот внимание. Почему, люди там треть, я не знаю, там, возразили. Там. Я не вижу никаких причин для возражения просто. Не мешает. Единственная проблема, конечно, заключается в том, кто будет эти знаки расставлять, но, тем не менее, можно приняв за основу сам факт, начать думать, кому мы доверим эти знаки расставлять. Так: 363-36-59, давайте ещё телефонный звонок послушаем, и пойдём дальше, алло, здравствуйте, вы в прямом эфире на «Эхо Москвы».

Слушатель4: Здравствуйте, Алексей, меня зовут Владимир Чернов, мне 45 лет, у меня четверо детей.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так, а возраст, только, Володь.

Слушатель4: 24, 20, 10, 2.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот 10, что-то сегодня все десятилетние тоже попадают. Счастливый отец. Давайте, Володь, что вы думаете? У вас уже есть опыт со старшими детьми, и уже появляется опыт с младшими. Вот что тут может делать государство?

Слушатель4: Ад. Ну, первая ремарочка. К сожалению, у нас отсутствует в стране идеология, это с огорчением приходится признать. Исходя из этого, отсутствует система, как система воспитания, подрастающего поколения. Это достаточно серьёзные проблемы, они не решаются естественно, тем законом, который я, к сожалению, не читал, это очень большая работа, которой должно заниматься, безусловно, государство, если оно предполагает, что у него будет будущее.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Можно вам возразить?

Слушатель4: Я думаю, что вот когда вы говорите, отсутствует идеология, ну, я не понимаю, что вы говорите, потому, что идеология, ну, хорошо, возьмём любое другое государство, где идеология присутствует. Там что, с детьми не те же проблемы? Там что, с информацией, которая вредит здоровью детей. Не те же проблемы?

Слушатель4: Проблемы, безусловно, есть.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Они все одинаковые, согласитесь. Что в Америке, что во Франции, что в Индии, что у нас.

Слушатель4: Сейчас, да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, сейчас, а мы говорим про сейчас, что мы будем говорить про историю.

Слушатель4: Ну, времени мало, поэтому, о глобальных вещах, наверное, в следующий раз как-нибудь.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте, да.

Слушатель4: А сейчас, ситуация такова. То есть, безусловно, определённая, государством созданная, и поддержанная система психолого-педагогической экспертизы тех материалов, как печатных, так видео, и так далее, которые направлены на детей. Могу сказать немножко конкретнее. На сегодняшний день, загляните в любой киоск, огромное количество, совершенно диких, с моей точки зрения, безумных комиксов, которые не понятно, чему наших детей учат. Причём, для того, чтобы это всё покупалось, туда безусловно, хорошие психологи, которые всё это дело разрабатывали, ввели элемент игры, что принципиально важно для ребёнка. Всевозможные карточки, игры с этими карточками. Так вот, могу сказать один маленький пример. Ну, без моего согласия, бабушка и дедушка ребёнку купили подобное издание, я посмотрел. Что написано в этих карточках. Например, такие вещи: «Молодец, поздравляю, укради у своего друга такую-то карточку». Это что такое, чему учат?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так, и что вы предлагаете, стоп. Хорошо, факт зафиксировали. Значит, во-первых, в вашей собственной семье, условно, оказалось разные подходы. Вы не покупаете, дедушка, бабушка купили, не проконтролировали. Они не проконтролировали. Они же не учат этому, правильно? Но, тем не менее, внутри, то есть, оградить невозможно. Не согласен. Значит, я думаю, что разрешение на издание, и соответственно, продажу подобных изданий, должно быть дано, после прохождения этого издания соответствующей, психолого-педагогической экспертизы.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Скажите мне, пожалуйста, понял, понял уже. Скажите, а все художественные книжки должны детские проходить, психолого-педагогическую экспертизу, или авторы должны сначала у психиатра получить освидетельствование, или художники, которые иллюстрируют. Знаете, масса есть книжек, с иллюстрациями, которые на сегодняшний день…

Слушатель4: Да, я понял вопрос.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Понимаете? Давайте. Вопрос просто замечательный на самом деле, да. Но он немножко передёргивает то, что я говорил.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, это я понял, что вы сказали. Я вам говорю, если же кроме этих игр, есть ещё книжки. Рядом, вот в том же киоске, с иллюстрациями.

Слушатель4: Согласен, было бы здорово.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, это хорошо.

Слушатель4: Но, книжка от комикса, и в данном случае, от комикса с элементами игры, она отличается достаточно сильно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Володь, я вас умоляю, ну что вот вы сейчас говорите? Но вы же вот отец 4-х детей. Ну, что вы говорите? Ну, мы сейчас будем книги селектировать.

Слушатель4: Нет, не сможем.

А. ВЕНЕДИКТОВ: На комиксы, на документальные книжки, на книжки мемуарные, да? Ну, я вас умоляю. Ну, я вас умоляю.

Слушатель4: Нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: На учебники, ну это же знаете, воду решетом носить.

Слушатель4: Не согласен, Алексей.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, что делать?

Слушатель4: Не согласен, потому, что информация периодическая, в виде журналов и комиксов, это информация лёгкая, которая не заставляет глубоко ребёнка задумываться. Я вот считаю…

А. ВЕНЕДИКТОВ: А дети разные, все дети разные. Кого-то заставляет задуматься. Кого-то не заставляет задуматься. Кто-то прочитал эту книжку, а кто-то её выкинул, сказал: «Ерунда какая-то». Да нет, ну чего?

Слушатель4: Да, но он уже выкинул, он дал оценку. Именно поэтому выкинул. А комикс – это посмотрел картинку, которая не заставила задуматься, но она засела в мозгах, потому, что это картинка, потому, что она цветная, потому, что она сопровождает ещё и этой карточкой, которая играет…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Володя, я понял. Я прошу прощения, просто времени нет, спасибо большое, я понял вашу проблему. Действительно, осталось 2 минуты. Я просто хочу сказать, что вот, как человека задело одно дело. Но государство это отлицензировать, ну, наверное, может. Ну, наверное любые, даже детские книжки, могут проходить какую-то там… Наверное, и можно обязать там издателей, вот, очень хорошо. Всех к психологу, или к психиатру. И получить лицензию на издание. Если это литература, комиксы, журналы не нарушает закона, какого? Там нет порнографии, там нет того, сего, уже законы по этому поводу есть. Ну, а на счёт там не укради, знаете, есть масса, как известно, «Алладин», например. Положительный герой, или нет? Ну, давайте, запретим «Волшебную лампу Алладина». Собственно, он ворует там, если вы помните. Вообще, если сказки, там всё опять-таки для детей, всё не так просто. И никакие комиксы, конкретные книжки. Поэтому мне кажется, что всё-таки государство должно не набирать уровень запрета. Вот до уровня каждого отдельного комикса, а начертить рамки, вот как начерчено уже там. В законе о рекламе, о чём совершенно верно сказала Александра, я имею в виду, ограничение должно быть там, где детские передачи. Значит, соответственно, о наркотиках, порнография, да. Но это всё оказалось недостаточно. И эти проблемы не только у нас, я ещё раз обращаю уважаемое внимание родители, поскольку у нас сегодня было настоящее «Родительское собрание». «Как ограничить детей, когда родителям пофигу»? Мне тут пишут. И это проблема. Но государство может заменить родителей, ответьте мне, пожалуйста. Я думаю, нет. «По проекту закона, маркировку должен делать производитель». Совершенно верно, Виктор. У меня висит проект закона. Но это по проекту, мы же сейчас говорим, что мы обсуждаем закон, и вносим свои предложения. Но если производитель, понятно, что производитель заинтересован в наиболее широком распространении своей продукции. Это очевидно. Спасибо большое, что были со мной на «Родительском собрании», мы безусловно, этот закон вывесим на сайте «Эхо Москвы», и обсуждайте его там. Спасибо.