Джон Теффт, посол США в России - Михаил Гусман - 49 минут - 2017-08-30
30.08.2017
А. Нарышкин
―
Начинаем программу «49 минут». Здравствуйте. Алексей Нарышкин и рядом со мной Михаил Гусман, первый заместитель генерального директора агентства ТАСС. Приветствую вас. Давно не виделись.
М. Гусман
―
Добрый вечер.
А. Нарышкин
―
Сегодня на самом деле довольно интересный формат. Потому что обычно мы делаем передачи про людей, которые либо заняли какой-то пост, либо займут.
М. Гусман
―
…программа была в эфире, сейчас ее чего-то нет, программа мировых лидеров.
А. Нарышкин
―
Не начинайте эту песню, что программа измельчала и у нас теперь не такие значимые и важные герои, как раньше.
М. Гусман
―
Сегодня действительно исключение совершенно справедливое.
А. Нарышкин
―
Провожаем, но не в последний путь, а на родину.
М. Гусман
―
Я должен сказать, что делать программу про Джона Теффта очень интересно. Потому что время такое, когда наши отношения с Америкой, мягко говоря, чрезвычайно сложные. И как в таких случаях действовать послу, как ему работать в стране, он представляет страну, в которой в стране его аккредитации очень непростые отношения. Это история сложная. Вообще пост, настолько могу судить…
А. Нарышкин
―
Я на всякий случай еще раз проартикулирую…
М. Гусман
―
Герой нашей программа…
А. Нарышкин
―
Посол США в России Джон Теффт. Пока еще посол. Но в скором времени его сменит Хантсман. И вы с Соломиным пару недель назад говорили про него.
М. Гусман
―
Это правда. Кстати в сентябре как выйдут после каникул сенаторы США на работу, они будут обсуждать кандидатуру.
А. Нарышкин
―
Попытают его, помучают.
М. Гусман
―
Мы уже говорили об этом, скорее всего с его назначением проблем не возникнет. Хотя всякое бывает в этой жизни. Но факт – посол Джон Теффт уходит. Он я думаю, в конце сентября уедет из Москвы. Я так понимаю, что сейчас уже окончательно уходит на пенсию. Почему окончательно – потому что он уже уходил с дипломатической службы, много лет провел на разных постах. Вообще классический карьерный дипломат. Он прошел все ступени дипломатической службы, работал в куче стран.
А. Нарышкин
―
Давайте сейчас послушаем самого Теффта. Я вырезал кусочек из интервью его недавнего. С Венедиктовым. В понедельник Джон Теффт…
М. Гусман
―
Когда говорят о хорошем интервью, все-таки больше надо говорить об интервьюируемом, а не об интервьюере. Ты конечно…
А. Нарышкин
―
Нет, мне здесь еще работать, понимаете.
М. Гусман
―
Ты подхалим. А в данном случае было интересно то, что говорил сам Джон Теффт, надо все-таки послушать.
А. Нарышкин
―
Хорошо, они оба были в этом интервью хороши. Фрагмент сейчас послушаем интервью, которое Алексей Венедиктов взял у Джона Теффта. И как раз Джон Теффт рассказывает, как еще Барак Обама три года назад с лишним вернул его на дипломатическую службу.
Д. Теффт
―
Ну, знаете, я был на пенсии, я работал в корпорации RAND. И в апреле 2014 года после уже операций в Украине меня попросили вернуться и занять должность посла США. И я согласился, потому как я считаю, что когда президент и госсекретарь вас просят выполнить эту работу во имя вашей страны, вы это делаете. И, конечно же, у меня не было иллюзий, когда я возвращался. Конечно же, уже многое произошло к тому времени, как я приехал. Я бы сказал, что фундаментально я пытался представить свою страну, насколько это возможно. Я пытался встречаться с максимальным количеством россиян, многих из них я уже знал со времен 90-х годов, когда я здесь был зам. посла. Но я также много же путешествовал по России, встречался с людьми. И мы сделали большие усилия, чтобы охватывать россиян различных групп, чтобы приглашать их в «Spaso House», мы проводили концерты в «Spaso House». Ну, мы провели около 27-ми различных концертов различных жанров музыки, где выступали и россияне, и американцы. И одни из самых крупных политических вопросов до сих пор остаются: это Украина остается, влияние кибератак на американские выборы до сих пор еще имеют большое значение.
А. Венедиктов
―
Ну так что вы сказали бы президенту Обаме, если вы с ним встретитесь по возвращению? «У меня не получилось»?
Д. Теффт
―
Я бы ему сказал, что я сделал максимально возможное, как вы знаете. И как вы мне сказали в самом начале, это было нелегко. И администрация Трампа сейчас работает усердно над решением этих проблем.
А. Нарышкин
―
Это был Джон Теффт, посол США в России. Его интервью целиком есть на сайте «Эхо Москвы». Можно расшифровку почитать. А можно в Ютубе найти видео. Извините, вы давно гуляли, просто забыли правила.
М. Гусман
―
Я не гулял, я был в отпуске.
А. Нарышкин
―
А что вы там делали, не гуляли разве. Не надо, ладно. Вы можете трансляцию передачи прямо сейчас смотреть в том же Ютубе.
М. Гусман
―
Хорошо.
А. Нарышкин
―
Все, теперь вы.
М. Гусман
―
Должность посла такой страны как США в такой стране как Россия потом в Советском Союзе, сейчас опять в России, на мой взгляд, я думаю, что это так и есть, один из самых значимых постов в дипломатической иерархии США.
А. Нарышкин
―
Второй после госсекретаря.
М. Гусман
―
Ну, во всяком случае, это люди что называется абсолютно эксклюзивные, кто приезжает сюда послами. Это люди, как правило, имеющие большой опыт дипломатической службы. Люди, доверенные президенту страны. Потому что не всякий посол в России может напрямую обращаться к главе государства. Ровно как кстати и посол России в США. Это тоже особый статут, особая роль. И вот, например, неслучайно в США вот сейчас едет зам. министра Антонов, бывший зам. министра иностранных дел, потом зам. министра обороны. Потом опять зам. министра иностранных дел. Сергей Иванович Кисляк тоже был зам. министра иностранных дел, прежде чем поехал послом. И так далее. Вообще первый посол американский в России был Фрэнсис Дейне, конец 1780 года. Он проработал три года послом. Но кстати так и не успел и не сумел вручить верительные грамоты тогдашней императрице Екатерине. Но для кое-кого должность посла в России была, скажем так, неплохим трамплином. В частности для посла Адамса, который стал впоследствии, он был в 1809-14 годах, а в 1825 стал шестым президентом США.
А. Нарышкин
―
Неплохо.
М. Гусман
―
Неплохая карьера для посла в России.
А. Нарышкин
―
Размялся.
М. Гусман
―
Или в 1832 и 1833 послом был Джеймс Бьюкенен, когда стал через какое-то количество лет 15-м американским президентом. Так что посольство в России это не только значимый дипломатический пост, но в некоторых случаях становится трамплином. Джон Фостер, который в конце 19 века стал госсекретарем, почти однофамилец нашего сегодняшнего героя Альфонсо Тафт, которого послом в конце 1885 стал генеральный прокурор. То есть это такое место, которое все время на виду и которое значимо для американской политики. В истории страны нашей осталось в памяти имя американского посла, который точнее в середине войны оказался здесь. Это Аверелл Гарриман, человек, который очень хорошо относился к нашей стране. Он неоднократно встречался со Сталиным, с Молотовым, с советскими руководителями. И это человек, который много сделал для того, чтобы во время войны наши отношения были действительно союзническими.
А. Нарышкин
―
А у нас дипломатические отношения за все время ни разу не прерывались.
М. Гусман
―
После прихода к власти большевиков в 17-м году отношения прервались. И аж до 33-го года отношений не было. И в 33-м году приехал посол Буллит, который настолько я понимаю, вселился в тот самый Спасо-Хаус, и с тех пор это американская резиденция и там до войны были знаменитые мероприятия, бары, вечера.
А. Нарышкин
―
Собственно, ничего не меняется, и Теффт сейчас как раз об этом и рассказывал. Что культурная программа там всегда.
М. Гусман
―
Надо сказать, что конечно личность посла накладывает свой отпечаток. Потому что Теффт действительно очень много сделал для того, чтобы двери Спасо-Хауса были широко открыты для различных общественных слоев.
А. Нарышкин
―
А поскольку вы наверняка эти мероприятия посещали в силу своего статуса, при Теффте двери были более открыты, чем при Макфоле?
М. Гусман
―
Во-первых, Макфол был не так долго, во-вторых, тогда отношения были немножко такие, несмотря на то, что казалось бы при Макфоле особенно первое время были отношения лучше, но мероприятия что ли как мне кажется больше проводилось при Теффте. Оркестры выступали, концерты российских, американских музыкантов. Специально приглашали сюда американских музыкантов, которые устраивали концерты. То есть Джон Теффт приехал в ситуации, когда отношения России и Америки действительно катались под откос.
А. Нарышкин
―
И при всем этом вы говорите про культурные программы. Если не посещать эти мероприятия и подходить довольно поверхностно к анализу работы Теффта в России, кажется, что Теффт просто все запорол. Макфол он все накренил, а Джон Теффт еще привел в больший…
М. Гусман
―
Все с точностью до наоборот. Потому что в чем задача посла. Это улучшать отношения своей страны со страной пребывания. Джон Теффт опытнейший посол и он, конечно, прекрасно понимал, в какой стадии находятся наши отношения. Он прекрасно понимал и понимает, какая сегодня политическая пропасть между нашими странами. Какие у него остаются инструменты хоть как-то сбалансировать отношения. За счет культурных программ, действительно он правильно сказал в интервью Венедиктову, что очень много ездил по стране, встречался со студентами. У него интересные встречи в Воронежском университете. И так далее. То есть не зря говорят, что дипломатия, еще шире – про политику, что это искусство возможного. Я склонен считать, что в той ситуации, в которой здесь находился Джон Теффт, он делал максимум возможного, и я как могу судить, эти его усилия воспринимались в наших медиа с уважением и пониманием. Притом, что отношения политические и разного рода по разным азимутам совсем нехорошие, может быть худшие за многие годы. Об этом много говорилось. И в современной российской истории ты вспомнил предшественника посла Теффта Майкла Макфола - действительно человек опытный ученый, он специалист по нашей стране. Он сейчас возглавляет крупный центр Стэндфордского университета.
А. Нарышкин
―
По-моему, раз в месяц или раз в неделю блогер «Эхо Москвы».
М. Гусман
―
Я как-то высказался по этому поводу в этой студии и он чуть ли ни обиделся, как я знаю от моего коллеги в Вашингтоне в нашем агентстве, что я сказал, что у Макфола было неудачное здесь посольское пребывание. Но, может, потому что не повезло. Хотя до этого был советником президента Обамы. И опытный специалист. Но здесь были такие до него выдающиеся дипломаты, как допустим, Уильям Бернс, который потом стал первым замом госсекретаря и так далее. Возвращаясь к нашему сегодняшнему герою, у него я бы сказал классическая биография карьерного дипломата. Он был послом, включая Россию в 4-х странах. В Литве, Грузии, Украине, России.
А. Нарышкин
―
Что интересно: у него специализация – бывший Советский Союз.
М. Гусман
―
Как тебе сказать. Да.
А. Нарышкин
―
Поспорьте с этим.
М. Гусман
―
Тут правда и Прибалтика, и Кавказ. И Украина. Но да, все страны… Кстати были случаи, в частности посол Томпсон, который был в 50-60-е годы был послом дважды в Советском Союзе. Он был послом пять с 57 по 62 год. В хрущевскую эру. А потом вернулся уже в брежневскую эру. С 67 по 69.
А. Нарышкин
―
Понравилось так что ли.
М. Гусман
―
Нет, это говорит о том, это не от него же зависит, его вернули, чтобы с новым руководством советским налаживать связи. И вот не зря, возвращаясь к интервью, я тебе делаю пас…
А. Нарышкин
―
Устали что ли.
М. Гусман
―
Нет, я сейчас объясню. Ты же прирожденный подхалим, поэтому я тебе делаю пас. Алексей Венедиктов у посла Теффта не зря спросил, вот как это было. Позвонил президент Обама, сказал: Джон, бросай свою пенсию и возвращайся на службу. И правильно ответил посол: а что отвечать, когда президент призывает. Но это говорит об его исключительных качествах. Потому что ты понимаешь, что штат Госдепартамента это достаточно большое количество людей и много дипломатов. И если человека вызывают с пенсии…
А. Нарышкин
―
Я не знаю, это правда или нет, чуть ли его ни из огорода выдернули.
М. Гусман
―
В широком смысле слова. Так вот, то есть если пригласили его сюда послом, это говорит о том…
А. Нарышкин
―
Это неслучайно.
М. Гусман
―
Везде есть карьерные и целая очередь стояла и желала приехать сюда, себя проявить. А нет, приехал Джон Теффт. И для меня очень показательно, когда 4 июля американцы отмечали традиционный праздник независимости в посольстве. И они на лужайке собирают много гостей. Как всякое посольство в национальный праздник своей страны в главный государственный праздник Россия проводит 12 июня. Во всех странах мира проводится. Праздник России, главный государственный праздник, и это разные приемы, по разным поводам, в том числе военные проводят приемы в день ВМФ. А американский главный праздник это 4 июля, день независимости. Это большой прием. И не впервые, но что-то в последнее время российские высокопоставленные дипломаты, руководители МИДа нечасто жаловали приемы в американском посольстве. В этот раз Сергей Алексеевич Рябков был на приеме. Замминистра иностранных дел. Чтобы дань, прежде всего, стране, ее празднику, но в то же время я думаю дань уважения послу, который последний свой в этом качестве проводил прием 4 июля.
А. Нарышкин
―
По биографии пробежимся.
М. Гусман
―
Давай.
А. Нарышкин
―
Вообще Теффту сейчас 68 лет.
М. Гусман
―
Это ты пытаешься высчитать, отнять…
А. Нарышкин
―
У меня нормально получилось, можно было не акцентировать на этом внимание. Родился он в городе Мэдисон в Висконсине. Получил степень бакалавра в университете Маркета и степень магистра в Джорджтаунском университете. Хороший университет.
М. Гусман
―
У него все нормально с образованием.
А. Нарышкин
―
Он специализировался на постсоветском пространстве и в его интересах была, в том числе Восточная Европа. Но он начинал дипломатическую службу в Венгрии и Израиле…
М. Гусман
―
Он достаточно молодым человеком пришел в Госдеп. Ему было 24 года, по-моему, даже 23. И он начал работать в Венгрии, Израиле. Во время работы в Израиле родилась дочь…
А. Нарышкин
―
Вообще две дочки, по-моему.
М. Гусман
―
Да. У него две дочери. Они живут своей жизнью.
А. Нарышкин
―
Давайте про супругу скажем. Мариэлла Челлитти Теффт в прошлом специалист по медико-санитарной статистике и медсестра.
М. Гусман
―
О госпоже Мариэлле Теффт я бы хотел сказать отдельно, мне кажется вообще жена посла, во-первых, они 47 лет в браке…
А. Нарышкин
―
Ну да, круто, хорошо.
М. Гусман
―
Не то что круто. Можно себе представить, сколько пудов соли они съели на пару, перебираясь в ходе дипломатической службы из страны в страну. Вообще о роли жен послов на примере Мариэлле Теффт мы поговорим все-таки после перерыва.
А. Нарышкин
―
Так вот я начал говорить, что у него в начале дипломатической службы была работа в Венгрии, Израиле. Что интересно, он и венгерский и литовский и иврит, он в Литве тоже работал потом послом, он знает.
М. Гусман
―
Это говорит о его профессиональных качествах. То есть он, венгерский ведь сложнейший язык. Иврит – говорить не приходится.
А. Нарышкин
―
Я в Будапеште был…
М. Гусман
―
Кроме Соломина, по-моему, в Москве никто иврит не знает. Только Соломин знает наизусть причем. Литовский тоже язык особый. Причем он прекрасно понимал, посол Джон Теффт, что его литовский язык пригодится в жизни только на период его работы послом. Вряд ли он с кем-то после этого общался на литовском. Все равно он выучил и литовский, и венгерский, и иврит. И кстати, он все понимает по-русски, достаточно хорошо объясняется на русском.
А. Нарышкин
―
Да, хотя например, в Википедии написано, что он русский знает, Венедиктов спросил посла: какая ваша самая главная слабость. И Джон Теффт отвечает: «Ну, основная слабость, ну, я каждый вечер жалею о том, что я не могу говорить настолько хорошо по-русски, как говорил мой предшественник Джон Байерли. И у меня был опыт ознакомления с ним, когда он был только в начале своего карьерного пути, он работал на различных выставках, когда США посылали на выставки в Советский Союз. Он посещал Уфу и другие города, и там был в течение…»
М. Гусман
―
Байерли был к тому же сыном ветерана Второй мировой войны и человека, который прошел всю войну и у него особая биография.
А. Нарышкин
―
В общем, Джон Теффт завидует своему предшественнику Байерли, потому что у того была возможность полностью погружаться в русский язык. «У меня не было такой возможности. И, конечно же, он обогатился серьезно именно русским языком. У меня есть отличные переводчики, одни из самых лучших. Но я жалею о том, что у меня не такой хороший русский язык».
М. Гусман
―
Но понимает он все, он не свободно говорит, но понимает все. И поэтому с ним общаться в этом плане достаточно легко.
А. Нарышкин
―
В программе «49 минут» сегодня мы говорим про Джона Теффта, посла США в Москве, который осенью уже уедет в США. Наконец-то уйдет на пенсию. И если сенат проголосует, к нам приедет Джон Хантсман. Новый посол. Хотя говорят, что в принципе дипломатическая служба Теффта, карьера на этом не завершается. И какие-то неплохие места для него могут быть еще предусмотрены. Где-то читал, что например, постпреда США в ООН.
М. Гусман
―
Не думаю. Он никогда об этом не говорил. Я не знаю, где ты читал. Во-первых, я думаю, в США я так предполагаю тоже есть определенные возрастные ограничения.
А. Нарышкин
―
А сколько у нас Трампу. Уже по-моему за 70, а Джон Теффт молод.
М. Гусман
―
Конституция США не предполагает ограничений по возрасту для президента США. Верхней границы. А для госслужащих по-моему они есть. Но не об этом речь. Я хотел бы сказать несколько слов о Мариэлле Теффт. Его супруге. Именно как о том, вообще роль жен послов, я не так много знал и имел честь был знакомым с супругами послом зарубежных стран в Москве. С каким-то количество имел честь быть знаком. Но я видел очень много супруг российских и советских послов за рубежом. И вообще это отдельная миссия. Потому что принято говорить о женах военнослужащих, которые из гарнизона в гарнизон, муж был лейтенантом, стал генералом. Она за ним. Ну это справедливо, это что называется наше уважение. Но я думаю, что и для жен послов переезжать с места на место, муж все время занят на работе, еще до того как он стал послом, она была супругой секретаря посольства. Развивалась, собственно, биография, послом Теффт стал только в начале 2000-х, когда стал послом в Литве. А до этого занимал другие должности. Кстати и в Москве он работал зам. посла и некоторое время временным поверенным в делах США. Но это такая миссия непростая. И непростая посольская жизнь. Свои ограничения, лимиты, свои правила. А, допустим, американская миссия в частности в Москве она огромная. И, образно говоря, супруга посла она первая леди всего американского сообщества. И на ее долю выпадает масса общественных нагрузок, внутри, все-таки люди живут в одной достаточно локализированной территории. И конечно выбираются за стены посольства, но все равно какие-то отношения складываются. Во всех посольствах всех стран мира и супруга посла это особая миссия. А что касается Мариэллы Теффт, она настоящая соратница своего мужа. Неслучайно я уже упоминал праздник независимости 4 июля, то как раз к этому времени подоспело письмо госсекретаря Тиллерсона, которое было оглашено, зам. посла Америки здесь. Воздание должного в роли посла Теффта. С благодарностью ему, завершающему дипломатическую свою карьеру. И отдельно была выделена роль Мариэллы Теффт. Было очень трогательно смотреть, когда эти слова звучали в микрофон, то посол Джон Теффт, он высокий, а супруга невысокого роста. Так сверху поглядывал на супругу, как она реагирует. Потом обнял, поцеловал. Это вообще трогательно. Потому что действительно 47 лет семейной жизни и 45 лет дипломатической карьере. Из страны в страну. Притом, что в разных странах Мариэлла Теффт выполняла разные функции. В Будапеште вообще работала медсестрой в посольстве. Она ученый, биолог. Я почему еще об этом особенно сказал. Ты знаешь, когда готовили сегодняшнюю программу, я подумал о том, что все-таки послы люди закрытые по должности. О них не так много пишут, не так много о них статей. Не так много материалов.
А. Нарышкин
―
Смотря какой посол. Мне кажется, про Макфола, хотел сказать «при жизни», я имел в виду при его политической жизни в России писали много и…
М. Гусман
―
…не про комментарии о деятельности, а о биографии, об интересных… Я к чему это рассказываю. Я попросил пресс-службу американского посольства…
А. Нарышкин
―
Компромат будьте добры на Теффта.
М. Гусман
―
Нет, в данном случае я попросил какие-то интересные факты биографии его. Так вот, посол Джон Теффт оказался столь любезен, что выказал готовность сам со мной переговорить. По телефону сегодня разговаривал. Во-первых, мне было приятно…
А. Нарышкин
―
По-русски говорили?
М. Гусман
―
Нет, по-английски. Но почему я об этом говорю – в этом пример еще одного качества американского посла нынешнего – он очень внимательно относился к прессе. Он устраивал специальные закрытые встречи с ведущими российскими редакторами, в среднем, по-моему, раз в месяц в американском посольстве такие были круглые столы, где он рассказывал руководителям российских СМИ о текущей американской политике. Он давал интервью «Эхо Москвы».
А. Нарышкин
―
Отлично.
М. Гусман
―
И мне даже было не очень ловко, господин посол, неудобно отнимать ваше время, тем более у вас сейчас столько дел, программа будет про вас. Так вот мне что понравилось и показалось очень важным – он сказал очень важную вещь, он сказал: вы знаете я не хочу так подробно говорить про свою семью. В данном случае про своих дочерей. Я хочу, чтобы они были отделены от внимания общественного. И очень трогательно, очень тепло говорил про свою супругу. И даже такие детали, действительно очень трогательные. В частности, когда он приехал послом в Литву, это было до 11 сентября трагических событий. Нападение на башни-близнецы. А уже после 11 сентября 2001 года в память о жертвах этой трагедии они решили устраивать, это была идея его супруги, не просто приемы с обычной едой, а делать приемы, город Нью-Йорк как известно мультинациональный, с классической Нью-йоркской едой из разных районов Нью-Йорка. Вплоть до того, что поехала сама Мариэлла за сто километров от Вильнюса, какую-то специальную нашла говядину, 15 килограммов, лично мариновала. Чтобы она напоминала классическую американскую еду с Атлантик-авеню где много арабских ресторанов и где улица, которая недалеко от …
А. Нарышкин
―
В Литве когда они были.
М. Гусман
―
Кстати, традицию эту они сохранили. Тоже такая деталь, характеризующая супругу посла, которая, говоря новомодным словом – креативно относится к своей миссии и пониманию, притом что не является госслужащим, нет такой должности на зарплате - жена посла. Но, тем не менее, это высокая функция…
А. Нарышкин
―
Все-таки есть должность, например, первой леди президента США. Какой-то есть штат определенный.
М. Гусман
―
Это немножко другое. Но это тоже кстати определено законодательством.
А. Нарышкин
―
Хотя по своим функциям и по тому, как человек отдается, конечно, жена посла могла бы претендовать на может быть символическое жалование.
М. Гусман
―
Вспомоществование. Тем более если выполнять такую большую миссию как Мариэлла Теффт. Так что я думаю, не зря ее супруг посол воздает ей так много должного и это справедливо.
А. Нарышкин
―
Про литовский период его работы считается, что он был довольно удачным. Потому что Теффта назначили в дипмиссию американскую в Вильнюсе в 2000 году. Когда как пишут радикальные евроинтеграторы проиграли парламентские выборы умеренным евроинтеграторам. И тогда были опасения, что темпы интеграции Литвы в евроатлантические структуры будут снижаться. Появился Джон Теффт, проработал три года на этом посту. И после чего состоялся референдум в Литве. 60% жителей проголосовали за вступление в ЕС. И уже соответственно в 2004 году последовало вступление и в ЕС и НАТО.
М. Гусман
―
Вообще внешний образ посла Теффта такой большой грузный. В очках. Улыбчивый, добродушный дядечка. На самом деле он достаточно жесткий дипломат.
А. Нарышкин
―
Правильно вы сейчас описали его внешний вид, потому что действительно абсолютно его внешний вид…
М. Гусман
―
Несколько обманчив.
А. Нарышкин
―
Не совпадает с характеристиками, которые вы даете ему.
М. Гусман
―
В этом тоже дополнительное такое его профессиональное преимущество. Обманчивая внешность добродушие, но в отстаивании интересов своей страны…
А. Нарышкин
―
Специально отвлекающий маневр.
М. Гусман
―
От природы. Это ты по Венедиктову судишь. У него тоже внешность обманчива.
А. Нарышкин
―
Это правда.
М. Гусман
―
Так я должен сказать, что и в Литве, и в Грузии, и Украине он оставил о себе память как о очень жестком, настойчивом и абсолютно в каких-то вопросах даже непреклонном дипломате. В России пришлось столкнуться с руинами российско-американских отношений. И камнепад этого здания продолжал падать. И отношения в стране все хуже и хуже.
А. Нарышкин
―
Я запутался, какой мы сейчас период?
М. Гусман
―
Когда он приехал сюда.
А. Нарышкин
―
В Россию.
М. Гусман
―
И как я понимаю, он неоднократно говорил и даже во всех своих выступлениях, в университетах, что моя задача способствовать улучшению отношений. Он много ездил по стране. Иногда политическая реальность и объективная реальность такова, что у нас сегодня сложно договариваться с США. У нас слишком много накопилось проблем. И все о них знают. От Украины до Ближнего Востока. От Афганистана до Арктики. Но, тем не менее, то, что какие-то каналы связи, какое-то конструктивное сотрудничество в ряде областей, какой-то поиск решений там, где их можно найти сохраняется и развивается, в космической сфере к примеру. И так далее. То это конечно, немалая заслуга как российского посольства в Вашингтоне, так и американского посла здесь.
А. Нарышкин
―
Я думаю, что опустить его политические заслуги, скорее дипломатические заслуги или дипломатические промахи, то для людей, не разбирающихся абсолютно в каких-то глобальных вопросах Теффт войдет, скажем так в историю как человек, по вине которого россияне, определенная группа лишатся возможности уезжать в США. Хотя Джон Теффт, я сошлюсь на интервью, которое он давал «Эхо Москвы» в понедельник, Джон Теффт объяснял что да, и это известно было до интервью, что не американцы виноваты в том, что сейчас будет ограничение по визам. Это требование российской стороны – сократить количество дипломатических работников. Причем речь идет не только об американцах, которых надо куда-то выслать за рубеж, а речь идет о сотнях россиян, которые работали в консульствах, в посольстве и так далее. И сейчас конечно, повышенная нагрузка на эти службы, которые занимаются выдачей виз. Но Джон Теффт объяснял у нас в эфире, что будут как-то перераспределяться. Не то чтобы он успокаивал, он вроде бы и не говорил, что не волнуйтесь, россияне, мы вас в обиду не дадим. Но, тем не менее, как-то они своими силами попытаются вопрос решить.
М. Гусман
―
Что я думаю - что, во всяком случае, в его решениях в этом вопросе не было что ли злобствования. Я думаю, что он принимал все-таки решение, исходя из реальных политических обстоятельств и той ситуации, в которой он находится. Вот кстати в разговоре с ним мне было приятно слышать, с какой теплотой он говорил о русской литературе. Он называл много разных имен. В частности он рассказывал, какое впечатление на него произвело в свое время, когда он прочитал «Один день Ивана Денисовича» Солженицына. Поскольку я человек его поколения, я помню тоже, какое на меня это в свое время произвело впечатление.
А. Нарышкин
―
И на меня в свое время произвело.
М. Гусман
―
Да, ну вот видишь, он вообще хорошо знает русскую музыку. Он был в Тихвине в монастыре. И ему было очень важно видеть места, откуда пришли великие русские композиторы, с их именами связаны эти места.
А. Нарышкин
―
Еще процитирую Теффта. То самое интервью Венедиктову. Которое вы можете на сайте найти и в Ютубе посмотреть. Вот он вспоминает: «На Дипслужбе 45 лет, и я провел бóльшую часть этого времени, работая по России, по бывшим соцреспубликам. И мне кажется, люди знают хорошо мой послужной список. Например, еще в старших классах я занимался русским языком вместо точных наук, например, физики. Это было одно из моих самых умных решений, которое раскрыло мой мозг для России. Тогда я влюбился в Россию и всё, что связано с Россией. По мере того как я смотрю на мой опыт и 3 последние года здесь, и даже на 90-е годы, когда я был зам посла здесь, всё, что я буду помнить, это мои российские друзья и россияне, с кем я встречался во время своих поездок от Архангельска до Сочи, от Светлогорска на границе с Финляндией до Владивостока. Я посетил очень много мест: я был и в Иркутске, и в Воронеже, и в Самаре. Во многих местах. Я, по крайней мере, пытался. Я бы хотел еще больше мест посетить».
М. Гусман
―
Во Владимире он был.
А. Нарышкин
―
И он еще говорит, что «везде по-доброму относились ко мне, открыты были для хороших отношений с США. И это включало и политиков, и представителей культуры, и журналистов, - Гусман, наверное, в их числе, - и обычных граждан, которые буквально на улице подходили ко мне и говорили: «Ну, может, селфи?» И хотели бы фотографироваться. Потому что меня узнавали уже на улице».
М. Гусман
―
Селфи я с послом не делал. Но все-таки знаешь, очень важно, что человек, тем более дипломат, тем более посол говорит о своем отношении, о героях той страны, в которой он работает. Например, он сказал, что Юрий Гагарин является героем не только россиян, но и американским героем. А потом уже продолжил, сказал, что такие люди как Юрий Гагарин и Нил Армстронг это человек, первый ступивший на Луну, научили нас важной истине. Мы должны быть горды за достижения человека, которое объединяет нас в то время, как мелкие расхождения пытаются нас разъединить. Это кстати достаточно глубокая мысль, потому что пройдет какое-то количество времени и уверен, кстати, здесь я разделяю оптимизм президента Трампа, который сказал, что рано или поздно отношения наши станут лучше и достаточно добрыми. Это буквально на днях сказал президент Трамп. Здесь я с ним согласен. И то, что происходит сегодня в российско-американских отношениях покажется, наверное, даже в чем-то незначительным. Притом, цитируя посла Теффта, говоря про свою страну и про нашу страну, он сказал, что перед нами стоят более широкие… цели, которые нас должны объединять. Это, кстати говоря, та цель, которой он и служил здесь, находясь послом.
А. Нарышкин
―
Материал нашел такой обзорный. Может быть прощальный. В агентстве РИА-Новости на сайте публицистика. В общем, анализируют его карьеру. И говорят, что у Теффта вообще репутация специалиста по «оранжевым революциям». Как-то не заметил корреляции между его присутствие в этих странах и политическими событиями, которые там происходили. Про Россию очень интересно написано…
М. Гусман
―
Я хочу покритиковать коллег. Тем более из агентства РИА-Новости. Дело в том, что я не сторонник таких мемов что ли, в Литве к тому времени там все революции закончились. Когда он приехал послом. Какие могли быть. И собственно он приехал, когда послом в Грузию, там тоже уже «революция роз» прошла. Поэтому он скорее приезжал уже в постреволюционный период. В эти страны.
А. Нарышкин
―
Я хочу процитировать, очень язык такой интересный. На ТАСС такой не было статьи. Почему ваши обозреватели упустили возможность написать. Слушайте: «Теффт сумел собрать и реорганизовать остатки российской оппозиции, несмотря на то, что проамериканская оппозиция не стала вновь серьезной политической силой, его стараниями она все же смогла занять непропорционально большое место в российском информационном пространстве». То есть я пытаюсь понять… «Ее идеологический потенциал стал значительно разнообразнее. В смысле оппозиции. Она ушла от строгой ориентации на либеральную доктрину и пытается позиционировать себя как патриотическая, где-то даже националистическая сила. Он жесток как дипломат, привыкший к безусловному американскому доминированию. С уходом Теффта Америка теряет в России сильного, напористого, но и осторожного дипломата. Впрочем, Джону Теффту повезло: он уходит в самом начале конца эпохи американского гегемонизма — не победителем, но и не побежденным».
М. Гусман
―
Без этой цитаты ты считаешь, наша программа была бы беднее?
А. Нарышкин
―
Послушайте, я обожаю на самом деле такие вещи.
М. Гусман
―
А лучше не в эфире, а как-то…
А. Нарышкин
―
Почему…
М. Гусман
―
…в беседах со своими коллегами в коридоре.
А. Нарышкин
―
Ну ладно вам, чего, весело же. Штрих такой.
М. Гусман
―
Не знаю.
А. Нарышкин
―
Вот еще одна последняя: «Очевидно, новое время, время многополюсного мира требует новых дипломатов. Окажутся ли они столь же профессиональными, как Джон Теффт? Посмотрим». Ну улыбнитесь просто, это забавы ради. Что вы так придаете такое значение.
М. Гусман
―
Я уважительно отношусь к вашей радиостанции, друг мой.
А. Нарышкин
―
Жалеете уши наших слушателей.
М. Гусман
―
Вам бы лишь забавляться здесь, Венедиктов не слышит то, что сейчас несешь.
А. Нарышкин
―
А я не знаю. Вряд ли он слышит. Давайте еще что-нибудь. Какое-нибудь напутствие.
М. Гусман
―
Я скажу знаешь что…
А. Нарышкин
―
Про Хантсмана скажите.
М. Гусман
―
Сейчас мы дойдем до Хантсмана. Он еще не приехал, поэтому еще будет время о нем поговорить.
А. Нарышкин
―
Хорошо. Повторим программу ту.
М. Гусман
―
Посол Джон Теффт сказал о том, что когда он выйдет на пенсию, рано или поздно это произойдет, сразу после Москвы или позже, он собирается написать мемуары о своей дипломатической службе. Я думаю, что будет интереснейшая книга. Я, честно говоря, я люблю мемуаристику, мемуары разных политиков, дипломатов. Один из тех жанров, который мне интересен. Есть, допустим, «Великая» книга Черчилля и так далее. Так вот это будет интересно, потому что столь мощная дипломатическая карьера, столь гигантский политический опыт, притом если говорить про нашу страну, про Россию, то в нашем отечестве он проработал как бы в двух качествах. В разные периоды, разные времена. Вроде бы страна одна, а очень отличается. Это может быть само по себе интереснейшее сравнение, наблюдение. А я уверен, что у него, судя по разговору, по его выступлениям, я думаю, что он очень хорошо предполагаю, владеет пером. И, кстати сказать, вообще одна из важнейших функций посла – еще уметь писать соответствующие депеши в центр, а это иногда бывает очень серьезным литературным даже изыском. Так вот подождем мемуары посла Теффта, прочитаем их. И будет очень интересно, как он будет вспоминать нашу с тобой, Алексей Нарышкин, страну.
А. Нарышкин
―
Как только купите, дадите мне потом почитать. Спасибо. Михаил Гусман, первый зам. гендиректора агентства ТАСС. Я - Алексей Нарышкин. Счастливо.