Представляем новый номер журнала "Дилетант" - 96 страниц - 2019-03-28

Каждый пятый россиянин ни разу в жизни не бывал в театре, об этом свидетельствуют опрос ВЦИОМ. 18% респондентов, как показало исследование, никогда не смотрели театральной постановки, не сидели в зрительном зале и не аплодировали актерам. Еще 34% заявили, что бывают в театре крайне редко. Зато почти половина опрошенных, 48% ходят на представления более-менее регулярно. Портрет заядлого театрала вышел примерно таким, это люди в возрасте от 40 до 60 лет, с высшим образованием, и при этом живущие в городах-миллиониках. Да, именно среди обитателей Москвы, Петербурга и других крупных городов наиболее велик процент тех, кто посещает театры.

В Сенате вновь обсуждают отечественное кино. Один из членов Верхней палаты Парламента ополчился на режиссера, Павла Лунгина, его новый фильм «Братство». Зампредседателя Комитета по науке, Игорь Морозов, предложил не выпускать картину в прокат 9-го мая, так как фильм, по его мнению, не подходит для патриотического воспитания молодежи. Новая лента Лунгина посвящена событиям завершающего этапа Афганской войны. По словам самого режиссера, в картине он стремится показать не парадный героизм, премьера запланирована как раз на 9-ое мая. Кстати, спикер Верхней палаты, Валентина Матвиенко, предложение Морозова не поддержала.

А между тем Вильнюсский суд приговорил к 10 годам тюремного заключения бывшего Министра обороны Советского Союза, Дмитрия Язова, правда, заочно. Предметом процесса стали события 91-го года. Язову были предъявлены обвинения в целом ряде военных преступлений и попытки насильственного захвата власти. Разумеется, бывший министр ни разу не посетил заседание суда, и не приезжал в Вильнюс. Девяносточетырехлетний Язов один из двух ныне живущих членов ГКЧП. Всего же обвиняемыми по делу проходят 67 человек. Вместе с Язовым суд вынес заочный приговор бывшему офицеру КГБ, Михаилу Головатову, он был приговорен к 12 годам лишения свободы.

С.Бунтман

Невольный основатель Украины для меня, невольный, потому что это осознание, наверное, так в полной мере и не пришло, что это некая отдельная территория с некой общностью, которая может стать когда-нибудь в перспективе общностью государственной, пока как владение, как мятежная территория это могло быть. Конечно, весело сказать, поссорился Хмельницкий с Чаплинским, и так образовалась Украина, но конечно, есть у этого движения свои корни и можно сказать, что восстание Хмельницкого принесло что для Речи Посполитой может быть оформление и будущих разделов, и падение великой фактически среднеевропейской империи, которой была Речь Посполитая к середине 17-го века. Но как прекрасно писал историк Костомаров, заложены были истоки вот этого разрыва в империи, наверное, все-таки Жигмунтом, Сигизмундом Третьим, и Сигизмунд Третий со своей, ну, такой, я бы сказал, сильно навязчивой и недальновидной католизацией всей страны, а империя так не может существовать, и наверное, как последний акт, вот такая турецизация, если можно сказать, Османской империи уже в ходе Первой мировой войны, и ее разломило на национальные государства. Может быть, почти также произошло с Польшей. Цели образовать свои, да, и Сигизмунд, и Жигимонт, как его только не называли. На счет как его только не называли и как что не называли, сегодня у нас будет сопровождение нашей программы, потому что мы привыкли, что «96 страниц», новый номер «Дилетанта» представляется обычно в передаче вот так, где есть и звук истории.

И я бы сейчас, пока мы не начали еще говорить подробно о содержании и о главной теме, Богдана Хмельницкого, которая в этом номере развернута, я бы, одной из моих самых любимых песен, сегодня мы ее послушаем в трех вариантах, это песня «Хэй, соколы!», ставшая какое-то время, и по-моему, еще унаследованная даже в «Утреннем развороте», эта мелодия стала нашей заставкой. Послушайте сейчас польский вариант этой песни, которая была позже сочинена, но стала, например, великолепным музыкальном лейтмотивом для гениального фильма Ежи Хоффмана «Огнем и мечом» по эпопее Генрика Сенкевича, и так «Хэй, соколы!» сейчас в польском варианте.

Ну, вот, польский вариант «Хэй, соколы!», потому что все это происходит в Речи Посполитой, Речь Посполитая это огромная многонациональная и многоконфессиональная империя. Попытки Сигизмунда Вазы, конечно, вот здесь, как всегда…

Пан Димитр говорит: «Вот если бы Владислав, сын Сигизмунда, стал бы московским государем?»

Ну, да, была бы еще большая империя, еще более многоконфессиональная, еще менее, наверное, жизнеспособная. Но смотрите что происходит, Сигизмунд ставит такие условия, и это очень прослеживается хорошо у Костомарова того же, такие условия ставит Московскому царству, на которое собирается взойти Владислав, что они невыполнимы, с другой стороны, и русские условия тоже невыполнимы для поляков, вот в 11-ом, 12-ом году. И это тупик, это тупик, но собственно, уже оставление Сигизмундом на долгое время такой вот вольницы шляхетской, которая представляла собой Речь Посполитая, это тоже сыграло свою роль.

Кстати, пишут мне: «Поляки украинцев называли русинами, а московитов московитами».

Все правильно, это Русь это Русь, Украина это только для Польши, потом станет для России тоже станет Украиной, если не Малой Русью, ну, там и Малая Русь, там и дальше Червонная Русь, там очень много всего.

Конечно, как нас спросили на «Дилетантских чтениях», а на каком языке, какой язык был родной у Богдана Хмельницкого? У Богдана Хмельницкого был тот язык, на котором разговаривали в тех местах, в тех местах, на котором разговаривал его отец, и это был язык, который в чем-то похож на нынешний украинский, в чем-то похож на польский, в чем-то похож на белорусский, в чем-то похож на русский, потому что языки того времени отличались страшно от нынешних, и конечно, язык для поляков был и польский, но лингва франка была и латынь, естественно. Так что, это языковая ситуация очень была тяжелой.

Итак, Богдан Хмельницкий начинает свое движение. Что такое Запорожская Сечь? Да, конечно, Запорожская Сечь это очень интересное образование, но я бы не сказал, что это было какое-то такое вот ясно выраженное конфессиональное образование, то есть вот обездоленные православные против католизации всей Речи Посполитой. Невозможно это сказать, поскольку если мы смотрим, вот сейчас мне говорили здесь, столько находок, есть и турецкие письма Хмельницкому и так далее, конечно, это очень сложная ситуация. И есть списки среди находок последних десятилетий, есть списки, вот, например, казаков Сечи и реестра, и не реестра, есть и там кто угодно, кто угодно, вплоть до гонимых казаками выкрестов. В общем-то, в Бога нашего Иисуса Христа веруешь, горилку пьешь, как мы это видели, прием в Запорожскую Сечь, он был еще менее формален, еще менее подробен.

Но как раз в фильме мы видим, и в замечательном романе Генриха Сенкевича, как образуется самосознание того, что потом станет Украинским государством через столетие, и будет самосознание и Левобережной, которая остается после Переяславской рады, и после событий, остается в плотном влиянии Московского царства, потом и Правобережной Украины, и того, что дальше, потихонечку начинает формироваться самосознание того, что мы что-то особенное, что вот и казаки, и вот вся Хмельниччина, осознает себя как не что особенное.

И мне кажется, что вот здесь, подробно рассматривая в статьях и биографию Богдана Хмельницкого, и его войны со всеми вместе и против всех, и что собой представляло воинское искусство разных частей хмельницкой армии и организация, и что представляла польская армия, замечательная статья о крылатых гусарах с описаниями.

Я, кстати, еще раз хотел бы лично поблагодарить из Петербурга тех наших слушателей, замечательных, которые мне прислали фигурки, прекрасные совершенно, изумительно раскрашенные фигурки польского всадника, польского крылатого гусара и конного казака. Они у меня стоят в книжном шкафу, я на них любуюсь каждый день.

Все правильно пишет Джон Ву: «Русские, как нация, появились в конце 17-го века, как и французы, и немцы, и того позже».

Все по-разному, и формирование из некоего центра, как Франция с завоеванием из королевского домена, Англия со своими, и в противостоянии Франции уже норманны и саксы, уже осознавали себя НРЗБ примерно, как англичане. Вот это очень сложная история.

«Польша оказалась между молотом и наковальней, Европой и Азией, Россией, и удивительно сохранила свою государственность». Ну, дальше: «От моря до моря идеи ягеллонов».

Да, конечно, да, это правда, но у Польши есть, конечно, национальный центр, и Польша, Литва, вот эти 2 противовеса, а что такое Литва, собственно ли это Литовское государство, государство разных литовских народностей, и вплоть до жемайтов, которые оказались язычниками, уже когда вся Европа была крещена. Тут очень странное образование, большинство населения Великого княжества Литовского славянское, и то, что мы привыкли считать русским и западнорусским, и нынешние белорусы.

Ну, а давайте сейчас, прежде чем мы разойдемся на новости, и есть возможность у нас полистать и эту, и другие, и главную тему, и другие рубрики журнала.

И Сэм Стоун все время, все время говорит: «Не забудьте про статью о стандарте моды во время войны».

Это дивная статья про стандарт моды в Англии во время войны.

Ну, а сейчас мы, конечно, еще раз повторим по заявкам радиослушателей песню «Хэй, соколы!», но ее украинский вариант.

Ну, что ж, мы с вами расстанемся на новости, вас еще ждет и содержание сорокового номера «Дилетанта», ну, и среди звуковых фрагментов еще один вариант, белорусский вариант песни «Хэй, соколы!». Мы встретимся с вами минут через 5.

НОВОСТИ

С.Бунтман

Что у нас есть еще по Хмельницкому, вот вы сейчас видите хронологию битв, например, видят наши зрители в «YouTube».

Ну, конечно, изумительные совершенно битвы, которые выигрывали и казаки, выигрывали и поляки, казаки выигрывали больше, выигрывали хмельницы, не только казаки, вместе, конечно, и с крымчанами. Ну, вот например, Желтые Воды, это была гениальная битва.

Вот здесь спрашивали у Пана Димитра, в чате спрашивали: «По истории Польши 3 фильма навскидку».

Ну, 3 фильма это вся трилогия по романам Сенкевича, вся трилогия Ежи Хоффмана, это и «Огнем и мечом», «Потоп», и «Пан Володыёвский». В обратном порядке их снимали, и мы видим по, ну, качеству съемок, но не по качеству игры замечательной, во все трех фильмах разные роли сыграл Даниэль Ольбрыхский.

Конечно, по более старой истории Польши, конечно, «Крестоносцы» Александра Форда, великолепный фильм 60-го года. Конечно, и последующие фильмы о 19-ом веке, «Пепел», о Северной войне «Графиня Коссель», и много-много, уж польское кино историческими фильмами о своей стране не, сейчас просто они сделали великую вещь.

Возвращаемся, общий герой, 35 памятников, монументов и статуй Хмельницкому установлено на Украине, и украинских деньгах всегда Богдан Хмельницкий. И Богдан Хмельницкий, вот смотрите, как бы его не рассматривали, столько раз его рассматривали, вот я «Чтения дилетантские» начал с фразы, которую так не любят многие слушатели, сразу вспомнил собственную семью, потому что мой отец, когда учился на Украине в школе, в Херсоне, он прошел через все изменения в исторической политике, за несколько лет все изменилось в 30-ые годы, то предатель украинского народа, то герой украинского народа и тот, кто воссоединил Украину с Россией, и вот постепенно формировалось советское представление о Богдане Хмельницком. Очень страшная была эта гражданская война, и конечно, мы видим, что предвестник Холокоста, у нас Михаила Карчика статья, чудовищные погромы, конечно, сопровождали эту войну, чудовищные, и такое уничтожение еврейского населения, оно и не снилось.

Итак, дальше мы, мы с вами идем по материалам номера, и мы, конечно, смотрим и на вооружение, и на историю, и главное, на итоги, чем была Переяславская Рада все-таки, воссоединением, отсоединением от Польши или же временным союзом. На самом деле, это было временным союзом Богдана Хмельницкого, обратившемся к Московскому государству, Московское государство с тем, что могло, и подумало, как вот замечательно, еще присоединим. А потом пошла идеология, конечно, исконно русская, исконно нерусская, это все так сложно и так все это запутанно, что здесь мы можем говорить только об идеологии, которая идет в хвосте завоеваний всегда, об исконности, которая идет в хвосте силы.

Мне очень понравилась, понравился украинский подход в школьных учебниках, правда, это довоенные учебники, как я говорил, довоенные учебники в том смысле, что они до 14-го года, это спокойный, самокритичный, ироничный, интересный подход. Рассматривает, середина 17-го века, рассматривает Хмельнитчину, и с Хмельнитчиной ее вот, скажем так, валентности по отношению ко всем территория, государствам, империям, которые ее окружают, по отношению к Крыму и Османской империи, по отношению к Московскому государству, по отношению к Польше, самые тяжелые и самые напряженные отношения, также как и с Московией, самые необычные, получается. С Империей, что вы думаете, Империя не так далеко, Валахия, Молдавия, вот все эти государства и вот, конечно, и как части, и как примыкающие к Османской империи. Все это Хмельницкий, как дипломат и как воин, все это должен был учитывать.

И вот такое протогосударство, которое получалось, со своим самоуправлением, со своей военной скорее организацией, оно рассматривается как вот здесь, как, наверное, пульсирующий еще очаг самосознания Украины, как будущего самостоятельного и совершенно обоснованного уже государства.

Вот это чрезвычайно интересно, а то, что Европа очень маленькая, и связи тогда были невероятные, вот здесь вспоминают наши слушатели Яна Казимира и Владислава Четвертого. Но знаете ли вы и помните ли вы, что женой Владислава Четвертого, а потом Яна Казимира, была не кто-нибудь, а Мария Гонзага, Мария Неверская, и до того, если вы там читали или потом смотрели может быть фильм не столь давний про знаменитого любимца Людовика Тринадцатого, Сен-Мара, так вот, Мария Гонзага успела побывать и не только его возлюбленной, но и его невестой, и вот это один был из камней преткновения не разрешения и Ришелье, и Людовика Тринадцатого Сен-Мару женится на Марии Гонзага Неверской, так что все соединено.

А где похоронен Ян Казимир? Ян Казимир похоронен в Сен-Жермен де Пре, в аббатстве, в котором он был его и фактически настоятелем, Ян Казимир, там, в Париже похоронен на бульваре Сен-Жермен.

Ну, что же, все у нас, эта тема замечательна, мне кажется, раскрыта очень здорово, но вот раз мы заговорили о Франции, мы о ней заговорим чуть-чуть позже, и свои обещания надо выполнять, а обещание мое состояло в том, что вы обязаны послушать, а я обязан дать вам послушать еще вариант, без которого будет картина неполной той Речи Посполитой, того времени, и в единой песне «Эй, соколы!», белорусский ее вариант.

Поют по-польски, говорят, но поет белорусская певица, во всяком случае. Вот, ребят, как было разобраться еще тогда? Сейчас все эти языки письменные, разными вариантами еще, бьются лбами, сталкиваются украинские филологи, и каждый свой вариант украинского литературного языка считает единственным и неповторимым, и, ну, то, что это белорусская певица, я вам точно скажу. И есть белорусский текст, надо, конечно, его посмотреть, спасибо нашей великой «Википедии», в которой есть все 3 варианта, и есть перевод на русский еще. Я считаю, что должен быть и русский вариант этой замечательной песни.

Здесь Тимофей очень правильно говорит: «Слышно, что свободные люди так поют».

Вы знаете, я однажды давал в самое напряженное время русско-украинское, может быть и сейчас самое напряженное, но было еще напряженнее вот несколько лет назад, и я давал в «Утреннем развороте» замечательную совершенно, девочка перевела в Киеве, девочка перевела украинский гимн на русский язык, и перевела дивно, дивно, и она спела, там 3 девочки спели его, это просто слезы брызжут из глаз, это очень было здорово.

Ну, что же, смотрите…

«Русские осознали себя русскими после Куликовской битвы».

Вряд ли, там немножко другое было ощущение, и Куликовская битва, знаете, когда, не после самой Куликовской битвы, а после осознания Куликовской битвы, потому что она осознана была далеко не сразу. И когда вот мы читаем «Задонщину», вот там вот есть осознание, несколько такое уходящее от подлинной истории, осознание есть, это очень интересно всегда бывает. Когда приходит осознание, когда есть факт, и когда есть у нас создание государства с его патриотической идеей тоже, с его национальной идеей. Это интересный вариант, если к этому относится спокойно.

«В Словакии их вариант этой песни очень популярен».

Вот, здорово.

Так, ну, что же, давайте мы сейчас пробежимся по другим рубрикам. И вот у нас удивительный персонаж, раз мы говорили чуть-чуть о Франции, да, конечно, еще Мария Лещинская была во Франции королевой, наоборот, если Гонзага де Невер была королевой польской, то Мария Лещинская была королевой французской, женой Людовика Пятнадцатого. Вот у нас интереснейший персонаж рассмотрен Денисом Орловым, это Людовик Одиннадцатый. Людовик Одиннадцатый, который нам предстает в отрочестве, скажем, когда мы читаем «Квентина Дорварда» великолепного. Страшный дядюшка Пьер со своими тюрьмами, со своим коварством, со своим всем, но он, что поделаешь, он собиратель французских земель, он своим коварством этим, как он ссорил разнообразных людей друг с другом, и принцев с епископами, епископов с герцогами, он собрал Францию уже в почти таком виде, как мы ее впоследствии знаем. Да, вот такой был человек, и его портрет мы видим здесь.

Еще одно, королевские дела, это камень судьбы, это Скунский камень, Камень Скуна, который, на котором короновались шотландские короли, а потом его отобрал Эдуард Первый Длинноногий, привез в Лондон, там короновали в Вестминстере английских королей, мы это видели. Потом его украли уже в 20-ом веке, потом вернули расколотый, и тот ли это камень, и тот ли это вообще, и что это такое, в рубрике «Штука» я позволил себе это разобрать.

У нас еще и процесс есть, и процесс очень и очень серьезный, вот ответить за все, ни о чем не говорит название, а на самом деле это суд над военным министром России, дело о предательстве в Первую мировую войну.

Хочу анонсировать книжку замечательную. Дело в том, что у нас рубрики, вот детективы, связанные с портретами, и портреты эти атрибутирует Александр Кибовский, и в каждом, история разворачивается у нас в каждом номере «Дилетанта». А сейчас вот-вот только что вышла книга «500 неизвестных», где 500, далеко не все портреты, которые сумел атрибутировать Александр Кибовский с, в том числе прекрасным предметно-историческим методом, они собраны, как каталог, как перечень портретов, и мы с вами читаем там изложение истории подходов. Вот это необычайно ценная вещь, я всем рекомендую.

Скоро я буду в «Особом мнении», так что мы встретимся со многими, со многими людьми и нашим, вот здесь спрашивают вот, буду ли я вести такие программы, как «Особое мнение», да, вот начиная со следующей недели периодически буду вести.

Пан Димитр, вы мне льете бальзам на сердце, бальзам на сердце заключается в том, что, я помню, конечно, Клементина Собеская вышла замуж за того, кого англичане называют старым претендентом, за Якова Третьего, он же Восьмой Стюарт, и принц Чарли это наследник и шотландских героев, и польских героев Великого Яна Собеского, который спас Европу от турок.

Ну, дорогие мои друзья, у нас есть вставка большая, про трамваи, про трамваи в Москве. Мне хочется на ней остановиться не в ущерб другим рубрикам, которые вы прочтете, здесь масса всего интересного, вообще номер удался, скажу без абсолютно ложной скромности. Трамваи в цифрах и фактах, самый старый маршрут, самый длинный маршрут, самый массовый вагон, и что это было. Вот мы тут спорили в другой передаче о 50-ом и 39-ом трамваях легендарных, которые существуют и тот, и другой. И смотрите, конка, лошади, до электричества, что такое был конный экипаж. И здесь мы следуем по этим разворотам московского трамвая вплоть до Красной площади, по Красной площади ходили трамваи. И очень четко у нас, автор, Елена Кауфман, замечательно просто в 6 пунктах она проблему, которая существовала и до революции, проблему трамваев на Красной площади и протесты разных слоев общественности против трамваев на Красной площади вы сможете узнать.

И в завершение всего, конечно, где у нас есть, кто писал о трамваях, и Евгений Евтушенко, и Михаил Булгаков, и Михаил Зощенко, и Даниил Хармс, естественно, Александр Куприн, Ильф и Петров. А Константин Паустовский о знаменитом пассажире конки, который всегда давал вместо билета, давал сторублевую бумажку, и что с ним потом было, и он не покупал билет никогда, потому что ни у кого, он садился в самый первый, один из первых рейсов того или иного маршрута и давал эту сторублевку, вы, я думаю, помните этот прекрасный рассказ, и так как у кондуктора сдачи нет, то он совершенно спокойно вот проезжал зайцем, потому что ему не давали сдачу, но однажды собрали ему сдачу, и что из этого вышло, вы, я думаю, или помните, или узнаете.

И о трамвае, и вот из современных поэтов, но не о московском, например, трамвае. Замечательный поэт, Владимир Аристов, у него есть сборник стихов, вдохновленных чудом конца 20-го века, это французским трамваем, потому что совершенно нового поколения. Вы можете подобные трамваи уже видеть в Москве, какой трамвайный круг новый устроили на площади Белорусского вокзала, с этими дивными новыми трамваями, это очень и очень здорово. Так вот, «Трамвай в Гренобле» написал Володя Аристов, это прекрасный сборник, и трамвай, конечно, точка отсчета точно также, как для Бориса Гребенщикова, и мы практически завершаем нашу передачу песней «Трамвай» Бориса Гребенщикова, запись живая в Новосибирске 1986-ой год.

Борис Гребенщиков, 1986-ой год, «Трамвай». Ну, как далеко мы от трамвая отошли в этой песне.

Ну, что же, смотрите, у нас «Дилетант» в мае, будет главной темой, посвящен Григорию Распутину.

О чем не спел «Boney M», вот.

Что же здесь еще у нас есть, на чтобы я хотел обратить ваше внимание, как всегда, Тимофей не спрашивал, вы меня пугаете.

Ну, так вот, как всегда, Дмитрий Быков со своим эссе, о Валентине Распутине на этот раз, Россия Валентина Распутина, которую он воспел и которую он потерял и похоронил. Удивительное явление был Валентин Распутин, и здесь, конечно, зафиксировать то, что ему казалось уже тогда болезненно уходящим, сделать из этого далеко идущие, иногда слишком далеко и очень часто слишком далеко идущие выводы, это целая эпопея, и целая жизнь писателя.

Вот здесь очень много говорят о языках, и я бы хотел тоже завершить этим же. Говорят о белорусском языке, и вот здесь в Белоруссии, как пишет Максим, все больше и больше распространяется мнение, что белорусы лишь в очень малой части славяне, радзимичи, даже кривичи, балтские племена, не славянские, очень близкие племена – балтские и славянские, в древности своей. Но здесь, например, Север России, что он представляет собой, Северо-восток России, что он представляет собою по этническому происхождению, здесь сколько угро-финских племен, сколько угро-финской крови.

Вообще, для меня самое главное это не происхождение с какими-то поразительным, точным исчислением, вот я чистый славянин или я чистый кто-то, там еще это оставим Жан-Мари Ле Пену и его семье, также нашим подобным товарищам. Мне кажется, что очень важно вот это самосознание по языку, по своим корням, по тому, что ты ощущаешь и по тому, как ты изучаешь соседей, и потому вот это шикарное то, что было до последнего времени, например, в Калининградской области, знать русский, немецкий, польский, говорить на нем одинаково хорошо, мне кажется, это шикарным перекрестком Европы.

Всего вам доброго, до свидания! Сергей Бунтман был с вами.