Презентация нового номера журнала "Дилетант" - 96 страниц - 2015-06-25
25.06.2015
С.Бунтман
―
Добрый вечер всем! Сегодня у нас « 96 страниц». Мы представляем июньский номер журнала «Дилетант». Ирина Воробьева и Сергей Бунтман.
И.Воробьева
―
Добрый вечер!
С.Бунтман
―
В таких «Дилетантах» Ира еще не работала.
И.Воробьева
―
Нет, еще не работала.
С.Бунтман
―
Я вам скажу так: действительно, как пишет Виталий Дымарский в своей передовой редакционной статье, и мы уже говорили об этом, что приостанавливается «Дилетант», во всяком случае, сейчас, на летнее время. Это финансовые проблемы с владением, с выпуском «Дилетанта». Я очень верю, очень сильно верю, что мы это преодолеем. И так как у нас полно всевозможных материалов, и у нас готовы фактически номера следующие, уже и обдуманы и начаты, то у нас журнал будет выходить. Я очень в это верю. Понимаете, как и вы, я думаю, что и Ира много чего видела, что открывалось-закрывалось на свете…
И.Воробьева
―
Успела, да, посмотреть.
С.Бунтман
―
Очень не хочется, знаете. От кафе до журналов, издательств, книг, , партий и всего остального… Но мне на это не хочется смотреть так близко. Есть возможности это преодолеть. Давайте будем надеяться, что мы преодолеем все.
И.Воробьева
―
Я думаю, что и наши слушатели и читатели «Дилетанта» в это верят. А если мы все вместе поверим, то все будет хорошо.
С.Бунтман
―
Да, хорошо. И мы сегодня просматриваем журнал, и даже будет разыгран этот журнал. Сегодня тут портрет Ивана Дмитриевича Папанина, человека, которого я откровенно очень как-то сильно не люблю. Вот так получается…
И.Воробьева
―
Очень откровенно и очень сильно.
С.Бунтман
―
Да, не люблю, потому что такое у него… в общем-то, это один из тех людей… Но мы поговорим подробно. Я вам обещаю, что 9-го у нас будет программа «Дилетанты», посвященная как раз Северу и Северному морскому пути. Я собираюсь туда пригласить Елизавету Листову, которая снимала много фильмов «Советская империя». И перед тем, как этот сериал уже дальше не пошел, она написала гигантский совершенно сценарий, перевернула все архивы, до сих пор они стоят перевернутые. Здесь о Северном морском пути.
И.Воробьева
―
Слушайте,если у вас что-то случится с соведущим 9-го числа, вы меня повозите, пожалуйста, на публичную лекцию, потому что мне после посещения Камчатки дико интересно. Это потрясающий какой-то мир…
С.Бунтман
―
Я вам скажу, что это, конечно, одна из самых потрясающих эпопей, в которых было все: и страшное, и ужасное, и героическое, и романтика.
И.Воробьева
―
И смерти и все на свете.
С.Бунтман
―
И «Два капитана» и лагеря, и зэки, и льды, и авиация, и потрясающие летчики, и даже закрытое партийное собрание на льдине, что угодно там было. И чтобы войти в эту атмосферу, давайте сценку послушаем, сценку небольшую из фильма «Семеро смелых».- Стой-стой! А ты песню-то нашу петь умеешь? - Да, насчет песни-то – умеешь? - А как же? - Ну попробуй. Буря, ветер, ураганы И не страшен океан. Молодые капитаны Поведут наш караван.
Мы не раз отважно дрались, Принимая вызов в бой И с победой возвращались К тихой гавани, домой
Лейся, песня, на просторе. Здравствуй, милая жена. Штурмовать далеко море Посылала нас страна.
С.Бунтман
―
Замечательно тем, что это один из лучших фильмов Сергея Герасимова, как мне кажется. Петр Олейников тут чудесный. И вот вся наша история смешивается. 37-й года, когда здесь как раз спасение челюскинцев. Летчики, которые летят туда и пропадают. И пропадали экспедиции с начала века. И все мы прекрасно знаем «Два капитана»… И, кстати говоря, здесь очень к месту статья Дмитрия Быкова о Вениамине Каверине.
И.Воробьева
―
Да, есть тут такая.
С.Бунтман
―
Вот, скажите мне, пожалуйста… Сегодня вы имеете возможность получить 5 экземпляров. Я на ходу поменял вопрос…
И.Воробьева
―
Да, и меня не предупредил, я теперь сижу и не знаю, как быть.
С.Бунтман
―
Не предупредил. А я тебе на бумажке напишу.
И.Воробьева
―
Не надо! Я буду угадывать.
С.Бунтман
―
Я хочу сказать, что девиз, который прочитал в письме капитана Татаринова Саня Григорьев в свое время, девиз, который и для нас для всех стал очень важным, и для самого Сани Григорьева. По-русски это звучит: «Бороться, искать, найти и не сдаваться!» А-а! Уже прочитала, да?
И.Воробьева
―
Да.
С.Бунтман
―
Я хочу спросить у вас: Из стихотворения какого поэта взят этот девиз? Это последняя строчкаодного стихотворения этого поэта. Сразу мне отвечают: «Пять экземпляров». Я очень рад, потому что, мне кажется, что это стихотворение как раз сейчас…
И.Воробьева
―
Подождите, Сергей Александрович, давайте телефон объявим уже для правильных ответов.
С.Бунтман
―
Или неправильных. Телефон для sms в эфир: +7 (985) 970 45 45. Пожалуйста.
И.Воробьева
―
Из стихотворения, какого поэта этот девиз: «Бороться, искать, найти и не сдаваться» был подчерпнут?
С.Бунтман
―
Из стихотворения, какого поэта?
И.Воробьева
―
Да, какого поэта. Не просто какое, а именно какой поэт. Автор. Тут сейчас пришлют правильные ответы. Их уже присылают, собственно.
С.Бунтман
―
У кого-то горячо, у кого-то прохладнее, а у кого-то прямо горит и в точку.Итак, Север. Север, чем он представлен. Мы здесь с вами можем увидеть хоть и беглую – как всегда может быть в журнале – хоть беглую, но все-таки обширную панораму того, чем было освоение Севера. И Великая Северная экспедиция – вот здесь как раз мы начинаем с этого, с 18-го века. Кстати, еще и до этого были попытки. И замечательный был фильм. Мы всегда помним наш Север, когда мы пытаемся найти проходы и как можно проделать путь и соединить наши северные берега между собой по морю с запада на восток. Но был совершенно душераздирающий фильм о голландской экспедиции. Был фильм совершенно замечательный голландский, как человек действительно идет и пытается открыть тот самый путь.
И.Воробьева
―
Вообще, на самом деле наш Север мы до сих пор – я имею в виду жители Центральной России – не очень знаем. Потому что, когда я попала на Камчатку, я думала, я попала на другую планету. И долго не могла поверить, что с этого классного полуострова, который на самом деле остров, - чтобы вы поняли, потому что оттуда никак нельзя выбраться, кроме как по морю и по воздуху, и там тоже в музее нам это все рассказывали, они конечно, гордятся этой историей и очень ее рассказывают - действительно, начинается несколько статей в этом «Дилетанте». Первое – это Великая Северная экспедиция, 18-й век. Самое грандиозное для своего времени начинание. Именно тогда на карты были нанесены полярные пределы России, на которых, спустя два века были обнаружены и освоены подземные богатства. И, кстати, местные жители там тоже были обнаружены. И то, как они жили до всех эти освоений – это, конечно, тоже отображено во всяких разных музеях.Слушайте, у нас уже есть 5 правильных ответов на вопрос, который мы задавали.
С.Бунтман
―
Нам принесут отобранные, мы не будем на это отвлекаться. Вот древнейшие… Я обожаю карты старые, обожаю! Совершенно невероятно, особенно уже карты не самые старые, где центром мира был Иерусалим, предположим, и все вокруг него вертелось, а карта, к примеру, представляющая собой, и я знаю, что именно с полюса вид, как будто мы зависли над тем самым полюсом, который еще не открыт, который вычислен только. И что там такое? И вот какие-то странные земли, какие-то континенты… У Меркатора. Это 1595 года.
И.Воробьева
―
И он, каким образом вообще это обрисовал, я не понимаю?
С.Бунтман
―
Вычисляя. Очень точная Скандинавия здесь. Меркаторские карты – их всегда моряки любили, я думаю, и сейчас любят при всех их прибамбасах. Потому что там при очень странных очертаниях – мы привыкли к другим картам, где у нас по дугам, например, меридианы – а там развернуто так, чтобы все были под прямым углом параллели с меридианами.
И.Воробьева
―
Сетка.
С.Бунтман
―
Получалась сетка. И по ним курс, конечно – это восторг, прокладывать.
И.Воробьева
―
Еще бы, конечно. Без поправок.
С.Бунтман
―
Все понятно, все ясно. Не надо кривизну эту вычислять. Для России там очень хорошая карта, ты знаешь. Россия вот такая ималенькая Африка. Там все становится больше к полюсам.
И.Воробьева
―
Здесь датировано 1595 годом, и это действительно та карта, которую в 1595 году можно было увидеть.
С.Бунтман
―
Ты видишь, здесь есть Новая Земля, здесь есть Новой Земли кусок, здесь очень подробная Скандинавия, очень подробный Кольский полуостров, а дальше все такое приблизительное. Азия, в общем, и американское северное побережье. Гренландия какая-то вот такая, какие-то здесь есть острова, непонятно что. Неясно, где кончается суша, и начинается, собственно, море.
И.Воробьева
―
Но все равно я могу сказать, что это очень круто для 1595 года. Такую карту, мне кажется, сделать было очень сложно и трудозатратно, во всяком случае, точно.
С.Бунтман
―
Еще смотрите, Север, конечно, и промышленность всевозможная. Это люди, это промышленники, которые на Север ехали и на Севере жили, устраивали там, на крайнем континентальном Севере устраивали и поселения и производства какие-то, обосновывались, пытались. И о таких людях - из урядников в металлурги здесь есть… как раз братья Сотниковы.
И.Воробьева
―
И очень подробно рассказана эта история и с фотографиями, чтобы люди тоже себе представляли, каково это было. Вот тут есть какие-то фотографии деревень и сел в том краю, где они, собственно, все пытались сделать. Но тут еще надо сделать поправку на то, что, поскольку это Крайний Север и там дичайше холодно, и перепады температуры там очень большие. Тут, конечно, это, наверное, при нынешних технологиях и одеждах можно что-то такое придумывать, а тогда – вот они, пожалуйста, деревянные срубы, вот все из дерева… Не знаю, как они там выживали. Для меня эти люди просто героические.
С.Бунтман
―
Я думаю, в таких вещах даже в самые тяжелые годы без романтики не обойтись. И я очень… конечно, очередная из моих претензий к советской власти - то, что такую прекрасную и, я бы сказал, романтическую эпопею, как освоение Севера для того, чтобы быстрей-быстрей,мощней-мощней – конечно, они ее испоганили: и лагерями, и рабским трудом. И еще нас убеждали в том, что те – были в одиночку, а у нас так все организованно…
И.Воробьева
―
Коллективизация вот эта. Коллективно.
С.Бунтман
―
Все коллективно, все массово, все планово. Но планово – вот на костях, на костях, на костях. А потом, как всегда, всевозможные лицемеры отвечают нам: «Ну а как же? А Петр Первый построил на костях Петербург». Ну да. Да-да-да.
И.Воробьева
―
Ну много чего еще можно было… В принципе, если так смотреть, знаете что…
С.Бунтман
―
Но в 20-м веке зачем.
И.Воробьева
―
Много в современных городах, так или иначе, построено на чьих-то костях, извините, конечно…
С.Бунтман
―
Да, но это не обязательно повторять уже в 20-м веке. А сейчас, уже в 21-м веке этим гордиться. Но историю свою надо знать. И, когда у нас имена кораблей превращаются в живых людей: Седов, Челюскин. Когда такие удивительные люди, как Николай Урванцев, например. Тоже, знаете, все трепещет с тех пор, как мы с вами читали – кто в каком возрасте читает… Ты в каком возрасте прочитала «Два капитана»?
И.Воробьева
―
Ой, я не помню. В школе.
С.Бунтман
―
Школа разная бывает.
И.Воробьева
―
В школе такой, средненькой уже, мне кажется.
С.Бунтман
―
Я сначала посмотрел старый фильм, о котором почему-то Дмитрий Быков походя говорит, о старом фильме 55-го года и называет его просто эскизом. Это очень цельный настоящий фильм. Действительно, он полуторачасовой и в него важные мотивы романа в него не могут войти. Но меня поразило, насколько эти люди в 55-м году – и Венгеров и актеры все, и Галлис, который Николай Антонович, и удивительный, кое на кого похожий Евгений Лебедев – Ромашов. Ну потрясающий просто! Знаете, я вздрогнул и залез под стол.
И.Воробьева
―
Надо пересмотреть, честно говоря.
С.Бунтман
―
Посмотри. Я просто готовил 55-й год, и поэтому я пересмотрел «Два капитана» те. Насколько они понимают внутреннююжизньи 20-х, и 30-х вот с тем, что осталось от дореволюционного времени. Там Кораблев – Бруно Ферейндлих, вообще! Что вы хотите? Роль не самая большая, немножко ходульная.
И.Воробьева
―
Но, тем не менее.
С.Бунтман
―
Это Бруно Фрейндлих, вообще, не кто-нибудь. Там замечательная Катя Татаринова – Завьялова. Потом, в 80-м году она вышла замуж за Александра Иванова. Это очень мало снимавшаяся балерина. Она невероятно красива вот той красотой, которой Катя Татаринова должна была обладать: с такими глазами…
И.Воробьева
―
Глазищи такие, да.
С.Бунтман
―
И очень строгий человек. Она в детстве пережила блокаду, она все это знает. И они все всё там знают, то, что было потом.
И.Воробьева
―
То есть осознанные роли такие.
С.Бунтман
―
Абсолютно. Даже с приукрасами первого советского энтузиазма и всего прочего. И есть та замечательная догадка, которая у Дмитрия Быкова и у многих есть - что в частности, Николай Антонович с этой витой… «Боже! Есть ли у человека такое качество…? Это качество благодарность, которой не обладает этот молодой человек. Он пришел в наш дом!..» - это Вышинский. Это стопроцентный Вышинский со всей этой старорежимной адвокатской риторикой.
И.Воробьева
―
А манерой вот этой.
С.Бунтман
―
И Север, который горит. И правильно, как кожаная куртка, говорит Дмитрий Львович Быков, как советская лётческая куртка, и та куртка, в которой первый раз возвращается в Ленинград Саня Григорьев…
И.Воробьева
―
Она вот… да.
С.Бунтман
―
Да, это то. В свой фуражке летной и кожаной куртке.«Обожаю «Два капитана», - пишет нам из Самары Арина, - силком мама заставляла его – роман – прочитать. Но, как только я его открыла – влюбилась в книгу!»
И.Воробьева
―
Кстати, да, нас же в школе всех заставляют читать, а потом некоторые книги остаются с нами на всю жизнь. Спасибо, что называется, заставляли.Дмитрий спрашивает, есть в новом номере про Витуса Беринга.
С.Бунтман
―
Есть, конечно. Куда нам без Витуса Беринга. И Знакомаямарка 81-го года юбилейная почтовая. Есть карта необходимая: Ледовая эпопея «Челюскина». Конечно, обязательно она должна быть.
И.Воробьева
―
Здесь много карт. Это та самая Великая Северная экспедиция. Здесь тоже есть карта маршрутов. В таком-то году – такой-то капитан… И тут еще обозначено в некоторых местах места и годы зимовок, где это все происходило. То есть это не на десять дней,что называется, плаванье. Там все было очень серьезно.
С.Бунтман
―
Заботкина, конечно! Простите меня, Владимир, я просто настолько так вдохновился, что даже и фамилию забыл. Просто очень большое впечатление. И я вспомнил свое впечатление, потому что я очень маленьким его смотрел. Показывали его по телевизору, когда я был совсем маленький. Фильм-то был снят за год до моего рождения, но я его посмотрелочень рано, в самых ранних 60-х годах по телевизору. Естественно, без какого либо цвета, присущего этому фильму. Но я вам скажу, что у меня огромное впечатление. И, как всегда, мой коварный папа тихонько-тихонько мне сказал: «А в книжке всего настолько больше…» - такая дежурная фраза.
И.Воробьева
―
Ну, понятно, да. И все, и сразу книжка была съета, я так подозреваю, после этого всего.
С.Бунтман
―
И Катю Мария играла… Сейчася вам точно скажу. В перерыве я точно все посмотрю. Максимова играла маму. А тетю играла Татьяна Пельтцер.
И.Воробьева
―
Татьяна пишет: «Почему-то то, что остается в истории оплачено ужасной ценой?». Но это же не всегда так?
С.Бунтман
―
Почти всегда.
И.Воробьева
―
Почти всегда?
С.Бунтман
―
Почти всегда.
И.Воробьева
―
То есть эти велики свершения, которые свершаются, они всегда…
С.Бунтман
―
Мне кажется, что это надо помнить, просто-напросто это надо помнить,и надо очень уважать. Когда это было ценой рабов, строивших пирамиды - совершенно другое представление о людях. Но уже в 20-м веке, когда чудовищные эти системы стали использовать, топтать людей хуже, чем в Древнем Египте – это совершенно другая история. Здесь не надо путать. Надо быть чрезвычайно благодарными тем людям, которые страдали не то что для тебя… Вот герои войны, которые пошли воевать, они пошли тебя защищать. А те, которые просто…
И.Воробьева
―
Поневоле попали…
С.Бунтман
―
Их надо…Я не знаю, можно ли любить чуму, проказу, холеру, вот любоваться вирусами, что она такая сильная, столько много народу поубивала.
И.Воробьева
―
Да, есть такие люди.
С.Бунтман
―
Ну вот, наверное, есть. Мне кажется, нельзя… Вот жертв вот этой чудовищной… А те еще, кто продолжал работать… Дело в том, что как в том же Норильске столько людей продолжали работать и продолжали думать и такие разные люди там были. Как в том же Норильске, с одной стороны, был один из величайших минерологов Николай Михайлович Федоровский, один из открывателей кимберлитовых труб, то есть якутские алмазы…, который там… и сломанноездоровье и он все равно продолжал работать. И, например, Андрей Петрович Старостин, замечательный футболист, который тоже в Норильске был, но который даже успел создать кружок единомышленников, думавших о жизни, и о футболе и о жизни, об организации общества почитателя Льва Нетте, старшего брата. Это все Норильск. Продолжим через пять минут.НОВОСТИ
И.Воробьева
―
Продолжается «Дилетанты», точнее, «96 страниц», да? Да.
С.Бунтман
―
Да, «96 страниц». «Я не поняла, - пишут нам, - можно ли купить этот номер». Да, это номер, естественно…
И.Воробьева
―
Можно, можно. И у нас есть победители нашего конкурса. Мы спрашивали, откуда был взят девиз: «Бороться, искать, найти и не сдаваться!»? Кто автор. И это действительно лорд Теннисон, это «Улисс», и я поздравляю победителей.И значит, 5 номер уходят кому: Лене – 2730, Елене – 4858, Максиму – 7623, Ринату – 3668, и Арине – 1893. Спасибо большое, я вас поздравляю! 5 номеровушли.
С.Бунтман
―
Да, 5 номер ушли. Не буду никакие проникновенные фразы: «Может быть, это последние». Я надеюсь, что нет. Еще раз повторяю, что «Дилетант» будет. Я в это очень и очень верю.Ну и, естественно, кто лучше Лебедев или Богатырев- лучший Ромашка – это вечный спор. «Мне нравятся обои», как говорили в стихотворении Козьмы Пруткова. Я вам должен сказать, что действительно Ольга Заботкина играла Катю. Я за искажение фамилии… Это все от чувств-с, господа! Инна Кондратьева играла Марью Васильевну. И вот с Марьей Васильевной связан, конечно, такой эпизод. Когда она узнает, что тот конец письма про брата, который Саня Григорьев прочел тогда, конец письма, который он выловил в сумке почтальона в свое время, что это правда – она покончила с собой. И я вам скажу, что для советского фильма даже времен оттепели это было большое мужество - так показать и так точно сделать, что другого выхода у человека быть не может, и что трагедия окончилось именно так, это было большое мужество.
У нас есть такой достаточно серьезный разворот: о самурайской чести. «Последнее оружие самурая» - именно там, где оружие. Именно ритуальный кинжал, которым самурай мог покончить с собой. Я вам скажу, что здесь мы проверили все с юристом. У нас же очень серьезно все: как бы кого не подтолкнуть к самоубийству. Так что мы здесь все проверили и вынули те фрагменты, которые могут указать на подробности ритуального самоубийства.
И.Воробьева
―
И первое, что меня поразило здесь. Я, конечно, совершенно темный человек. Слова харакири и сиппуку означают одно и то же. Я думала, что харакири – это как-то одно, а сиппуку – это как-то по-другому.
С.Бунтман
―
Акунина читала много?
И.Воробьева
―
Мало на самом деле.
С.Бунтман
―
А почему мало читала?
И.Воробьева
―
Как-то не зашел мне Акунин… По моим причинам каким-то внутренним. Ну не важно…
С.Бунтман
―
О спасибо! О великое спасение от любого намека на депрессию! О, Григорий Шалвович Чхартишвили! Ну это я сразу так вот… Если он больше не будет писать, я буду, как говорил Маса: «Зивот резать». Точно, буду зивот резать.
И.Воробьева
―
Так-так-так, спокойно. «Дилетанту» быть, Акунин будет писать и вообще все будет хорошо.
С.Бунтман
―
А я зивот не буду резать.
И.Воробьева
―
Мы не употребляли слова «харакири» и «сиппуку». Дело все-таки "Особое мнение", что «харакири» – это просторечие, граничащее с неуважением к обряду, а «сиппуку» - это высокий литературный стиль.
С.Бунтман
―
Это «резать пузо» как раз и есть там. Высокий стиль. Вообще, кстати говоря, и на уровне своих героев и своих рассуждений вот о чести тот же самый Борис Акунин очень много рассуждает и очень много думает в книжках своих. И вот эти постоянные споры о том, что бороться за сохранение своей чести до самого конца, то есть, если честь твоя запятнана чем-то очень серьезно, то лучше тебе не быть, или же сделать все длятого, чтобы честь свою восстановить и какие-то обязательства свои выполнить, и это постоянные весы.
И.Воробьева
―
В нашем мире это какие-то рассуждения, которые далеко не всем понятны будут, мне кажется.
С.Бунтман
―
Ты знаешь, мы все говорили, когда у нас были передачи, о девизе польского герба: «Честь и родина». Вон гонористый, да? А это просто-напросто честь. И нет, честь, мне кажется, что у всякого она есть, но не все об этом знают.
И.Воробьева
―
Ну или не все об этом помнят.
С.Бунтман
―
Кто-то забывает. Кто-то ставит выше собственной чести… некоторые… Кстати, иногда это бывает и необходимо. Смотря, как ты честь понимаешь. Иногда нужно будет унизиться до последнего для того, чтобы кому-то помочь и это не страшно и не вредно.
И.Воробьева
―
И это не пятнает твою честь. Я все-таки еще раз скажу, почему именно живот, ведь все время речь идет о животе.
С.Бунтман
―
Там силы, средоточие…
И.Воробьева
―
Дело в том, что в японской культуре живот – это телесный центр, средоточие жизни, место обитания души. Если мы говорим о чести и то, после чего совершалась сиппуку, мужчины после чего совершали: смерть или оскорбление суверена, выражение недовольства или протеста и угроза попадания в плен. Там еще есть, вы почитайте потом сами. А у женщин… Женщины тоже совершали сиппуку, правда называется она по-другому: дзигай. Смерть мужа, оскорбление самолюбия, нарушение данного мужем слова. Не тобой данного, а мужем. Вот это высокое, какое-то совершенно невероятное понятие о чести, которое было в этой культуре, остается, наверное, в какой-то степени.
С.Бунтман
―
Можно спорить сколько угодно.
И.Воробьева
―
Нооно невероятное просто.
С.Бунтман
―
Да, можно спорить сколько угодно, так ли это, правильноли это, верно ли это. Здесь входит в противоречие с тем, что говорит христианство. Но знаете, если христианство в нас живо, предположим, не только тем, что нельзя себе живот разрезать, если честь твоя оскорблена, а если еще она предполагает какие-то другие твои действия до этого, скажем так…
И.Воробьева
―
Хотелось бы.
С.Бунтман
―
Да, то хотелось бы. Вот, что должен был сделать, конечно, один из величайших автомобильных людей, организатор команды «Мерседес-Бенц» на гонках довоенных и послевоенных Альфред Нойбауэр. Кто запускал те самые «серебряные стрелы»… Кстати, очень хорошее напоминание в этом материале о «серебряных стрелах», о гонках «Мерседес-Бенц», о том, почему они ушли. Мы с вами говорили об этом в программе «Вот так» 55-го года. В Ле-Мане была страшная катастрофа, погибло более 80 зрителей, многие были ранены. И просто Нойбауэр в ужасе ушел и увел свою команду, мало того, что с этих гонок – увел ее уже до уже памятных нам времен, не так давних. Вот, что он должен был делать, после того, как по вине его машины, его гонщика…
И.Воробьева
―
Не представляю.
С.Бунтман
―
Был быон японец, да?
И.Воробьева
―
Там понятно все. Если бы он был японец, было бы понятно.
С.Бунтман
―
Да, это культура, это цивилизация, это определенные обязательства, хотя уже тогда не совсем ясные. Из последних, конечно, Юкио Мисима., который больше как литературный человек, который держался всего и в литературе как раз старой Японии, свою такую он держал… и он тоже здесь совершил ритуальное самоубийство.
И.Воробьева
―
Собственно, почему мы заговорили про машины и про «Мерседес»…
С.Бунтман
―
Потому что у нас публикация есть очень любопытная. И, кстати, почитайте, если вы не знаете, чудесную историю, почему «мерседесы»… Белый был цвет в Германии всегда,темно-зеленый – английский, красный – итальянский, синий – французский. Россия так как вышла тогда внезапно из числа автомобильных государств именно таких, дружественных… Россия могла получить одну букву себе. Знаешь, как F – у Франции, I- у Италии, сразу уже получала свою букву -R. Одна из первых автомобильных держав, из спортивных автомобильных держав до революции была. И могла бы получить свой цвет, вот этот традиционный, которым гордится…
И.Воробьева
―
Интересно, какой бы у нас был цвет.
С.Бунтман
―
Я не помню, может быть, даже какой-то и был.
И.Воробьева
―
Синий, наверное.
С.Бунтман
―
Нет, синий – у французов. Я даже не помню, какой… Ну белый был у немцев, а потом было принято решение, когда внезапно сбавили вес, и оказалось, что чуть ли не на килограмм больше у белых «мерседесов», с них просто соскоблили эту белую краску. До этого были «белые слоны» - SSKи облегченные «белые слоны» - SSKL. Они были великолепны.
И.Воробьева
―
Слушайте, а мы пропустили, я прошу прощения. Там была еще статья такая еще до освоения Севера, которая меня тоже заинтересовала – про смертную казнь.
С.Бунтман
―
Да, это будет, кстати, тема следующей передачи, которую ведет Виталий Дымарский 2-го числа: Смертная казнь. Елизавета Петровна никого не казнила. Мучила, правда, страшно – об этом писали. Но там пытать пытали, но казнить не казнили. И очень много было дискуссий тогда. И строгий судья всего, что происходило в 18-м веке, Жозеф де Местр, чей памятник я с удовольствием посмотрел не так давно в Савойе, это был савойский дипломат. Это человек, который очень сильно повлиял тогда и на русскую мысль. Он очень осуждал отмену смертной казни, он считал, что это нужно. Но Жозеф де Местр был такой, строгий. Он абсолютно не ошибся, когда написал записку о лицее, об образовании в России, что образование-то, в общем, не принесет такая идея, как лицей. Но, если сокращать его строгие писания – Жозефа де Местра – то вы получите с десяток блестящих вольнодумцев. В общем, все видел.
И.Воробьева
―
Здесь же, что интересно, в этом указе. Там была короткая ремарка: «Усмотрено что смертной казни и политическую смерть чинят не по надлежащим винам, а другим и безвинной».И дальше у них были проблемы, потому что, если смерть физическая, натуральная была понятно, то каким образом расшифровать термин «политическая смерть», который вызывал глубокое недоумение на всех уровнях власти – это была проблема.
С.Бунтман
―
Политическая смерть – то, что было – это лишение всего, ссылка, это политическая смерть и есть.
И.Воробьева
―
Да, но сначала было недоумение, потом они вопрос этот прорабатывали, предоставляли бумагу, где перечислялись законы, регламентирующие ритуал политической смерти и четко фиксирующие преступления, за которые полагалось подобного рода наказания.
С.Бунтман
―
Преломление шпаги… Ну слава богу! Ну 20 лет не казнили никого.
И.Воробьева
―
Я только за, вообще, в смысле я против смертной казни. Тут, мне кажется, эта ремарка: «Сметную казнь и политическую смерть чинят не по надлежащим винам, а другим и безвинно» можно, знаете, и в этом веке применить тоже, в общем…
С.Бунтман
―
Вы знаете, долго не казнили большими периодами и в 18-м веке и в начале 19-го. Долго-долго не казнили людей. И были такие перерывы… Вот, например, страшная казнь Емельяна Пугачев – это понятно, что это было. И эта казнь такая в стиле уходящего 17-го. Уже дело даже не в России. Не надо думать, что европейские казни были намного гуманнее. Прочтите, что такое четвертование. Не буду на ночь глядя вам рассказывать. Что такое по-настоящему четвертование.
И.Воробьева
―
Это ужас!
С.Бунтман
―
И почему отсечение головы или повешенье…
И.Воробьева
―
Считалось гуманным.
С.Бунтман
―
Считалось вполне гуманным. И, когда это было сокращенное четвертование, как было и в Англии, например, когда последние люди в 1746 году были казнены в Тауэре, собственно, что это было вполне гуманно. А уж «революционная бритва» - это вообще уже верх гуманизма, то есть гильотина.
И.Воробьева
―
Да, действительно – раз! – и все.
С.Бунтман
―
Да, раз - и все. Потом, правда, было много всяких соображений на этот счет, опровергающих, что раз – и все. Но то, что не казнили, и то, что нравы все-таки каким-то образом смягчались, и вот этот ужас, которые преследовал именно приготовление к казни в 1826 году – к казни декабристов – веревка не та, и вот тут сорвались, и помост не такой – и все это коряво… Слава богу, что коряво не для тех несчастных людей, которых все-таки казнили, повесили, а для нравов России. Не потому, что все балбесы и пьяницы…
И.Воробьева
―
Слава богу, что неопытные.
С.Бунтман
―
…А потому что разучились.
И.Воробьева
―
Слава богу, да. Вот уж действительно.
С.Бунтман
―
Послали в лавку за веревкой… Все вспоминают это: «Вешайте! Вешайте» - неизвестно, кто сказал, кстати говоря, потому что это был такой сумбур в записях. Это был такой шок, когда на кронверке смотрели на казнь, кто-то сказал из генеральского уголка: «Вешайте! Вешайте!» Был ли это Бенкендорф, был ли это Чернышов – это непонятно.
С.Бунтман
―
Так. «Да, бедная Мария Антуанетта». Мне ее тоже жалко, Дмитрий. Это то, что я тоже разделяю здесь. «НЕРЗБ Александр Сергеевич, его брат женился на тетке Наталье Николаевны…». Брат какой? Ксавье. Вы знаете, Жозеф и Ксавье де Местры- в их родном городе Шамбери в Савойе они так вдвоем и стоят: Жозеф и Ксавье – двойной памятник. Хотите, вывешу фотографию. Да вы сами посмотрите. Что моя любительская фотография? Есть хорошие фотографии.
И.Воробьева
―
Тут еще пропустили, простите, пожалуйста. Я все по мелочам. Никак не могу. История от Андрея Бильжо. «Какой же новый русский не любит быстрой езды». Здесь понятие «новый русский». Где оно родилось и как оно родилось.
С.Бунтман
―
А мы подзабыли уже.
И.Воробьева
―
И он пишет, что «понятие «новый русский» родилось, как мне кажется, в газете «Коммерсант» как раз тогда, когда я там работал, - Андрей Бильжо. – Под «новыми русскими» подразумевались образованные, говорящие на нескольких языках молодые бизнесмены, которыене щадя себя, не жалея своих сил строили новую, современную страну. Это было в начале 90-х. А уж потом история внесла свои коррективы».
С.Бунтман
―
Вот он, новый русский. Вот такой новый русский.
И.Воробьева
―
Да, да, вот так. Просто не могла пропустить эту историю, которая здесь описана.Ой, фотография Сергея Александровича, вот она.
С.Бунтман
―
А это программа «Вот так».
И.Воробьева
―
Да, я понимаю.
С.Бунтман
―
Какое время там обозначено?
И.Воробьева
―
Она в полночь по понедельникам.
С.Бунтман
―
Товарищи, обладатели журнала, возьмите, зачеркните время…
И.Воробьева
―
Пишем: суббота…
С.Бунтман
―
И пишете: суббота, 16-05.
И.Воробьева
―
Я вот написала.
С.Бунтман
―
«Петрашевцы – не казнили». Петрашевцы были все-таки после декабристов. И понимаете, тут много есть мучительства помимо смертной казни. Но смерть – это предельное мучительство, я вам скажу. Даже легкая смерть – это такое окончание. Вот кто ты такой, чтобы это окончание ставить?Жевательная резинка! Сергей Пархоменко. Не могу пройти. Вот поражает: в 88-м году в Нью-Йорке в метро был автомат по продаже жевательной резинки. Ключевые слова, смотрите: 1886 год, метро…
И.Воробьева
―
Метро, автомат…
С.Бунтман
―
…Жвачка.
И.Воробьева
―
И автомат.
С.Бунтман
―
Автомат, жвачка!
И.Воробьева
―
Это же вообще! Да это прекрасно.
С.Бунтман
―
Я все тряс всех и выискивал, кто помнит знаменитый автомат по продаже бутербродов в 40-м гастрономе, который в доме Динамо там, на Лубянке…
И.Воробьева
―
Ого!
С.Бунтман – В
―
в-в-в! Едет.
И.Воробьева
―
Да? И там прямо бутерброды?
С.Бунтман
―
Едет, да. Ты вынимаешь – там бутерброд с сыром или с колбасой. Бросил монетку или жетон, который в кассе разменивал… Однажды застряло – там открывается сзади дверь, выходит такая тетка – его поправляет.
И.Воробьева
―
Слушайте, нынешние вообще какие-то неинтересные автоматы. Вообще, в них естественно не советую, а то помните, как герой сериала Фрай съел на заправочке один бутербродик, и потом в нем завелись… Но ему повезло: у него был умные черви, а так, в общем, непонятно, какие у вас там заведутся.
С.Бунтман
―
«Зачем говорить глупости? Какие новые русские трудились на благе России в начале 90-х? Бандиты и барыги» - Сергей из Кронштадта. А-а! Сергей из Кронштадта. Это суровый такой. Сергей из Кронштадта, что вы несете? Вы же умный человек. Мы же с вами знакомы 5832 года, а вы несете такое.
И.Воробьева
―
Не может поверить, что такое услышал из наших уст. Сергей, я вам просто советую купить номер журнала «Дилетант» и посмотреть, что написал Андрей Бильжо дальше.
С.Бунтман
―
Это первое. А второе: я вам скажу, Сергей из Кронштадта, по секрету, что даже сейчас не все жулики, коррупционеры…
И.Воробьева
―
Бандиты и барыги.
С.Бунтман
―
…И служители «кровавого режима», далеко не все, Сергей.
И.Воробьева
―
Зачем вы так, Сергей Александрович? Теперь вот, что Сергею из Кронштадта делать?
С.Бунтман
―
Сергей из Кронштадта – у насстарая с ним моряцкая дружба.
И.Воробьева
―
Я думала, битва.
С.Бунтман
―
Нет. Ну, когда битва, когда не битва. Ну что же? Мы взрослые люди с Сергеем из Кронштадта. Когда – и кружками по голове, когда и…
И.Воробьева
―
Разное, в общем.
С.Бунтман
―
Конечно, разное, жизнь-то сложна.
И.Воробьева
―
И еще: геральдика. Ну прекрасно же. Держащие герб… Там очень смешно.
С.Бунтман
―
Тебе, кто больше: акула или птица додо?
И.Воробьева
―
Очень понравилась птица додо. Но меня также заинтересовало, что как минимум на двух там по два мужика…
С.Бунтман
―
Мужики с голым торсом.
И.Воробьева
―
Да, там такие накаченные дяди.
С.Бунтман
―
Ну что ты! Это «Мистер вселенная».
И.Воробьева
―
В каких-то повязках из листьев.
С.Бунтман
―
Щитодержащие – это фигуры, которые держал щит.
И.Воробьева
―
Да, и с двух сторон одинаковые два мужика. Не мужчина и женщина – обращаю ваше внимание. И еще у Монако тоже, правда, это два монаха. Они прямо в рясах, остальные – конечно, прекрасные птицы, животные…
С.Бунтман
―
У нас строго было: два архангела на большом гербе с 1882 года. Большой герб и щит с двуглавым орлом, внутри которого, собственно, Георгий Победоносец. Держат два архангела.
И.Воробьева
―
Да, в этом смысле королевство Дания с 1903 по 1948 были веселыми чуваками, должна вам сказать.
С.Бунтман
―
Ну акула, которая… причем держать-то они конечностями должны. Но конечностей не у всех много ине у всех они, которыми можно держать. Поэтому акула держит это…
И.Воробьева
―
Какими-то плавничками…
С.Бунтман
―
Плавником держит, а птица додо когтем держит. Так что щитодержатели у нас есть. Три императора. Союз трех императоров, который так и не состоялся – германский, австрийский, русский – которые все это… держалось в 70-80-х года. Некрополь под стенами Кремля. Вот посмотрите, как это начиналось, и почему там похоронили жертв Октябрьской революции прямо 23 ноября 17-го года, что это было, и почему так случилось.
И.Воробьева
―
Ну и, конечно, не могу вам не сказать про истребление бизонов в США в середине 1870-х годов. Фотография. Можно было без текста, честно признаться, потому что тут все понятно. Это чудовищная фотография, чудовищная история. «Охота на бизонов. На грани вымирания». Вот, собственно, приход белого человека – это называется. Такая история.
С.Бунтман
―
Не любите Буффало Билла, и не спрашивайте, кого он убил, как мы пели такой апокрифический перевод: «Кого ты убил, чьей кровью запил?» - говорили мы.
И.Воробьева
―
Очень оптимистично с Сергеем Александровичем заканчиваем программу «96 страниц».
С.Бунтман
―
Я думаю, что мы проблему решим, когда восстановится «Дилетант», как будет идти нумерация. Коллекционер спрашивает, человек, у которого есть все номера. Когда восстановится, тогда мы и подумаем над такой страшной проблемой. Всего вам доброго, до свидания!
И.Воробьева
―
Счастливо!