Русская провокация - 2018-12-15

С. Белковский

Напомню в двух словах концепцию нашей программы. Мы читаем газету «Известия ВЦИК» за 1918 год, и в неоднозначных событиях тех времен находим параллели и аналогии с днями сегодняшними, с 2018 годом. И сегодня мы читаем «Известия» за 13 декабря 1918 года, статью про смену власти в белой России, про разгон эсеровского правительства (или Директории так называемой) – Всероссийского Временного правительства и приход к власти адмирала Колчака со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Статья довольно длинная. Она будет порядка 6 минут звучать в эфире, но оно того стоит, чтобы понять, о чем идет речь не только в деталях, но и в целом, в подтексте этой публикации, которую мы обсудим после внимательного прослушивания ее содержания. Поехали.

История недавнего сибирского переворота, в результате которого власть из рук умирающей (а сейчас окончательно погребенной) Учредилки перешла в руки царского черносотенного адмирала Колчака чрезвычайно интересна. В нашем распоряжении свежие номера екатеринбургской белогвардейской газеты «Отечественные ведомости», дающей полную картину переворота.

С.Белковский: Так оценивает буржуазия своих лакеев, называющихся социалистами-революционерами

Как известно, на уфимском совещании членов Учредительного собрания было выбрано так называемое Всероссийское правительство (или Директория). Председателем его был знаменитый правый эсер Авксентьев, а его члены наполовину состояли из кадетов, наполовину – из правых эсеров. Все бывшие до сих пор белогвардейско-учредительские правительства (Омское, Сибирское, Самарское и прочие) прекратили свое существование.

Вся белогвардейская рать – от черносотенных генералов до эсеров – объединилась вокруг этой новой власти. Но от этого всевластного правительства с первых дней его существования запахло трупным запахом. «Отечественные ведомости» дают о нем следующую характеристику.

Так или иначе правительство было выбрано. Правительство без денег, без аппарата управления и без армии, то есть без материальной силы и обладавшей минимальными нравственными авторитетами. Это были слабые люди очень добрых намерений, но согрешившие тем, что взяли власть, которой не умели пользоваться. Поэтому никто и не принимал их всерьез. Поэтому они исчезли, опрокинутые кучкой офицеров. Поэтому за них никто не заступился и через неделю никто о них не будет помнить.

Так оценивает буржуазия своих лакеев, называющихся социалистами-революционерами. Буржуазия великолепно умеет отстаивать свои классовые интересы. Пока идея Учредительного собрания пользовалась популярностью среди некоторых демократических слоев населения, кадеты охотно приглашали эсеров-учредиловцев в свои министерства. Но как только широкие массы не только рабочих и крестьян, но и мелкой буржуазной интеллигенции разуверились в Учредилке, господа эсеры стали не нужны и их в три счета вышвырнули вон.

Столкнувшись меж собой и с адмиралом Колчаком, кадетская часть правительства поручила кучке офицеров произвести переворот. В ночь на 18 ноября 1918 года небольшая группа офицеров во главе с полковником арестовала всю левую часть Всероссийского правительства во главе с его председателем Авксентьевым. А на следующий день, 18-го ноября, оставшаяся кадетская часть правительства издала следующее постановление.

«В виду тяжкого положения государства и необходимости сосредоточить всю полноту верховной власти в одних руках Совет министров постановил передать временно осуществление верховной государственной власти адмиралу Александру Васильевичу Колчаку, присвоить ему наименование Верховного правителя».

Так бесславно умерло Всероссийское правительство учредиловцев, просуществовавшее без году неделю и уступившее свое место достойному преемнику – черносотенному диктатору Колчаку, видя, что народ, от имени которого говорили и действовали господа Авксентьев и Чернов, и который, по мнение газеты «Отечественные ведомости», проявил глубокое равнодушие ко всем правительственным комбинациям, имевшим здесь, в белогвардейском стане, место за последнее время, остался равнодушным и сейчас. Господа кадеты решили еще поиздеваться над своими вчерашними коллегами по министерству и сегодняшними обитателями тюрьмы. Для этой цели был устроен суд над офицерами, арестовавшими членов Директории. Вот приговор по делу об аресте членов Директории.

«1918 года, ноября 21 дня, Чрезвычайный суд в составе председателя генерала-майора Матковского, генерала-майора Бражовского, полковника Строжева, полковника Барникова при делопроизводителе поручике Сосновском, рассмотрев дело по обвинению полковника Вячеслава Ивановича Волкова, войскового старшины Аполлона Всеволодовича Катанаева в посягательстве на Верховную власть с целью лишить возможности осуществлять таковую, для чего арестовали в ночь на 18 ноября 1918 года в городе Омске председателя Всероссийского правительства Авксентьева, его заместителя Аргунова, члена того же правительства Зензинова и товарища министра внутренних дел Роговского, и приговорил: полковника Вячеслава Ивановича Волкова, войскового старшину Ивана Николаевича Красильникова, войскового старшину Аполлона Всеволодовича Катанаева в предъявленном к ним обвинении считать по суду оправданными»

Суд скорый и правый, не правда ли, господа эсеры. Виктор Чернов, лидер партии эсеров и председатель Учредительного собрания, в это время был в Екатеринбурге. Известие о перевороте в Омске стало там известно 19 ноября. Что было делать? То ли дело в октябре прошлого года, когда большевики, свергнув правительство Керенского, посадили того же Авксентьева в Петропавловскую крепость.

С.Белковский: Буржуазия великолепно умеет отстаивать свои классовые интересы

Тогда Виктор Чернов, недолго думая, отправился в Ставку Духонина, чтобы при помощи самой отъявленной, черносотенной контрреволюции попытаться вернуть к власти коалиционные министерства. Ну, а сейчас не к большевикам же отправляться ему просить о помощи. Оставалось собрать остаток своей паствы, чтобы хоть на пишущей машинке напечатать прокламацию-протест. Но и эта невинная попытка ему дорого обошлась. Вот что сообщают о ней «Отечественные ведомости».

«19 ноября по получении известия о провозглашении единоличной власти адмирала Колчака в одном из номеров гостиницы “Пале Рояль” в городе Екатеринбурге состоялось экстренное заседание съезда членов Учредительного собрания. Все собравшиеся были вооружены винтовками и револьверами. Съезд постановил образовать из своей среды, снабженной широкими полномочиями, ответственный перед ним комитет в составе 7 человек: Чернова, Вольского, Алкина, Федоровича, Брушвита, Фомина и Иванова.

На заседании также был выработан текст-воззвание по поводу последних событий, которое тут же и печаталось во множестве экземплярах на пишущих машинках. Между тем, по городу и среди воинских частей распространялись срочно выпущенные съездом прокламации того же содержания. Узнав об этом, группа солдат и офицеров одного из полков, только что вернувшегося с фронта, направилась к “Пале Рояль”. Часть их окружила здание гостиницы, остальные вошли в номер, где происходило заседание съезда, обезоружили собравшихся, отобрали у них массу оружия, все документы, бумаги, печатавшиеся воззвания и тому подобное.

У Вольского при обыске было обнаружено до 87 тысяч рублей денег. По приказанию прибывшего в гостиницу начальника гарнизона полковника Некрасова все отобранное немедленно было сдано в комендатуру города. В то время как происходило все изложенное, из окна “Пале Рояль” неизвестным лицом была брошена бомба, которая, разорвавшись, разбила оконные стекла и ранила трех офицеров. В то же время был ранен и Максунов, оказавшийся по неизвестной причине в «Пале Рояль» и высунувший голову в окно. Поздно вечером на смену обступившей гостиницу русской части явился чешский отряд».

К сожалению, в этом сообщении ничего не говорится о дальнейшей участи Виктора Чернова и других членов Учредилки. Ничего не сообщается в газетах также и о судьбе арестованных членов Директории. Но нам не трудно будет самим догадаться об участи всей этой компании социал-предателей, если прочтем следующую заметку в той же газете от 24 ноября.

«Редакцией газеты “Отечественные ведомости” 23 ноября получена следующая официальная бумага от коменданта города Екатеринбурга.

Редактору газеты “Отечественные ведомости”. В передовой статье редактируемой вами газеты №12 от сего 23 ноября под заглавием “Судьба Чернова” сообщается, что, по слухам, Чернову угрожает предание военно-полевому суду. Подобного рода сообщения как имеющие государственное значение должны основываться только лишь на фактах, соответствующих действительности, а не на слухах, в виду чего предлагаю вам в следующем номере напечатать, что сообщенные вами в выше упомянутой статье слухи, только слухи, но не более. Майор Благо».

Итак, заявление коменданта не опровергает слух о предании Чернова военно-полевому суду, а подчеркивает лишь, что это только слух. Во всяком случае, вся почти Учредилка во главе с ее председателем сидит теперь Екатеринбурга и Омска, где сейчас безраздельно царствует адмирал Колчак, вчерашний главнокомандующий войсками Учредительного собрания.

Такова вкратце история Сибирского переворота. Если есть еще в России хоть какая-нибудь группа рабочих, идущих за эсерами; если есть еще в среде трудовой интеллигенции элементы, искренне верившие, что чехословацкое восстание несет России не только свержение Советской власти, но и торжество демократизма, пусть буржуазного, и восстановление власти Учредительного собрания, если есть такие группы и элементы, их, надеемся, история этого переворота чему-нибудь, да научит.

С.Белковский: В полном объеме оформилось белое движение как альтернатива красному

Они поймут наконец, что в эпоху социалистической революции, сопровождаемой кровавой Гражданской войной, возможны только две власти: власть Советов рабочих и крестьянской бедноты или власть помещиков, банкиров и царских генералов. Меньшевики этот выбор наполовину уже сделали. Очередь за эсерами.

С. Белковский

Собственно, Директория – это синоним, это то же самое, что Временное Всероссийское правительство. Однако, вскоре уже выяснилось, что Директория не в состоянии консолидировать ресурсы для борьбы с большевизмом, к чему и привел ноябрьский переворот с приходом к власти адмирала Александра Васильевича Колчака, который был провозглашен Верховным правителем России и стал тем самым над правительством. Он не был главой правительства, он стоял выше этого органа власти.

Соответственно Николай Дмитриевич Авксентьев, другие эсеры и вообще представители левых и умеренно-левых сил были из органов власти удалены. Антон Иванович Деникин, командующий Вооруженными силами Юга России, признал Александра Васильевича Колчака как Верховного правителя. Тем самым, с одной стороны, как правильно сказано в статье «Известий», единый антибольшевистский фронт развалился, идеологическая база поддержки борьбы с Владимиром Ильичем Лениным и его соратниками несколько размылась, поскольку стало очевидно, что левым силам не по пути с Верховным правителем и его заместителем Антоном Ивановичем Деникиным.

Зато в полном объеме оформилось белое движение как альтернатива красному и окончательно стали ясны очертания, как концептуальные, так и технологические, Гражданской войны в России: красно-белой войны, войны красных с белыми и наоборот.

Александр Васильевич Колчак был человек весьма амбициозный. Он делал достаточно бурную и стремительную карьеру в российском флоте. Эту карьеру сдерживало, пожалуй, то обстоятельство, что флот России как сухопутной державы… Не будем забывать все-таки, что наша страна – держава, в отличие, скажем, Британской империи, а потом ее де-факто преемника Соединенных Штатов Америки, держава сухопутная, сила которой вся в Евразийском хартленде.

И флот у нас всегда занимал подчиненное, зависимое положение, по отношению к другим родам войск. Именно поэтому, собственно, служба на флоте не всегда в полной мере удовлетворяла амбиции таких ярких людей как Александр Васильевич Колчак.

Тем не менее Колчак сделал изрядную карьеру на Балтийском флоте и во время Первой мировой войны перешел с Балтийского флота на Черноморский, где стал в определенный момент командующим и занимался разработкой плана и сценария Босфорской операции. Пожалуй, самой, опять же, амбициозной потенциально операции тех времен, которая предполагала установление контроля России над проливами Босфор и Дарданеллы, то есть де-факто воплощение вековечной мечты Русского мира о контроле над Константинополем: Константинополь должен быть наш.

Но Ставка Верховного главнокомандования во главе с генералом Михаилом Алексеевым выступала против Босфорской операции, совершенно справедливо, на мой взгляд, считая ее плохо подготовленной авантюрой. Но, в результате революционных событий 1917 года вопрос о Босфорской операции был снят с повестки дня навсегда.

Летом-осенью 1917 года Александр Васильевич Колчак уже рассматривался как потенциальный диктатор России, хотя и на заднем плане по отношению к Лавру Георгиевичу Корнилову. Напомню также, что эсер Борис Савенков видел себя в качестве или диктатора России, или члена Директории в составе Александра Федоровича Керенского, Лавра Георгиевича Корнилова и самого Савенкова. Но, так или иначе во всех случаях речь шла о чрезвычайном сценарии управления страной и восстановлении полного порядка.

Эти сценарии реализованы не были, в том числе отчасти и из-за непоследовательности действий самих генералов, самих военачальников, отчасти из-за того, что Александр Федорович Керенский, глава Временного правительства, саботировал эти планы, ибо в определенный момент понял, что ни при другом диктаторе, ни даже при Директории, где он будет лишь одним из трех директоров, дальнейших политических перспектив у него нет

При этом сам Александр Федорович был почти искренне уверен в том, что ему удастся удержать власть, ему суждено великое будущее на российской почве. Эта уверенность не покидала его даже в дни Октябрьского переворота, когда он отправился из Петрограда в Гатчину и там вел душеспасительные беседы с немногими оставшимися у него сторонниками. Что еще раз говорит о том, что адекватность правителя в революционные времена не только всегда сомнительна, с одной стороны, но и остро необходима для того, чтобы удержать или установить контроль над ситуацией, с другой стороны. Уж сколько их упало в эту бездну, как говорится.

И мы так долго читали и слушали статьи из «Известий» от 13 декабря 1918 года еще и для того, чтобы понять, насколько большевики сочувствуют Александру Васильевичу Колчаку, насколько они его поддерживают. То есть для большевиков любая форма диктатуры, в общем, более приемлема, чем демократия, даже диктатура абсолютно враждебная им идеологически и в военном плане.

С.Белковский: Колчак был человек весьма амбициозный

Собственно, даже Владимир Ильич Ленин допускал сочувственные высказывания об Александре Васильевиче Колчаке, которого он назвал «маргариновым диктатором», то есть ненастоящим диктатором, не таким жестким, какими были большевистские лидеры. Но говорил тем временем, что определенные репрессивные меры, которые применяет Александр Васильевич Колчак, единственно возможны в ситуации самого адмирала Колчака, иначе, в принципе, ничего не будет.

Сам Александр Васильевич, который после неудачной попытки стать диктатором России…собственно говоря, попытки и не было…после нереализованных планов стать диктатором России в 1917 году, хотел поступить на службу к британцам в рамках неких союзнических обязательств идеальной России перед Антантой. Это не получилось в силу ряда причин, которые мы оставляем сейчас за скобками программы. Потом посетил Соединенные Штаты Америки, Японию. В общем, хорошо поездил по миру, посмотрел, как меняется глобальная ситуация.

Наконец, через Владивосток прибыл в Сибирь, оказался в Омске, стал сначала военным и морским министром Директории, этого Всероссийского Временного правительства Авксентьева, а потом и вождем военного переворота. При этом в момент переворота Александр Васильевич если и не был уверен в победе над большевизмом, по крайней мере оценивал вероятность собственного успеха достаточно высоко. Первое его заявление звучало примерно так. Я прочту маленький фрагмент.

«Приняв крест этой власти в исключительно трудных условиях Гражданской войны и полного расстройства государственных дел и жизни, я объявляю, что я не пойду ни по пути реакции, но ни гибельному пути партийности. Главной целью я ставлю создание боеспособной армии, победу над большевиками и установление законности и порядка. Меня называют диктатором. Пусть так.

Я не боюсь этого слова и помню, что диктатура с древнейших времен была учреждением республиканским. Как Сенат Древнего Рима в тяжкие минуты государства назначал диктатора, так Совет министров Российского государства в тягчайшую из тяжких минут нашей государственной жизни, идя навстречу общественным настроениям, назначил меня Верховным правителем».

В начале 1919 года деятельность Александра Васильевича Колчака на фронтах борьбы с большевизмом была относительно успешной. И в том же году он уже писал о себе как несомненно будущем победителе в этой войне. То есть в тогдашних записках Колчака можно найти пассажи уже с выяснением в отношении: кто – он или Деникин – может приписать себе главную заслугу свержения красных, уничтожения красных. То, что красные уничтожат сначала Колчака, а потом полностью избавятся от Деникина и Вооруженных сил Юга России, Александру Васильевичу почему-то в ту историческую секунду в голову не приходило.

К лету 1919 года ситуация на фронтах крайне осложнилась для Белой армии и Верховного правителя. И в этот момент Александр Васильевич Колчак получил весьма сладостное предложение от Карла Густава Маннергейма, известного нам финского генерала шведского происхождения, фактического в тот момент правителя уже независимой Финляндии, только что отбившейся от попытки большевиков установить там, в Финляндии, как мы говорили в прошлой программе, социалистическую власть и фактически реинтегрировать страну в Красную империю.

Маннергейм предлагал Колчаку альянс – послать 100 тысяч разноплеменных войск на Петроград, в обмен требуя после всеобщей победы полного, официального, бесповоротного признания независимости Финляндии со стороны российской власти, победителей белых. И Александр Васильевич Колчак, конечно, мудро отверг предложение Карла Густава Маннергейма, заявив, что не собирается торговать родной землей.

С.Белковский: Флот у нас всегда занимал подчиненное, зависимое положение, по отношению к другим родам войск

Торговать родной землей ему не пришлось. Он нашел в ней мученическую смерть 7 февраля 1920 года. Потому что после серии военных неудач Александр Васильевич Колчак сложил с себя полномочия Верховного правителя, передав их Антону Ивановичу Деникину, и начал стремительно ретироваться на Восток, оставив столицу Всероссийского Временного правительства Омск.

Тогда существовал план отправки Александра Васильевича в Монголию. И вдруг неожиданно адмирал, диктатор, Верховный правитель, который уже готовился на белом коне въезжать в Петроград за полгода до того, выяснил, что его никто не поддерживает. Его не поддерживают вчерашние сторонники, полностью разочаровавшиеся в диктаторе и его способностях как навести порядок на подконтрольных территориях, так и, собственно, удержать контроль над этими территориями военной силой.

С.Белковский: Даже Ленин допускал сочувственные высказывания о Колчаке

Но особенно в нем разочаровались союзники – государства Антанты, которые во главе с шефом французской военной миссии благополучно и выдали в городе Иркутске Александра Васильевича Колчака эсеро-меньшевистскому политцентру.

Сам же политцентр через несколько дней буквально уступил власть большевикам, в руках которых Александр Васильевич и оказался. И, в общем, без какого бы то ни было внятного и вменяемого судопроизводства казнен вместе с последним председателем Совета министров его Белой России господином Пепеляевым, как я уже сказал, 7 февраля.

7 февраля – это, кстати, не только мой день рождения и день гибели Колчака, но и так называемый День северных территорий в Японии, то есть южных островов Южно-Курильской гряды, поскольку именно 7 февраля 1855 года Россия и Япония подписали Симодский трактат, которые устанавливал японский суверенитет над Курильскими островами.

И недавно, когда вашему покорному слуге довелось выступать на радио «Комсомольская правда» с национал-предательской пропагандой о возможности передачи Южных Курил Японии, один из ведущих, который был категорически настроен против моей позиции, привел в качестве положительного примера императора Николая II, к которому обращались японские власти с предложением фактически вступить в войну на российской стороне против Германии в обмен на Сахалин. И как и Александр Васильевич Колчак в ситуации с Финляндией и Карлом Густавом Маннергеймом, Николай II заявил, что родной землей не торгует и на альянс с японцами не пошел.

Здесь такую подачу я не мог не принять и нужно было обратить внимание ведущего, что политика Николая II довела страну до революционной катастрофы. И стоил ли того Сахалин совершенно неизвестно.

А сейчас мы прерываемся, безусловно, на новости и рекламу. Мы в прямом эфире «Эха Москвы». 12 часов 30 минут.

НОВОСТИ/РЕКЛАМА

С. Белковский

Относительный оптимизм в публикации «Известий ВЦИК» о неудачах сторонников Учредительного собрания в лице представителей левых партий и приходе к власти Верховного правителя Александра Васильевича Колчака был связан, собственно, еще и с окончательным историческим поражением идеи Учредительного собрания как такового. Для большевиков это было очень столь же радостно, сколь и важно, потому что все-таки у них была родовая травма, связанная с разгоном Учредительного собрания.

Ведь, собственно, все политические силы страны кроме большевиков чаяли об Учредительном собрании, мечтали о нем в рамках так называемой стратегии непредрешенчества. То есть именно Учредительное собрание должно было решить вопрос о государственном устройстве России и никак раньше.

С.БелковскийОсобенно в Колчаке разочаровались союзники – государства Антанты

Но, собственно, Октябрьский переворот 25 октября 1917 года нанес по этим планам существенный удар. Тем не менее выборы в Учредительное собрание состоялись, и было избрано 715 депутатов, из которых 370 мандатов получили правые эсеры и центристы, а большевики в союзе с левыми эсерами – лишь 215 мандатов в общей сложности, они были в явном меньшинстве. Председателем собрания был избран уже упоминавшийся в тот момент, когда мы слушали статью «Известий», эсер Чернов. Кандидат от коалиции большевиков и левых эсеров Мария Спиридонова проиграла с разгромным счетом.

И несмотря на то, что первым открыл Учредительное собрание Яков Михайлович Свердлов, собрание отказалось рассматривать предложенную им Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа. После чего учредители новой государственности засиделись до 3-4 утра и были благополучно распущены караулом дворца под руководством легендарного матроса-анархиста Анатолия Железнякова, более известного в истории как матрос Железняк.

Но большевики, как я уже сказал, всегда скептически относились к Учредительному собранию как таковому и готовились к его разгону заблаговременно. Вот, в частности, Лев Давыдович Троцкий вспоминал, что незадолго до созыва Учредилки к нам зашел Марк Натансон, старейший член ЦК партии левых эсеров и с первых слов сказал: «Ведь придется, пожалуй, разогнать Учредительное собрание силой». «Браво», - воскликнул Ленин. А «браво» – это вообще одно из любимых ленинских слов. Представим себе, как грассируя Владимир Ильич все это говорил. «Что верно, то верно. А пойдут ли на это ваши?». То есть левые эсеры. «У нас некоторые колебания, - отвечал Натансон. Но я думаю, что в конце концов согласятся».

И 12 декабря 1917 года Ленин составил тезисы об Учредительном собрании, в которых заявил, что Учредительное собрание, созываемое по спискам партий, существовавших до пролетарской-крестьянской революции в обстановке господства буржуазии, неминуемо приходит в столкновение с волей и интересами трудящихся и эксплуатируемых классов, начавших 25 октября социалистическую революцию против буржуазии. Естественно, что интересы этой революции стоят выше формальных прав Учредительного собрания, даже если бы эти формальные права не были подорваны отсутствием в законе об Учредительном собрании признания права народа на перевыборы своих депутатов в любое время.

Ну и когда уже собрание было разогнано, Лев Давыдович Троцкий иронично комментировал различные аспекты его проведения и, в частности, получивших большинство правых эсеров. Например. «Зато они тщательно разработали ритуал первого заседания». В смысле, абсолютно не подготовившись к силовому разгону и не приняв этот сценарий в качестве приоритетного, то есть не создав никакие механизмы защиты от силового разгона.

«Они принесли с собой свечи на случай, если большевики потушат электричество». Вы понимаете, какая тут внутренняя ирония Льва Давыдовича сосредоточена. Большевики всех расстрелять были готовы, а эсеры боялись, что большевики отключат электричество, как Борис Николаевич Ельцин в Белом доме в 1993 гому. «…и большое количество бутербродов на случай, если их лишат пищи. Так демократия явилась на бой с диктатурой — во всеоружии бутербродов и свечей». Это очень важная фраза.

Еще раз возвращаясь к оптимизму известинской публикации от 13 декабря 1918 года, большевики должны были преодолеть эту родовую травму, связанную с Учредительными собранием, и показать, что Учредительное собрание, то есть идеи демократии в России, проиграло везде и бесповоротно.

И даже враги большевиков приходят к мысли, что нужна диктатура. А тут уж кто кого передиктаторит. Помните, это Александр Григорьевич Лукашенко в марте 2014 года сразу после аннексии Крыма сказал Владимиру Владимировичу Путину, что «Владимир Владимирович, ты меня передиктаторил. Теперь от меня отвяжется, к тебе привяжется». Что в конечном счете и получилось, хотя прогноз был слишком очевиден. Поэтому не надо подозревать президента Лукашенко в избыточном визионерстве в данном случае.

Поэтому красные передиктаторили белых и установили контроль над всей Россией, в том числе вернув значительную часть утраченных по Брест-Литовскому мирному договору территорий со временем. Но колчаковский переворот подчеркивал для большевиков, что с самой идеей Учредительного собрания покончено и источником легитимности власти становится сила оружия. То есть сначала Октябрьский переворот, а потом Гражданская война. И кто выиграет Гражданскую войну, тот и будет править железной рукой. Вот почему эти события конца 1918 года воспринимались так позитивно и чувствительно большевистской властью.

Надо сказать, как мы только что выяснили, в Татарстане неизменно популярны фетровые шляпы, в России неизменно популярна идея диктатуры.

И забегая несколько вперед, мы начнем ответы на вопросы чуть позже, но один из вопросов, который мы получили, тянет на то, чтобы выделить его в отдельное производство и начать рассуждать на эту тему прямо сейчас. Это вопрос известного журналиста, с некоторых пор успешного девелопера, Глеба Пьяных, который звучит так.

«Мы все боимся демократии. Я тоже. Хотим Пиночета. Вопрос: чем занимались предприниматели в Госдуме и правительстве Керенского в 1917 году? Почему они занимались делом – земельные реформы, судебные реформы и стабилизация финансовой системы?»

Говоря о министрах Временного правительства, надо сказать, что, во-первых, не все из них были готовы к несению бремени государственной власти. Во-вторых, контроль Временного правительства над страной был, конечно, весьма условным. Хотя нельзя сказать, что министры не занимались созидательной деятельностью вовсе или не боролись ни за что, кроме сохранения собственных позиций.

Достаточно вспомнить министра финансов Терещенко, фигуре которого была посвящена одна из наших программ в уходящем году, который лично выступил гарантом по крупному внешнему займу, который получила Россия при Временном правительстве. И, собственно, будучи одним из богатейших людей России, в 20-е годы, уже живя во Франции, стал фактически банкротом, поскольку ему пришлось этот заем гасить лично. Поэтому министры все же были в достаточной степени идеалистами и использовали все свои возможности для воплощения российских национальных интересов так, как они их понимали.

Хотя, конечно, Временное правительство – это характерный пример того, что слабая власть и отсутствующая власть – это почти одно и то же. Но Александр Федорович Керенский был человеком весьма тщеславным, безусловно; весьма талантливым оратором, но человеком совершенно непригодным к управлению страной вообще, а в чрезвычайной ситуации в особенности.

С.БелковскийАлександр Федорович Керенский был человеком весьма тщеславным

Поэтому да, Временное правительство – это тоже очередное доказательство того, что нельзя допускать демократию в нашей стране. Боимся мы демократии и хотим Пиночета, как указывает нам Глеб Пьяных. Что ж, хотим-хотим Пиночета.

Я помню, что сегодня многие жесточайшие и яростные критики президента Владимира Путина очень благосклонно относились к нему в начале нулевых годов 21 века, поскольку видели в нем того самого Пиночета, который окончательно выбросит из России весь комплекс левых идей, уничтожит тяжелое наследие коммунизма, маргинализирует Коммунистическую партию и все, что с ней связано как в организационном, так и в политическом смыслах, и в идеологическом смысле – и заживем хорошо, как чилийцы, после крушения Сальвадора Альенде.

Потом, правда, выяснилось, что русский Пиночет немного не состоялся: страна погрязла в тотальной коррупции и сложился авторитарный режим весьма архаичного образца, который сегодня гордится тем, что идет против всех глобальных трендов, играет против истории.

Напомню, что важнейшие глобальные тренды, если в двух словах, то это размывание государственных границ, это глокализация (выход на авансцену глобальных и локальных проблем в противовес национально-государственным), это смена иерархических систем и структур управления на сетевые, это создание новой коммуникативной среды, в которой каждый может стать средством массовой информации и поэтому традиционные СМИ также отмирают. Против всего этого Кремль сегодня активно играет, утверждая концепцию нашего полного стратегического одиночества, в условиях которого выжить, на мой взгляд, в долгосрочной перспективе невозможно, но это предмет другого разговора.

В общем, Путин русский Пиночет не получился. Но вот уже на горизонте маячит новый Пиночет, он же – Ататюрк. Это Алексей Анатольевич Навальный – политик, безусловно, выдающийся. К тому же, в отличие от Владимира Владимировича Путина, не выращенный в политтехнологической пробирке Кремля, а действительно сделавший себя сам, абсолютный селфмэйд. Очень талантливый публичный политик и политический организатор. И многие из тех, кому нравился Владимир Путин 15 и более лет назад, сегодня засматриваются на Алексея Анатольевича, чья база поддержки отнюдь не исчерпывается прогрессивной общественностью. Как раз прогрессивная общественность и есть ему известная оппозиция.

И надо сказать, что Алексей Анатольевич совершенно не скрывает того, какую роль он собирается играть в будущем. Справедливо или несправедливо, но полагает, что альтернативы ему все равно не будет, и в тот момент, когда власть перезревшей грушей будет падать на землю, она не упадет на землю, а упадет в подставленные им щедрые руки. Собственно, сегодня мы видим, что когда Алексей Анатольевич далек от власти, его фан-клуб, его система ботов работают подчас гораздо жестче, чем аналогичные фан-клубы и боты кремлевского замеса.

И если кто-то начинает спорить с Алексеем Анатольевичем, критиковать его, он подвергается жесточайшему погрому в интернете. Причем тут важны не сами факты этого погрома, сколько их стилистика и внутренняя механика, моторика.

Вот, например, недавно Алексей Анатольевич Навальный обрушился на известного кинокритика Антона Долина за то, что тот как-то занял неправильную позицию в деле о британском гражданстве Сергея Брилева, а заодно, как выяснилось, как всякий классический холуй, по мнению господина Навального, мог преступно поддержать на президентских выборах Ксению Анатольевну Собчак.

И когда робкие русские интеллигенты начали что-то блеять – «Ну зачем же так по-хамски и высокомерно обращаться с Антоном Долиным, ведь он ни в чем не виноват», сторонники, в том числе весьма авторитетные – это не только какие-то анонимные боты, а весьма авторитетные спикеры, хорошо известные нам всем (по именам их сейчас называть не будем) – из лагеря Алексея Анатольевича заявили, что в принципе к нему уже неприменима категория хамства, высокомерия, поскольку он находится на переднем крае борьбы с режимом, и по нему всей мощью лупит ядерное оружие этого режима, не вышедшее из строя до сих пор, то господин Навальный находится за пределами каких бы то ни было этических, эстетических и иных оценок.

Он должен действовать по принципу – что хочу, то и ворочу. То есть он стал диктатором, еще не придя к власти. То есть можете себе представить, что будет, когда он придет к власти. Те же самые люди скажут: «Ну что, если надо расстрелять некоторое количество народа, то значит и надо расстрелять, потому что никакого другого пути покончить с коррупцией, навести порядок в стране не существует».

Что ж, такой сценарий тоже возможен. Надо сказать, что, на мой взгляд, исходя из анализа собираемой мною по крупицам информации, Владимир Владимирович Путин гораздо более лоялен к Алексею Анатольевичу Навальному, чем это выглядит в публичном поле. И интеграция Алексея Анатольевича Навального даже в существующую властную систему в полной мере не исключена.

Но речь сейчас не столько об этом, сколько о том, может ли Россия избежать диктатуры или она обречена на нее навсегда. И что когда кровавый режим имени Владимира Владимировича Путина рухнет, мы получим не парламентскую демократию европейского образца, а нового лидера с претензиями на Пиночета и Ататюрка. Впрочем, я не сомневаюсь нисколько, что как и в случае Путина, ни Пиночета, ни Ататюрка не будет.

Сначала будет бешеная борьба с прежними правящими кланами, после чего они будут замещены новыми кланами. И в условиях априорной моральной индульгенции на все, которую предоставит первому постпутинскому авторитарному лидеру прогрессивная общественность, будет очень легко пренебрегать законодательством из соображений целесообразности, поскольку правового сознания в России в доминирующем варианте нет ни во власти, ни среди оппонентов власти, поскольку принцип – друзьям все, а остальным закон – он одинаково функционирует и во власти, и в прогрессивной общественности.

Как только кто-то из представителей прогрессивной общественности или поддерживаемых ею политиков, или бизнесменов попадается на какой-то нехорошей истории, естественно, мы слышим сразу голоса – «Ну как же можно обсуждать нехорошую историю этого человека? Ведь он наш друг и наш единомышленник». Поэтому на него никакие законы – ни человеческие, ни божественные – разумеется, не распространяются.

Вообще, естественно, диктатура привлекательная не только в России. Диктатура – это вообще вещь гораздо более обаятельная, чем демократия. Демократия идет к усреднению, зачастую продвижению серых, не ярких лидеров, которых много сегодня мы видим в Евро-Атлантическом мире.

Неслучайно, лидеры яркие и с авторитарными замашками – от Сильвио Берлускони до Алексиса Ципраса – опять же, независимо от декларируемых ими (и часто меняющихся, кстати) идеологических приоритетов, ибо истинным приоритетом любого авторитарного лидера может быть только он сам и его власть, но не идеология как таковая, очищенная от соображений власти, такие лидеры становятся…на них засматривается наша российская прогрессивная общественность, мы все.

А Владимир Путин в свою очередь немало популярен в Евро-Атлантическом мире, да, среди тех, кому нравится Берлускони – с одной стороны, или Ципрас – с другой. Таким людям нравится и Владимир Путин, потому что он, как всякий автократ, нарушитель многих табу, которые обыватель хотел бы нарушить для себя, своей семьи, своего социума, но не может. В частности, Владимир Путин – враг политкорректности, которая достала уже многих в мире политкорректности. И уже поэтому он достаточно популярен.

Поэтому я не знаю, что будет. Я знаю одно: что очередной виток диктатуры ни к чему кроме как к полному окукливанию России в ее статусе одинокой страны не приведет – не вернет нас в семью цивилизованных народов. И поэтому мы должны сделать над сомой усилие, стать диктаторами по отношению к самим себе и все же пойти путем парламентской демократии европейского образца, независимо от того, насколько это сегодня кажется реалистичным или нет.

Нельзя все время наступать на одни те же грабли. Замена старого Путина на молодого ничего не даст кроме того, что, опять же, новая диктатура может оказаться эстетически привлекательнее старой. Но и Путин, в общем, на всем протяжении своего правления выдерживал достаточно привлекательную эстетическую линию.

Я, кстати, сейчас усиленно работаю над феноменом Адольфа Гитлера, который в 30-е годы и в начале 40-х пользовался огромной поддержкой в Европе и мире. Гитлеровская коалиция была гораздо шире и сильнее любой возможной антигитлеровской еще и потому, что гитлеровский режим был очень красив. Мы в связи с этим можем вспомнить, какой популярной стала нацистская символика в Советском Союзе после выхода на экран легендарной картины «Семнадцать мгновений весны».

Да, диктатура умеет быть красивой. Но она всегда цвета крови. И не надо думать, что если ты свой для диктатуры, ты не пострадаешь. Нет, ты пострадаешь обязательно, потому что в известной степени для любой диктатуры свой хуже чужого, ибо всякий классический диктатор в первую очередь тяготится зависимостью от каких бы то ни было людей, которые считают, что он им тоже обязан своей властью.

Нет, диктатор может быть обязан властью только себе. Ну и господу богу, если диктатор верует в него (хотя бы формально). Но не другим людям. Поэтому свои попадут под раздачу обязательно. Как раз раздачи могут избежать чужие, перед которыми никаких обязательств и которые ни на что не претендуют. Поэтому всякий, кто в душе призывает диктатуру и кто считает себя активным сторонником диктатуры (как бы она ни называлась), вообще любого авторитарного типа лидерства, должен знать, чем это закончится.

Но, в конце концов, в этом тоже есть свобода выбора. И как сказал поэт – «Восславим, братья, сумерки свободы».

Здесь группа вопросов на тему: пора или не пора валить и есть ли перспективы у страны. Это я не буду зачитывать по отдельности, а дам на них некий единый концентрированный ответ.

Перспектив у страны в рамках доктрины одиночества, провозглашаемой Путиным явно и неявно, нет. Но это не значит, что их нет вообще. Тьма сгущается перед рассветом, а творческий потенциал нашего народа весьма велик. И вообще, как учит нас профессиональные, успешные инвест-банкиры, играть надо всегда против тренда. Если все продают акции, надо их покупать.

Про себя я могу сказать, что несмотря на мое горчайшее разочарование креном русской истории в 2012-2014 годах, особенно после известных событий в Крыму и на Юго-Востоке Украины, я окончательно расстался с мыслью, что могу покинуть Россию именно в эти времена, потому что именно сейчас надо покупать образ кажущегося несбыточным русского будущего. Но это всего лишь моя персональная точка зрения, которую я не хочу и не могу никому навязывать. Валить или не валить – это личный выбор.

Но я призываю просто помнить, что для человека…где сокровище ваше, там и сердце ваше, как сказано в Писании. Вопрос эмиграции – это далеко не только вопрос материальных условий. К тому же, вообще, в современном мире представление об эмиграции уже не то же, что было в предыдущие столетия. Правда ведь? Когда человек покидал Советский Союз, он как будто отправлялся на тот свет. Помните эту знаменитую фразу Александра Галича – «Как никогда, уже никогда».

А сейчас, опять же, в новой коммуникативной реальности можно уезжать, приезжать, можно находиться всегда в живом интерактивном общении со всеми близкими тебе людьми, находясь в совершенно разных частях Земного шара. Поэтому, собственно, и само понятие «валить» претерпело качественные внутренние изменения. Что такое «валить»? И когда можно в любой момент вернуться, это не называется «валить». Но независимо от того, есть ли перспектива у России и есть ли какие-то перспективы у нас и наших детей за ее пределами, важно понимать, что осознание собственной значительности может быть присуще человеку только в своей социокультурной среде.

То есть для того, чтобы ощущать себя значительным за пределами России, русскому человеку надо превентивно стать нерусским, сменить идентичность. Вообще, альтернативная идентичность, как учат нас психологи, это достаточно распространенный и эффективный способ преодоления любых психологических кризисов и ситуаций безнадежности.

Ну, вот так часто бывает, например, что разочаровавшись в женщине, мужчина неожиданно ощущает себя геем и становится геем (и даже гей-активистом). Или какой-нибудь еврей, разделенный с собственным еврейским окружением, вдруг обнаруживает в себе антисемита и вообще носителя совершенно другой этничности и культуры.

Также и здесь. Для того, чтобы успешно валить, надо изначально поменять идентичность, то есть ощутить себя англосаксом, итальянцем или японцем. Нужно научиться этому. Вообще, мне кажется очень выгодным бизнесом в современных реалиях были бы услуги по смене идентичности. Заходишь на какие-нибудь курсы Тони Роббинса русским, а покидаешь их японцем. И потом уже точно понятно, что нельзя не валить в Японию, даже если не хочется.

Но оставшись русским по идентичности, невозможно в полной мере реализоваться за пределами России. Это тот вывод, который я сделал для себя и который я предлагаю как минимум к обдумыванию нашей блестящей и замечательной аудитории. И вот это мой ответ на группу вопросов – валить или не валить.

Кроме того, понимаете, перспективы страны всегда живут и внутри каждого человека. Мы всегда уделяем меньше внимания, чем должно, самовоспитанию. В то числе и воспитанию нашего сознания, которое остается тотальным. И, собственно, наше тотальное сознание… Что такое тотальное сознание? Это неразличение политических, моральных и эстетических категорий. То есть, грубо говоря, это сознание, которое предполагает, что хорошим человеком может быть только мой единомышленник, а человек других взглядов может быть только плохим.

В то время как европейское дискретное сознание вообще никак не отождествляет взгляды человека с тем, хороший он или плохой, приемлем он или нет, можно ли с ним дружить или с ним обязательно враждовать. Поэтому воспитать в нас дискретное сознание и избавиться от тотального – это важнейшая задача того безвременья, в котором мы сейчас находимся и в котором мы ожидаем, что на смену безнадежности придет надежда. А надежда – это главное русское чувство.

Как сказал Борис Борисович Гребенщиков – «Я ушел от закона, но так и не дошел до любви». Да, до любви мы не дошли. В нас все еще больше ненависти. Но мы дошли до надежды. И как за всякой зимой неизбежно приходит весна, так и за сегодняшними временами настанет эпоха надежды.

Сегодня мы не говорим о Музее новейшей истории России в Плесе, поскольку ему будет посвящен большой блок в нашей следующей программе, спецвыпуске 22 декабря, когда будут только ответы на вопросы в основном и Музей, и Ревекка Львовна Фрумкина собственной персоной.

Большое спасибо! Это была «Русская провокация» - спецпроект «Белковский ТВ» для «Эхо Москвы». С вами был Станислав Белковский. До встречи через неделю!